---***---
3 июля 2022 г., 19:42
Ким Мингю послезавтра женится — эта новость засела в голове Пак Ёнмин и, по-видимому, сильно повлияла на мыслительный процесс. Сколько она ни твердила себе, что Ким Мингю остался в «самом прошедшем прошлом», какое только можно придумать, его свадьба задела её. Он женится! Он — уже — женится! А она…
Пак Ёнмин пришлось признать, что что-то у неё к Мингю осталось. Часть этого объяснялась неустроенностью в романтическом плане самой Ёнмин, а часть, конечно же, касалась того самого забытого прошлого. Они ведь были красивой парой, пусть и недолго.
Обида не только не ушла, но и расцвела заново, ещё пышнее и ярче, острыми шипами вонзаясь в хрупкую гармонию Ёнмин. А она-то, наивная, была уверена, что у неё всё прекрасно.
Ёнмин еле дождалась окончания рабочего дня, чтобы завернуть в супермаркет и прикупить соджу. Она как-то читала про один ритуал, изгоняющий духов напрасных сожалений, — похоже, его время пришло.
— Трёх должно хватить, — решила она возле полок с алкоголем и отправилась в дальний отдел за нитками.
Разноцветье катушек заканчивалось стендом с иголками и спицами. «Отлично!» — подумала Ёнмин, тронув прозрачные пластиковые упаковки. Похоже, именно спицы она и возьмёт. Тогда и нитки не швейные надо, а потолще.
Ёнмин чуть не мурлыкала, выбирая самую лучшую, крепкую, красивую пряжу. Что говорилось про нить в том древнем рецепте, порядком забытом, отошло на второй план. Перед глазами стоял ритуал — сакральный, сокрушительный, прекрасный в своём эффекте.
На кассе выбор Ёнмин никого не удивил, и она добавила к покупке упаковку мятных конфет. Улыбнулась нежно кассиру и удалилась на улицу.
Пакет с покупками шуршал и тёрся об ногу. А в голове уже хозяйничала новая гениальная мысль. Надо же освежить в памяти лицо того, чья неожиданная свадьба причинила столько мук!
Ёнмин присела на скамью на остановке и достала телефон. Как порядочная девушка, она не хранила фотографии бывших и случайных. Но как всякий разумный человек, знала, где их найти.
Обнаружить соцсети Ким Мингю оказалось делом пяти минут, и вот Ёнмин смотрела в знакомое лицо.
— А он почти не изменился, — констатировала она, вглядываясь в острые черты, улыбку, прищур глаз. — Бесит.
Фотографии сменялись. Ёнмин читала подписи к ним, пыталась представить, как он жил всё это время без неё, искала фото его избранницы. Похоже, Мингю стал более скрытным: всё, что ей удалось узнать, это старый двор — тот самый, куда она приходила в гости, когда они встречались.
— Не переехал? — удивилась Ёнмин и тут же хмыкнула. «Неудачник».
Но именно к картинке, на которой взрослый Мингю стоял в старом дворе возле новой машины (так подпись к фото гласила), Ёнмин вернулась. Само фото не было таким уж удачным, вечерняя съёмка явно не удалась неведомому фотографу. На Ёнмин нахлынули воспоминания, вдруг согревшие её. С Мингю ей и правда было хорошо все три месяца их романа.
— Но где же будущая счастливица? — с усилием выплыла из болота воспоминаний Ёнмин. — Кто же она? Почему нигде нет?
Пальцы забегали по экрану смартфона, листая и перебирая. Ёнмин вглядывалась в каждое женское личико, случайно промелькнувшее, вчитывалась в комментарии. Ким Мингю ничего не публиковал о своей половинке. Видимо, наученный горьким опытом.
— Раз невесты нигде нет, значит её для меня не существует! — заключила Ёнмин и подняла взгляд. К остановке как раз подъехал автобус, который мог отвезти её в прошлое. Это знак?
Она встала, как в трансе шагнула к распахнутым дверям, не веря, что сделает это, что успеет зайти в автобус, что двери не захлопнутся перед её носом. Безумная идея воплощалась на глазах — когда Ёнмин занесла ногу на нижнюю ступеньку, когда ухватилась за поручень, когда пикнула смартфоном, отметив начало пути.
Двери с шипением закрылись. Автобус мягко тронулся, покидая остановку и благоразумие Ёнмин. За окном поплыли и полетели кварталы, светофоры, фонари. Куда-то назад откатывалась реальность. Прошлое опутывало разум Ёнмин, возвращая в то время, когда у неё было право появляться на пороге Мингю без предупреждения.
Ёнмин не верила, что действительно явится к Мингю домой, даже когда вышла на его остановке. До дома Мингю идти минут десять, но стоит ли начинать этот путь? Если она не в состоянии остановиться сейчас, помогут ли десять минут передумать?
