Тепло твоего присутствия

— Давай, Дилан. Ты сможешь. Ты справишься, — Дилан рвано вздыхает, стараясь унять дрожащие руки, — руку, — мысленно замечает Лениви и косится на место, где раньше красовалась здоровая конечность.       Лес встречает его мёртвой тишиной и безмолвием, и Дилан готов поклясться, что отчётливо слышит бешеное биение своего сердца каждый раз, когда взгляд ненароком касается расплывшегося пятна крови у Райана на боку. Идти с Лорой в дом Хэкеттов — абсолютно идиотская идея. Во всяком случае, Дилан так считал, но решил промолчать. Знал же, что это не заставит Райана передумать, а теперь тащит его на себе с кровоточащей раной в боку через чёртов лес. Лениви мало во что верил, после увиденного этой ночью так точно уже ни во что, но то, что их до сих пор не сожрали — грёбанная удача, не иначе. Дилан останавливается, жмурится от ноющей боли в спине и прислушивается к собственным ощущениям, позволяя Райану облокотиться на него. Тело неприятно ломит от усталости и холода, отрубленная конечность ноет, и Дилан ловит себя на мысли, что ещё никогда так сильно не хотел закрыть глаза и провалиться в сон. Он окончательно выдохся. — Райан, эй.. Поговори со мной. Ты только, это, не отключайся, ладно? Мы почти дошли. Ещё немного, — Лениви обеспокоено всматривается в лицо друга. Взгляд Райана блуждает, и смотрит он на Дилана совсем отстранённо и болезненно, как будто сквозь.       Райан делает слабый кивок головой, бубнит под нос невнятно что-то вроде: «всё путём, чувак, я постараюсь», и Дилан тем временем больше всего на свете желает, чтобы тот не отключался. Не оставлял его один на один с блядским лесом, кишащим блядскими оборотнями. Они вваливаются в первый попавшийся домик, что возникает на горизонте, и Лениви моментально баррикадирует дверь, пока Райан, держась одной рукой за раненый бок, обессиленно садится у стены. Дилан нервно облизывает потрескавшиеся губы, в панике осматривая комнату. Привкус металла и крови противно оседает на языке. Парень даже не знает, чья именно это кровь — его, или Райана, но сейчас это, чёрт возьми, не имеет абсолютно никакого значения. Как же страшно. — Ну же, хоть что нибудь, мать твою.. Пожалуйста. Блять, — несколько пыльных коробок валятся на пол. Лениви был уверен, что среди всего этого хлама определённо найдётся что-нибудь полезное. Может быть, в этом ящике, или в этой тумбе, или в том шкафу, что стоит в углу, здесь же должно быть хоть что-то, должно же..       Дилан терпеть не может этот противный холодок вдоль позвоночника, липкую смесь страха и паники, что напрочь отбивает способность здраво мыслить и оставляет за собой лишь пелену ужаса в глазах. Он помнит, как облажался в радио будке, помнит, как тряслись конечности и с каким трудом получалось дышать. Лениви никогда не считал себя трусом. И, как оказалось, напрасно. Так думал он. Дилан едва не кричит, когда наконец-то находит такую желанную аптечку и медицинские бинты. Смахивая здоровой рукой выступивший на лбу холодный пот, он опускается рядом с Райаном на колени, осматривая содержимое аптечки на наличие перекиси или чего-то, чем можно обработать рану. — Райан, я нашёл, нашёл, это.. Должно помочь, я сейчас, эм.. — Дилан тараторит, нервно ёрзая по полу. Моргает часто часто, стараясь отогнать ненавистную панику. Он нашёл, что искал, отчего же так тревожно? — С одной рукой сделать что-то будет.. Проблематично. — Дилан, эй, эй.. — Райан касается чужого плеча почти бережно, и в этом жесте так много поддержки и заботы, что у Дилана щемит сердце от неожиданно нахлынувшей нежности и тепла, разливающегося по телу. Да, отлично, Дилан, осталось только расплакаться, — Всё хорошо, делай, что должен. Ты справишься, слышишь? Я тебе доверяю. — Ну, у тебя сейчас не так много вариа- — Замолчи. Просто заткнись, Дилан, — уголки его губ чуть приподнимаются, и Дилан находит это подобие улыбки очень успокаивающим и даже милым. Глупые и неуместные мысли в такой момент, но Лениви ничего с собой поделать не может. — Так, хорошо, мне нужно положить тебя на бок.. Да, на другой бок, — Дилан приподнимает мешающую ткань, оголяя рану, — Прости, если будет больно.

