Хаос, хватит прелюдий

      Есть история одна, о двух верховный богах, познавших любовь. Легенда, что переходила из уст в уста, как поучение. Легенда о том, как разделили не делимое.       Обычно, смертным не дано познать бессмертия, но в один день грянул гром и содрогнулась вся небесная столица. Она стала богиней ветров. Лёгкой, такой неуловимой, всегда свободной. Тихой, как водная гладь. В разрез к этому, она всегда ходила в красных одеждах. А взгляд двух светлых голубых глаз покорил душу одному из богов.       Он, всегда серьёзный бог войны, оттаял, стоило ей скромно улыбнуться вместо тысячи слов и пройти дальше. Она всегда смотрела по-особенному, было в её взгляде что-то неукротимое, призрачное, потаённое где-то далеко внутри, и покрыто давней засохшей коркой сожаления. Он всегда ловил её взгляд среди тысячи других и никогда не смог бы спутать с кем-то ещё. Эти игры продолжались бы ещё дольше, но им хотелось больше, чем просто глупые гляделки в общих залах небес, когда нельзя было скрыться от чужих, таких ненужных и бестолковых для них, божков.       Смертный грех. Позор. Вот, какую бы они обрели славу. Оба это понимали, но, как всем известно, запретный плод всегда сладок. Вкусишь его и ты падаль. Никто. Даже сожаления ты не достоин среди бессмертных. Любовь божественному была противоестественна. От неё теряют разум, здравомыслие. Чувства — лишь помеха богам, всегда нужно сохранять хладнокровие.       Пытка. Всё стало гораздо хуже, когда они впервые поговорили наедине. Маленький огонёк, хранимый в их сердцах, разгорелся до масштабов пожара. Всё превратилось в долгую, мучительную пытку. Словно тысячи мечей пронзали сердце, когда те были в разлуке. Они скованны крепкими кандалами, на веки вечные. Это и есть любовь? Если это и есть любовь, то почему же так больно?       Оба хотели выть от раздирающих грудину чувств, но оба сохраняли лицо. Оба боялись коснуться любви и потонуть в буре безумия. Да, любовь — помеха, но в этом ли есть вина двух разбитый сердец? Оставалось лишь вторить себе, что все это греховно и погубит их обоих.       Грех. И вот сейчас, когда её красные одежды развивались на порывах сильного ветра, она потеряла контроль. У моря начался шторм. Ветер, до этого спокойный, стал волновать все больше, наклоняя кроны деревьев и образуя большие, непроходимые волны. И не дай бог туда угодить, смертный, оттуда ты живым не выберешься. Тёмный небосвод нагнетал, пока крепкие мускулистые ладони бога войны не легли на красные одеяния. Мир людей заснул и наступила тьма. Да совершиться грех в угоду страсти.       Сейчас ничего не может быть лучше, чем уединения, в месте, где цветут лучшие цветы, волнуются волны и пахнет любовью. Свобода. Теперь нет тех оков на сердце, лишь глубокие шрамы.       Он закрыл глаза, аккуратно притянул к себе за талию, зарылся носом в макушку, вздыхая приятный родной аромат. Сейчас он спокоен, расслаблен и нежен. Некогда бог войны, сейчас ласковый, как податливый кот, требующий ласки.       Сейчас можно было забыть, что они боги. Главное вместе, хоть и всего на мгновение. Она почувствовала его губы у себя на шее. Горячие, влажные, они доставляли россыпь мурашек по телу и тягостный прилив в районе живота. Как же было хорошо.       Он всегда удивлялся тому, как легко её возбудить, лишь играясь и дразнясь. Его язык вырисовывал незамысловатые узоры, а зубы оставляли красные следы. Сей же час она была в его руках. Неуловимый ветерок попался в ловушку из цепких рук бога войны. И когда они были вместе, воздух выбивался из их лёгких. Дышать становилось с каждым разом тяжело. Они знали, что для них уже все предрешено. Оставалось ждать их смертного часа в объятиях и поцелуях друг друга.       Так и появилась легенда о береге возлюбленных. Когда двое бога полюбили друг друга, но были изгнаны с небес и были прокляты на вечные скитания на смертной земле в поисках друг друга. Теперь, существует море, где всегда штиль. Только спокойствие, только затишье и смерть.