«Может, он просто навещал родителей», — шепнула она себе. И это стало компромиссом: Ёнмин только посмотрит на дом. На дверь квартиры. Извинится перед хозяевами, что перепутала адрес. И уйдёт. У неё есть своё блестящее будущее, им и займётся. Завтра.
Послезавтра.
Когда Ким Мингю официально станет чужим мужем.
Обычная дверь с приклеенным номером. От знакомой Ёнмин двери эту отличала только свежая краска. Ёнмин провела пальцем возле дверного звонка — царапины, которые должны были стать их инициалами, исчезли, закрашенные. Что ж, это правильно, столько времени прошло, чтобы сохранилось нечаянное баловство.
Пальцем вдавила кнопку звонка и отпустила. Приглушённая трель сменилась звенящей тишиной. Ёнмин огляделась: всё на этаже выглядело знакомым и незнакомым одновременно, как закрашенные царапины. Подъезд затих, тоже оказавшись на грани между прошлым и настоящим.
— Да? — раздалось вместе со щелчком замка. Ёнмин медленно повернулась к двери. — Пак Ёнмин? Ты?
Чуда не случилось, дверь открыл он, Ким Мингю. Тот, которому стоило оказаться далеко отсюда, чтобы Ёнмин не чувствовала себя дурочкой, по пьяни звонящей бывшим.
— Привет, — выдавила она, силясь придумать достойную причину стоять на пороге Мингю. И ругая себя, что не продумала это заранее.
— Не ожидал…
Мингю распахнул дверь и отступил к дверному косяку, рассматривая Ёнмин. Она сжала похолодевшими пальцами пакет, тот зашуршал, бутылки соджу звякнули.
— Есть повод? — поднял бровь Мингю, в его взгляде скользнуло любопытство.
Ёнмин облизала пересохшие губы.
— Пришла поздравить.
Мингю опустил взгляд на пакет, дёрнул уголком губ и посмотрел в глаза Ёнмин:
— Заходи тогда.
Широкий проход показался Ёнмин кроличьей норой, порталом в неизвестность. Она бросила короткий взгляд на лицо Мингю, боясь прочесть насмешку, но ничего не успела понять: Мингю оставался таким же красивым и спокойным, каким она его помнила. И она осторожно, будто ей грозила потеря равновесия, переступила порог. Её плечо проплыло далеко от грудной клетки Мингю, скрытой под джемпером, но каждый миллиметр ощутился чем-то зыбко-материальным. Ёнмин словно получила шанс приблизиться и пощупать барьеры, за которые не подпустят.
— Привет, давно не виделись, — сказал ей в спину Мингю. Дверь мягко закрылась.
Ёнмин кивнула и выдавила из себя почти ровным голосом:
— Да, очень давно. Здравствуй.
Он стоял прямо за ней, и Ёнмин не решалась разуться, пройти в квартиру. Она только мельком позволяла себе осматриваться, выхватывая кадры, как всё поменялось, или узнавая обстановку.
— Проходи, Ёнмин, — не пошевелившись, чтобы обойти её, сказал Мингю. — Ты уже пришла.
— Да-да, — поспешила выскользнуть из туфель Ёнмин и переступить дальше, на гладкий пол, тут же с удивлением вспомнив, как ей нравилось ходить у Мингю босиком.
Мингю хмыкнул сзади. И вдруг легонько подтолкнул в спину, прямо между лопаток.
— На кухню? В гостиную? Плащ снимешь?
Ёнмин шагнула, подчинившись его руке. И остановилась, оказавшись на безопасном расстоянии.
— Сниму. Куда мне?..
Ким Мингю посмотрел на неё с какой-то задумчивостью, повёл плечом и прошёл мимо Ёнмин к дивану в гостиной.
— Присаживайся. Ты же не спешишь? — Он бросил взгляд на пакет, в котором тут же звякнуло.
Ёнмин стиснула зубы — не вовремя она разволновалась и задела пакет, переступив с ноги на ногу. Но выбора не осталось, и она смело шагнула к Мингю.
— Как поживала? — сел он на диван, вежливо отодвинувшись к краю.
Ёнмин аккуратно поставила пакет на пол, медленно расстегнула и сняла плащ, свернула его и огляделась.
— На спинку дивана, — подсказал Мингю. Сухо, как показалось Ёнмин.
Она послушно пристроила плащ и села сама.
Мингю смотрел на неё так внимательно, что по спине пробежались мурашки. Он же не подумает, что она всё это время следила за ним? Она правда жила своей жизнью, перелистнув испорченную страницу университетского романа. Старалась. В чём-то преуспела. И была уверена, что даже не вздрогнет, если встретит Ким Мингю случайно.
Пока Квон Ехи, их давняя общая знакомая, не сообщила о скорой свадьбе Мингю.
Но Мингю ждал объяснений, ведь это Ёнмин пришла к нему. Она вздохнула и обвела взглядом комнату.