***

      Дилан глядит на окровавленные бинты вокруг себя и облегчённо вздыхает, на миг прикрывая глаза. Дилану кажется, что ещё немного, и каждый его вдох будет сопровождаться паром изо рта. Настолько собственное тело и эта комната казались ему холодными. Ещё недавно Лениви проклинал всех и вся, мучаясь от нескончаемой жары, а сейчас отдал бы что угодно, лишь бы на миг оказаться в своей любимой радио будке в жару около тридцати шести градусов, со сломанным и нерабочим вентилятором и одной расстаевшей порцией шоколадного мороженного в руках. Райан молчит, и Лениви почему-то не решается нарушить тишину, образовавшуюся между ними. Впервые молчание Дилану кажется таким нужным и правильным. Он во время подавляет в себе желание закатить глаза, когда голову посещает навязчивая мысль о том, что даже молчание с Райаном приносит одно лишь удовольствие. А ведь Дилан считал, что ещё более влюблённым идиотом ему уже не стать. И всё же тишину приходится прервать, когда Лениви ловит на себе вопросительный взгляд тёмных глаз напротив на его нелепую попытку согреться с помощью ёрзанья по полу. — Мне холодно. — Ага. Мне тоже. — Тогда, может.. — вопрос неловко застывает в воздухе. Дилану кажется, что Райан и без лишних слов понял, что тот имеет в виду, и, не найдя в его взгляде ничего, что можно было сослать на очевидное несогласие, садится рядом. Садится рядом, прижимаясь всем телом как можно ближе, и, возможно, начинает бредить, но чувствует, что становится действительно лучше. Да, лучше и теплее. — Я.. испугался. — Чего? — Райан отрезает, не дав закончить начатую фразу. — Я по-настоящему испугался, когда увидел тебя, еле плетущегося от дома Хэкеттов, — следуя за какой-то неведомой силой, Дилан медленно опускает на чужое плечо голову, ощущая, как напрягаются под ним мышцы, а ещё дыхание. Немного загнанное и тяжёлое, но дыхание. Райан дышит, и почему-то осознание этого абсолютно простого факта приносит неожиданное спокойствие. Дышит — значит живой. Дилан бы и не позволил, чтобы было иначе, — Знаешь, а вообще, из нас бы вышла неплохая пара.. — Ты только сейчас это понял? — Райан усмехается, и Лениви чувствует, как подрагивает от смеха его плечо. — Конечно, нет, — возражает Дилан, приподнимая обрубленную руку и иронично вертя ею в воздухе, — просто мы как два сапога пара. У меня нет руки, у тебя продырявлен бок. Мы прекрасно дополняем друг друга! Оба близки к третьей группе инвалидности. — Очень смешно. — Но ты же улыбаешься, — Дилан хрипло смеётся, усаживаясь чуть поудобнее. Веки норовят опуститься, и Лениви поддаётся этому желанию, погружаясь в полудрёму. — Дилан. — Мм? — Спасибо. Дилан с трудом разлепляет глаза и первым делом косится на окно. По-прежнему темно. На небе вот вот должны появиться первые намёки на рассвет, и каждая минута ощущается особенно долго. Сколько он вот так вот пролежал на плече Райана? Час? Пол часа? Может, вообще только десять минут. — За что? — искренне не понимает Лениви, прикладывая особо много усилий, чтобы вновь не опустить тяжёлые веки. — За то, что не дал мне истечь кровью. — А, это.. Да без проблем, всегда готов помочь. Каждый день таким занимаюсь. Ну, перевязываю раны красивым парням. Любимое занятие, — смешок выходит уж очень жалким и не ободряющим, Дилан шутит из последних сил, стараясь отвлечься от оков сна. Снова оставлять Райана в одиночестве особого желания не было. Он, к тому же, всё ещё лежит на его плече. — Красивый парень оценил комплимент, — Райан смущённо улыбается, и его хриплый, тихий смех звучит гораздо живее и искренне, чем у Лениви. — Знаешь, чего мне хочется чуть больше, чем поскорее свалить отсюда? — Удиви меня. — Поспать. Лет так сто. Думаю, будет в самый раз. — Тогда, — Райан останавливатся на полуслове, словно о чём-то размышляя, а затем не спеша продолжает, — Поспи. Я разбужу тебя, как наступит рассвет. Нужно будет найти остальных.       И Дилан почему-то слушает его, не возражая. Погружается в сон почти приятно, ощущая лёгкое прикосновение к макушке, кажется, губами, а затем чувствуя, как уже во сне его обнимают чуть крепче и так бережно, что хочется взвыть. Зарываются пальцами в волосы и утыкаются носом в шею. Дилан, вероятно, бредит, потому что сны не могут быть настолько реалистичными. И раз это сон, то он смело может говорить всё, что захочет, не отгребая потом гору последствий и собственных сожалений. — Райан. — Да? — голос правда звучит где-то в районе уха, так странно, так завораживающе, что Дилану хочется говорить без умолку всё, что только придёт в голову. — Знаешь, я, кажется, тебе соврал. — В чём? — Есть вещь, которую я хотел бы сделать гораздо сильнее, чем просто поспать, — Дилан мурлычет медленно и нерасторопно, смакуя каждое слово, погружаясь в сладкую дрёму так же быстро, как и выныривая из неё. Дилану снится солнце, оно лезет через окно в глаза и заставляет его поморщится. От мысли, что стоит проснуться и перед глазами по-прежнему будет стоять холодная ночь, становится до ужаса досадно и обидно. — И что же это? И Дилан всё таки просыпается, с облегчением глядя на расстекающийся по небу, словно гнойная рана, рассвет.       — Хочу поцеловать тебя.