***

      Морской воздух стоял в легких. Почему-то именно здесь Клэр не могла свободно дышать, как будто появлялся ком, что мешал элементарно сделать вдох. Но именно здесь она проводила большую часть времени, когда ей было грустно. Что-то привлекало её в этом морском затишье, а лунный свет красиво очерчивал пристань. Наблюдать за природой всегда было для Клэр расслабляюще, и она не замечала, как уходила в себя, стоило ей сесть на холодные доски. Тихо. Так прекрасно. Никого нет, лишь она и природа. Она и эта мощная стихия, что пробуждалась внутри неё каждый раз.       Красная куртка, подаренная братом, давно не согревала. Кожа покрылась россыпью мурашек, что девушка чуть вздрогнула от нахлынувшего холода. Странно, она никогда не замечала, чтобы тут было так морозно, ведь раньше можно было обойтись и обычной футболкой. Сейчас же, даже кожанка не согревала почти белую, от лунного света, кожу девушки. Лицо вмиг переменилось. До того спокойное и расслабленное выражение сменилось, на губах появился оскал, а брови хмуро свелись ближе к переносице. «Да что же это такое? Почему так холодно? Неужели успела заболеть» — в миг пронеслось в затуманенной голове.       Каштановые волосы обдул чуть заметный порыв ветра. Уже намереваясь встать, Клэр услышала скрип одной из досок. «И кто тут шастает в такое время?» — но и обернуться она не успела, как её плечи покрылись теплым махровым пледом. — А? Что… — Как только она обернулась, то увидела мужчину. Невольно капельки пота упали с её лба, а руки пуще прежнего задрожали, словно её кольнули иглой. На это мужчина лишь усмехнулся. — Не бойся, увидел, что ты замерзла. Подумал тебе нужнее. — Голос прозвучал так неожиданно, будто галька перекатывается. Но так гармонично, словно всё так и должно быть. Да, он явно напугал Клэр, но и извиняться не был намерен. В застывшем молчание послышался характерный звук огнива. Свет от зажигалки позволил на доли секунд рассмотреть лицо: бледное, с впалыми щеками, его глаза горели ярко-голубым огнём, затмевая даже пламя, но вот под глазами были большие черные круги. Отросшие русые волосы немного мешали подробно разглядеть его, но тех секунд все равно было недостаточно. Зажигалка отправилась в карманы черной кожаной куртки.       Теперь они смотрели друг на друга, изучая каждый сантиметр. Его пронзительный взгляд окинул её полностью, пока не остановился на её глазах. Трудно было что-то разобрать в кромешной темноте, но остатки лунного света помогли наметить очертания, пока глаза окончательно не привыкли. В воздухе теперь можно было ощутить табачный дым, вперемешку с морским бризом. — Мне нравиться, как ты смотришь на меня. — Прозвучало так неправильно. Лично. Интимно. А ведь они даже имён друг друга не знают. — Я — Леон.       Прежде чем ответить, Клэр почувствовала, как её щеки начали гореть. Как хорошо, что в темноте ничего не видно. — Моё имя Клэр. — В воздухе стояла пауза. Никто больше не говорил. Да и не хотелось.       Почему-то именно сейчас Леону меньше всего хотелось говорить, шутить или язвить. Он даже был совершенно трезв в отпуске. Он лишь опустился рядом с Клэр, рассматривая сигарету между пальцев. Стало тошно даже от сигаретного дыма. Он так и не сделал ни одной затяжки. Сейчас ему не нужны были даже сигареты. Светлые голубые глаза отпечатались на подкорке сознания. Хотелось взглянуть ещё хотя бы раз, даже мимолетно. И он взглянул: что-то в её взоре было таким, что его дыхание сбилось, а сердце забилось чаще. Что это было? Он резко отвернулся, пытаясь прийти в себя, что не ушло от внимания девушки. — Всё хорошо? — «Всё хуже, чем ты могла подумать» — подумал он прежде тем, как снова увидеть её. Он кивнул ей, говоря: «Всё в порядке».

***

      Двое проклятых богов скитались по смертной земле больше тысячи лет, не зная, что разгадка была так проста. Там, где они согрешили, они нашли всё, что так долго искали.