— А тут мало что поменялось, — вырвалось у неё. — Как будто сейчас твоя мама войдёт… — Ёнмин осеклась, ругая себя. Так глупо получилось, что он теперь подумает? Вся независимая от него жизнь рассыпалась лживой бравадой. — Ты не подумай, я не…
— Не войдёт. — Слова тяжёлой плитой упали между ними. — Мама умерла осенью. Если тебе интересно.
— Прости, я не знала, — качнулась к Мингю Ёнмин. И застыла, не решившись дотронуться до руки. Мама Мингю ей нравилась, они почти подружились за недолгое время их знакомства.
— Не извиняйся. Откуда бы ты узнала?
Он отвернулся, тоже осмотрел комнату и наконец опустил взгляд в пол.
— Я тоже старался тебя не вспоминать, — произнёс он внезапно так тихо, что Ёнмин не поверила ушам. — Потому предпочёл не сообщать, — вскинул он голову, уставившись на Ёнмин.
— Мне всё равно очень жаль, — ответила Ёнмин, думая о его маме. Когда-то, очень давно, Ёнмин представляла себя её невесткой и радовалась, как ей повезло со свекровью. — Не думала, что найду тебя здесь, — вдруг призналась Ёнмин и поняла, что действительно не верила в их встречу.
— Вернулся, когда мама заболела. И, в общем, решил пока не съезжать. Хотела с ней встретиться?
— Нет. С тобой. Я шла к тебе, — вздохнула Ёнмин. Встреча с Мингю оказалась совсем не такой ясной и понятной, как рисовалось в воображении. Обыденность и подозрительное умиротворение, смешанное со смятением в чувствах — всё это побуждало сбежать, завершить встречу поскорее. И потому позволяло быть откровенной. — Я шла к тебе, — повторила Ёнмин чётче, — но не думала, что действительно встречу.
Ёнмин сдержала рвущий грудную клетку вздох. И дёрнулась, когда ладонь Мингю накрыла её кисть. Ёнмин не заметила, когда он придвинулся.
— Я почему-то рад, что так получилось, Ёнмин. Но у тебя какой-то повод?..
Мингю не убирал ладонь, и Ёнмин не решалась выдернуть кисть. Было слишком приятно — привычно-приятно — чувствовать тепло его руки.
— Поздравить собиралась.
Она улыбнулась. Через силу. Может, для Ким Мингю свадьба и будет радостным событием, а ей, Пак Ёнмин, слишком больно из-за острого чувства потери. Голова внезапно закружилась, и Ёнмин запрокинула её, откидываясь на спинку дивана.
— Ёнмин? — взволнованный голос Мингю звучал музыкой. — Тебе плохо? Где-то болит? Ёнмин?
Она прикрыла глаза, уплывая в фантазию, что имела право слушать этот голос, что его хозяин принадлежал ей. Всё ещё.
— Посиди, я принесу мокрое полотенце. — Тепло исчезло с руки.
А чуть позже свет в гостиной сменился на мягкое свечение из коридора.
«Так спокойно», — подумала Ёнмин, расслабившись.
Холодное полотенце опустилось ей на лоб. Мингю мягко прижал его к коже, пригладил волосы на виске.
— Так лучше? — его тихий голос органично вплетался в идиллию, нарисовавшуюся в голове Ёнмин. Она не стала кивать или подтверждать. Чтобы нечаянно не сломать.
Он сел близко. Это Ёнмин поняла по прогнувшемуся дивану и колену Мингю, которое коснулось ноги. Его руки поправили полотенце, надвинув на глаза Ёнмин.
— Пока ты тут… — начал он. — Нет, не так. — Он усмехнулся. — Я поклялся, что никогда и ни за что не задам этот вопрос. Но раз ты пришла сама… Почему ты тогда пропала? Нет, подожди, не дёргайся. — Ладонь давила через полотенце на лоб Ёнмин. — Да, о тебе написали ужасные вещи. Обвинили, представив какие-то странные доводы. Но, Ёнмин, почему у меня не получилось найти тебя? Чтобы просто увидеться, если уж считать опубликованное тогда правдой.
Губы Ёнмин задрожали. Она зажмурилась под полотенцем, благодаря случайность, которая так удачно спрятала глаза. Голос Мингю возвращал в прошлое, которое не хотелось заново переживать, но он проникал в самое сердце — даря надежду, что всё могло сложиться иначе, что прямо сейчас можно переписать это прошлое, перечеркнуть.
Она судорожно вздохнула. Ладонь Мингю не исчезла со лба, хотя полотенце не холодило, согревшись теплом кожи.
— Когда мне пришло то письмо… Где наши же фотографии использовали как доказательства. Когда понял, как широко расползлись слухи… Ёнмин, всё, что меня волновало, это как тебя найти. Но тебя не было нигде. Я до сих пор не верю, что… Не знаю, что там было правдой, а что выдумкой. Зачем и кому всё это понадобилось. Все вокруг твердили, что ты меня бросила, раз не отвечаешь на звонки. Убеждали, что не на пустом месте слухи, а ты не опровергла, значит, всё правда. Говорили забыть. Что счастливо отделался.
— Это не так, — прохрипела Ёнмин. В голове путались мысли. Не всё, сказанное Мингю, сходилось с тем, что помнила она. Но понять, что не так, после всех лет, потраченных на то, чтобы забыть, не получалось. — Я ждала твоего звонка, звонила сама, хотела объясниться. Это ты не отвечал.
Мингю сдёрнул полотенце. Ёнмин заморгала, разлепляя глаза, но в полумраке гостиной выражение Мингю не удавалось разобрать.
— В письме говорилось, что ты обманщица. Но сейчас зачем лгать?
Ёнмин резко выпрямилась. Голову повело, пришлось рукой опереться о спинку дивана и подлокотник.
— Обманщица? Насколько помню, в той статье говорилось о другом. Что сплю с тобой и кучей парней, которые заплатили, чтобы их фото и имена не разоблачили. И что лишь ты отказался платить, потому… Потому… — Горло пережало. Ёнмин сжала кулаки, задышала размереннее, стараясь успокоиться. — А меня и не просили заплатить, — закончила она жалобно.
— Я искал тебя по всему университету, — жёстко сказал Мингю. — Приходил к твоему дому. Ты прогуливала? Не ночевала дома? Потеряла телефон? Где ты была, Пак Ёнмин?! Где ты, чёрт возьми, была, что я не смог тебя застать нигде?
У Ёнмин возникло стойкое ощущение параллельной реальности. Если только Ким Мингю ей не врал прямо сейчас. Но зачем ему это?
А он холодными пальцами сжал её колено.
— Ёнмин, ответь мне.
Она вскочила, сбросив его руку. Возмущение и обида переполняли, отключив здравый смысл. Зачем она вообще пришла сюда?! На что надеялась, дура? После всего, через что прошла на последнем курсе университета. И слава всем богам, что семестр был последним, как бы она выдержала дольше, Ёнмин не представляла. Перевестись если только куда-нибудь.
— Знаешь, не надо вот этой драмы. Извини, что оказалась на пороге, я правда рассчитывала, что ты переехал далеко отсюда. Поздравляю тебя, но мне правда пора!
Ёнмин отступила на шаг, задела пакет, снова звякнувший, и чуть не пнула его — какая наивность: думать, что глупый ритуал сотрёт все горести! Пусть это всё останется ему, Ким Мингю!
— С чем? — остановил её вопрос.
— Со свадьбой, — бросила Ёнмин, сосредоточась, чтобы не сорваться.
Мингю встал и шагнул к ней так быстро, что она не успела отшатнуться. И ничего не сделала, когда его пальцы обхватили плечи.
— Ты замуж собралась?!
Ёнмин ошеломлённо смотрела на перекошенное лицо Мингю. Даже боль в плечах не могла вырвать её из оцепенения, вызванного порывом Мингю.
— Значит, это правда, — пробормотал он, внезапно успокоившись и как-то поникнув. Его ладони скользнули по рукам Ёнмин, и он отступил, отвернувшись. — Желаю счастья.
Ёнмин заморгала, сдерживая навернувшиеся слёзы. Самое худшее, что она предполагала, когда ехала к Мингю, это что выставит себя дурочкой. Но какое значение будет иметь её позор, если встреча станет действительно последней? Происходящее напоминало запутанный кошмар.
Пакет снова зашуршал, задетый, и Ёнмин подхватила его, передумав оставлять Мингю. Ничего жечь и прокалывать, как собиралась, она не будет — просто напьётся, как только доберётся до дома. И пусть Мингю катится куда подальше со всеми загадками их романа и расставания!
Она отступила ещё на шаг и развернулась, спеша уйти, пока не разрыдалась.
— Плащ забыла, — ударило в спину.
Ёнмин дёрнулась, остановленная ясно различимой насмешкой. Вернулась, схватила плащ. Бросила взгляд на Мингю. Не различая дороги, кинулась к выходу.
Но не добралась.
Мингю подхватил её, не дав врезаться в стену. И хотя его руки удерживали почти бережно, голос не радовал:
— Ну уж нет. Я понял, что должен разобраться, чтобы забыть тебя как страшный сон и не мучиться. Ты мне ответишь сегодня, прямо сейчас.
Он развернул её, прижал к стене. На лицо Мингю падал свет из коридора, и Ёнмин ужаснулась. Злость, отчаяние, боль, надежда — всё это было ей знакомо, и всё это не смотрелось на лице Мингю. У него не было причин для такого. Это пугало и путало.
Он тяжело дышал и стоял ближе, чем было бы комфортно Ёнмин. Потому что его близость напоминала о другой, утраченной, и волновала так же.
«Дура-дура-дура…» — крутилось заклинание отрезвления. Пора окончательно проститься с надеждами, что что-то осталось от прошлых чувств.
— Ёнмин, — процедил Мингю и резко выдохнул. Тряхнул головой, заглянул в глаза. — Куда ты пропала семь лет назад? До выпуска оставалась половина семестра. Ты взяла академ? Попала в аварию? Заболела? Ёнмин! Скажи что-нибудь!
— Я доучилась, — выдавила Ёнмин. — Я закончила университет в тот же год. Я только церемонию выпуска пропустила.
— Почему же мы не смогли встретиться? — почти спокойно допрашивал Мингю, удерживая её на месте у стены. Его руки прожигали сквозь ткань блузки.
— Я не знаю, — шепнула Ёнмин. Голова снова кружилась. Хотелось зажмуриться и прижаться к Мингю. Спрятаться. Она сильно скучала по нему первое время. Почти умирала от недостатка его в своей жизни. И это обман, что ей удалось подавить эти чувства, забыть Мингю и тяжёлый финал отношений.
— Я покажу тебе, пойдём, — вдруг потянул он её.
— Ты сошёл с ума? — Только это казалось разумным объяснением поведению Мингю. Она его помнила другим и потому не узнавала.
— Пойдём. Я не выбрасывал письмо. Сначала думал, что так проще будет найти клеветников, потом злился. А потом я переехал и забыл его тут. Не думаю, что мама выбросила, мои вещи она не трогала.
Мингю тащил Ёнмин по квартире в свою комнату, картинки прошлых визитов невольно всплывали в памяти и больно били разницей с настоящим. С какой радостью она приходила к нему раньше, и что чувствовала сейчас.
Он щёлкнул выключателем, толкнул Ёнмин к шкафу, приказав «стоять тут», распахнул дверцы.
— Мингю, что ты делаешь? — устало спросила Ёнмин, рассматривая знакомо-незнакомое красивое лицо.
— Ищу письмо, которое мне прислали. В нём несколько подробнее и немного по-другому написано про тебя и меня. Главным образом, про тебя и твоё прошлое. Статья и слухи, из-за которых не давали проходу в университете и даже вызывали к декану — с ними расправиться было проще, я смог объяснить всё в деканате. Но не смог найти тебя, чтобы закончить. Не смог, Ёнмин, — он обернулся и обжёг её взглядом. Яркий электрический свет некрасиво лёг тенями под глазами, в уголках губ.
— Мингю, — протянула Ёнмин, сердце колотилось в груди в предчувствии катастрофы, — я не понимаю. О чём ты говоришь? Почему не читал мои сообщения? Почему не звонил, не отвечал?
— Я? — отставив коробку, которую вытаскивал, Мингю надвинулся на Ёнмин. — Я звонил и писал, и искал. Ходил туда, где ты можешь быть. Чуть не опоздал на экзамен, потому что ждал тебя.
Ёнмин похолодела.
— Ты шутишь так, да? Это просто жестокая насмешка? После того… — голос сорвался, по щекам покатились слёзы. Обида давила на горло, била под коленями. Ёнмин обернулась, ища стул, который всегда стоял где-то тут, пошатнулась и протянула руку, хватаясь за воздух. И упала на край кровати.
Мингю опустился перед ней на колено, обхватил запястья, заглянул в лицо. На пол рядом с ним легли бумаги. То самое «письмо»?
— Что это? — прохрипела Ёнмин. — Мингю… — Образ любимого юноши рушился на глазах. Окончательно и бесповоротно. Она допускала, надеялась, что часть разлучивших их слухов была неправдой. Допускала, что Мингю не был так уж влюблён, как показывал и доказывал. Но в глубине души она считала его своим, хорошим, потерянным из-за страшного недоразумения. Им не хватило времени разобраться, принять то, что у них было, признать, что роман не настолько идеален, как ей казалось, но и не безнадёжен. И вот этого Мингю у неё забирали прямо сейчас, перечёркивая чувства безжалостно, резко.
— Взгляни, пожалуйста, — попросил Мингю.
— Я не хочу.
— Ёнмин. Пожалуйста. Прошу тебя. Это важно для меня. Даже если соврёшь, пожалуйста, соври, глядя в глаза. Лично. Не сбегай, снова оставив меня в неведении.
Он сжал запястья, провёл по рукам выше, сдвигая рукава блузки. Ёнмин задрожала. Прошлое снова накатывало. Не вовремя. Сбивая.
Хотелось согласиться на всё, что Мингю предлагал, что бы это ни означало.
— Ёнмин, — протянул он. Задев каждый нерв. И снова провёл по рукам то ли сжимая, то ли лаская, то ли удерживая. — Ёнми-и-ин. Пожалуйста.
Бумаги белели на полу, били по глазам неуместностью. Ёнмин тоже говорили разное про Ким Мингю семь лет назад, когда статья только вышла, когда их многочисленные фотографии из соцсетей внезапно оказались в центре внимания недоброжелательных комментаторов. Когда часть знакомых твердила, что Мингю не достоин её, а какие-то незнакомые люди закидывали колкими «Как ты посмела?!». Ёнмин тоже вызывали в деканат, она тоже оправдывалась и до сих пор не знала, поверили ей профессора и преподаватели, которые были на том совете, или нет. Но ей дали доучиться, дело «замолчали», и она была за это благодарна. Хотя на церемонию выпуска не пошла — не могла лишний день проводить под любопытствующими недружелюбными взглядами.
— Ты правда приходил ко мне домой? Родители не упоминали такого.
— Приходил. Твою маму видел лишь раз, она отказалась со мной разговаривать, злилась на меня. Потому я ждал тебя во дворе. Почти каждый вечер.
— Наверное, это из-за подработки. Мне пришлось устроиться. Смена заканчивалась после полуночи.
Мингю потёр большими пальцами кожу запястий Ёнмин. Волны тепла побежали по рукам вверх, до шеи.
— А телефон я поменяла уже после выпуска из университета. Так что не смогу объяснить, почему не получила твоих звонков.
— И доказать, что звонила, — закончил за неё Мингю. — Я понял. Я свой отключил через неделю после окончания универа. Телефон должен быть где-то тут.
— Зачем ты хранил всё это?
— Не знаю, — просто ответил Мингю. — Наверное, не смог смириться. Прости, что вспылил сегодня. В последнее время всё о тебе напоминало, а тут ты вдруг пришла сама. — Он ухмыльнулся, неожиданно весело: — Но теперь уже ни к чему мои претензии, верно? Ты выходишь замуж…
Ёнмин подумала, что ослышалась.
— Я? С чего ты взял?
— Помнишь подругу, которая с тобой училась? Маленькая и вертлявая такая, ещё голосок тонкий такой? Она ещё всё время оказывалась не там, где нужно, и мешала свиданиям? Встретил её в магазине, она узнала меня. Она о многих из университета поведала, про тебя сказала, что выходишь замуж.
Голос Мингю звучал мирно, ровно. Словно они обсуждали самые обыденные вещи.
— Я не собираюсь замуж. У меня нет никого.
Пальцы Мингю замерли, остановив ласку.
— Правда? Наверное, я перепутал. Или твоя подруга.
Ёнмин наморщила лоб. Что-то крутилось в голове, какая-то подсказка.
— Но мне тоже сказали, что у тебя послезавтра свадьба. Это не так?
Мингю помолчал, прежде чем произнёс:
— Как-то странно, не находишь? — И поспешно добавил: — Нет, никакой свадьбы послезавтра у меня не будет. Тоже не на ком.
Сердце Ёнмин радостно ёкнуло в груди, но она отогнала беспочвенные надежды.
— Тогда… — начала она и замолчала. Зачем теперь выяснять, наврала или ошиблась Квон Ехи? Ким Мингю останется недоступным, просто… Просто Ёнмин получила отсрочку. Пока он не женат, у неё есть шанс опередить его, стать счастливой раньше. Чтобы… Почему?
Ёнмин снова посмотрела на листы бумаги под ногами.
— Значит, то, что случилось после статьи и слухов, большей частью недоразумение? Нам не повезло, что не смогли встретиться и поговорить? — сказала Ёнмин с надеждой поставить точку в давней любви.
— Надеюсь, что так. Не уверен, что так лучше.
— Кстати, что там? — Ёнмин ушла от ответа, не зная, как отреагировать на замечание Мингю. Чем лучше, если бы слухи оказались правдивы? Она осторожно высвободила руку и наклонилась, постаравшись не коснуться Мингю. Тонкие листы затрепетали в её пальцах.
Мингю молчал, и Ёнмин освободила вторую руку, чтобы развернуть «письмо». Строчки прыгали перед глазами. Пока одна фраза не отпечаталась на сетчатке болезненно-ярко: «Если до сих пор думаешь, что тут ложь и неправда, проверь сам. В ломбарде «Солнечный свет» Пак Ёнмин хорошо знают».
— В ломбарде? — подняла голову Ёнмин. И заморгала, встретив внимательный взгляд Мингю. — «Солнечный свет»? — Она задумалась, каким образом ломбард был связан с её мнимыми долгами и спором на Мингю, по которому она получила бы достаточную сумму. — Мингю! Но кто бы вообще стал за такое платить?! Это же бред!
— Я и не поверил, — спокойно ответил Мингю. — Как и той статье про неразборчивость в любовниках. Я же знал, что был у тебя первым, и мы столько времени проводили вместе. Потому единственным доказательством оказалась твоя пропажа. На это мне нечего было ответить.
— Но ломбард? Я никогда… То есть… Я была там один раз. С Ехи, кажется… Да, как раз с Квон Ехи, она просила никому не говорить, что подрабатывает там.
Мингю вытащил бумажные листы из рук Ёнмин и отложил в сторону. Обхватил её ладони своими и сжал.
Он вдруг поднялся, потянув за собой и Ёнмин:
— Забудем об этом. Похоже, нас обоих обманули и довели игру до конца, не позволив встретиться. У тебя что-то интересное в пакете? Ты так им шуршала всё время.
Мингю стоял на том же месте, где недавно сидел. И Ёнмин некуда было деться, как кроме встать рядом. Близко. Она с готовностью ответила, смущённо хихикнув:
— Три соджу. Хотела сжечь последние сожаления.
— Не утопить? Сжечь?
— Да!
Он неожиданно весь пришёл в движение, потянул её за собой из комнаты, Ёнмин не устояла на ногах и он поймал её в объятья, спасая от падения.
— У меня есть вино, макколи, виски. Кажется, где-то стояла настойка женьшеня. Пойдём?
— Ты предлагаешь выпить? Напиться? — заморгала Ёнмин, дрожа от близости к Мингю. Казалось, тело помнило только то, что было между ними семь лет назад.
Он склонился к её лицу:
— Я не хочу тебя так рано отпускать. Выпить — прекрасный повод.
— Мингю, — выдохнула Ёнмин, чувствуя, что голова пошла кругом. Снова. Опять. Так привычно и не вовремя.
А он поймал её губы. На короткий сладкий миг.
Ёнмин окутало знакомым запахом, пробудило прикосновением. Ноги подкосились. Она сползла по телу Мингю, прежде чем он прижал её крепче, окончательно лишив равновесия.
— Это странно, — выдавила Ёнмин. — Это так…
— Знакомо, — закончил за неё Мингю. — Словно мы в той точке, где нас остановили. — И он, совсем не сделав паузы, сбил ревностью, прозвучавшей в вопросе: — Сколько? Сколько их было?
— Кого? — пискнула Ёнмин.
— Парней после меня. Сколько?
— Двое. Только двое! — Дыхание перехватывало. Но Ёнмин не возражала, ведь это Мингю сжимал её, обнимая.
— Много, — заключил Мингю. И снова поцеловал. Забрал выдох, запретил дышать не им. Целовал и стирал годы разлуки, разрывал в клочья защитные барьеры Ёнмин.
Она хотела быть с ним, поняла Ёнмин. Только с ним. Только бы он думал так же…
— Запишешь мой номер? — шептал он между поцелуями. Ёнмин не успевала разобрать слова, как Мингю утягивал в новый поцелуй и опять сбивал вопросом: — Ответишь на звонок? Придёшь снова?
Самое обычное, примитивное желание проснулось в Ёнмин, добавив сумятицы в ощущения. Разум пытался отслеживать, что делала Ёнмин, наверняка фиксируя для утреннего стыда яркие факты. Тело жило своей жизнью. Ноги напряглись. Ладони скользнули по спине Мингю и вдруг проникли под джемпер. Голая кожа. Под джемпер Мингю ничего не надел. Гладкая упругая кожа. Твёрдые мышцы. Ровные позвонки и ямочки вдоль позвоночника. Углы лопаток.
Поцелуй углубился. Мингю словно пытался выпить Ёнмин. Прижимая одной рукой, второй обхватил затылок, развернул Ёнмин, прогнул телом. Опалил жаром.
И вдруг отстранился, тяжело дыша.
Мгновения потянулись. Вязкие, томительные, важные.
В голове Ёнмин стучало от неполученного и желаемого. И немного — от разумного «Что я делаю?!». Но отпустить Мингю, вытащить руки из-под джемпера у неё не хватало решимости.
Мингю смотрел в её глаза. Ёнмин различала в потемневшей радужке своё отражение. Не верила происходящему. Молчала, чтобы не спугнуть, если что-то чудесное действительно зарождалось между ними.
— Так и хочется сказать: ты пришла сама, — криво усмехнулся Мингю. Мимолётно коснулся губ и снова заглянул в глаза. — Или не будем начинать сначала? Продолжим, допустим, с конца апреля?
Ёнмин обдало жаром. Она буквально вспыхнула, кожей ощутив тесноту и грубость одежды. В конце апреля они ездили за город… С ночёвкой. Это не был их первый раз, но…
«…с конца апреля…»
«С. Конца. Апреля».
«Да», — рвалось с губ, удачно пересохших и непослушных. Зацелованных и жадных. «С конца апреля» означало возвращение к Мингю. Словно ничего не произошло. Словно отмотались семь лет разлуки и мучительных самокопаний.
Мингю потянулся к пуговичке блузки, нажал на неё.
Если пуговица расстегнётся… То остановит ли Ёнмин Мингю? Или потянет джемпер с его тела?
— Наверное, я слишком спешу, — задумчиво сказал Мингю. Пальцы играли со стойкой пуговичкой, хранившей благопристойность хозяйки. Ёнмин почти прокляла эту пуговичку! Что ей стоило выскользнуть из петли под напором пальцев Мингю, пропустить его к коже? Почти к сердцу.
Но Ёнмин молчала. В горле застыли комом нерешительность и неверие. Она подняла взгляд, чтобы найти ответ на свои сомнения в лице Мингю, и задохнулась, опалённая неприкрытым желанием, полыхавшим в его глазах. Никогда он не смотрел так на неё раньше. Ей только кивнуть, потянуться к его губам, и их обоих снесёт страстью, накопленной за годы. Хочется. Надо ли?
— Ёнмин, ты сильно возмутишься, если та апрельская ночь продолжится сейчас, а взвешенно начнём отношения только утром?
Хрипотца в голосе Мингю осязаемой лаской проникла на кожу под сдерживаемой пуговицей блузкой. И, о чудо, пуговичка сдалась, пропустила палец Мингю под тонкую броню. Он надавил уже на косточку, прощупываемую под ямочкой между ключиц, провёл пальцем ниже, до следующей пуговицы.
«Одна ночь с Мингю, ночь и Мингю или ничего?» — такой выбор стоял перед Ёнмин. То есть так Ёнмин оценила риск немедленного согласия. И она не понимала, почему медлила, раз хотела получить Мингю и такая возможность ей открылась.
— Мне утром на работу, — промямлила Ёнмин. И вцепилась в пояс Мингю, отчаянно желая, чтобы он угадал, понял правильно.
— Мне тоже, — ровно ответил Мингю тем же хрипловатым голосом. Провёл по краю блузки, чуть сильнее распахивая её. — Мне тоже, — повторил он. Склонился к шее Ёнмин, поцеловал, подул в вырез блузки. — Выбери, Ёнмин, что-нибудь и пообещай, чтобы я знал…
— Я… — слова так и не шли. «Ночь с Мингю или…» Что с ней будет, если наутро они поймут, что слишком, несовместимо изменились? Успокоит её такая точка в запутавшихся отношениях? — Я бы хотела вернуться в апрель, — словно нырнула в чёрную глубину с моста Ёнмин.
В следующее мгновение её смело с места, и глаза она открыла уже утопая в подушке. Лицо Мингю, которое она увидела на краткий миг, отпечаталось на опущенных веках смесью предвкушения и напряжения. Она и сама ощущала, как по венам заструилось обещанное удовольствие, больше от открывшихся возможностей: Ким Мингю целовал, всё остальное случится чуть позже.
Ёнмин задрала джемпер, ладонями прошлась по открывшейся спине, проникла под пояс домашних штанов, восхитилась лёгкостью. И удивилась, как не заметила раньше возбуждения Мингю, уткнувшегося ей в ноги. Или подсознание проигнорировало его, чтобы не отвлекать от расследования, кто кому не звонил? А Мингю целовал, словно не замечал любопытных ладоней на своей спине. Если Ёнмин немного сдвинет штаны вниз…
Пальцы зацепились за край резинки, потянули медленно и нерешительно. Мингю стиснул плечо Ёнмин, до боли надавив на сустав. Поцелуй углубился, дополнился стоном. И прервался, сменившись внезапной свободой. Ёнмин распахнула глаза. Мингю как раз успел сесть на её бёдра, удерживаясь на собственных коленях, и стягивал джемпер.
— Омо, — выдохнула Ёнмин, обегая взглядом широкую грудь и тормозя у края штанов. Семь лет положительно сказались на фигуре Мингю, хотя и тогда Ёнмин не на что было жаловаться: Ким Мингю в университете считался красавчиком.
Мингю нагнулся, утянул Ёнмин в поцелуй и снова оборвал его. Накрыл ладонью застёжку блузки.
— Такая тонкая. Кажется, если дёрну, то порву, — сбивчиво прошептал он, комкая ткань.
— Я сниму, — обхватила его пальцы Ёнмин. — Позволь.
Мингю выпустил застёжку, потянул нижний край блузки из-под пояса юбки. Ёнмин завозилась, выпутываясь из блузки лёжа. Короткая застёжка не казалась такой неудобной дома, теперь же быстро стянуть блузу через голову не получалось.
Руки Мингю легли на оголившуюся талию и поскользили ласково до рёбер. Мингю словно не замечал затруднений Ёнмин с блузкой.
— Такая же нежная, как я помню, — сказал он ровно в тот момент, когда Ёнмин готова была возмутиться. — Мне нравится, что ты запуталась и не мешаешь.
— Когда это я?.. — фыркнула Ёнмин под блузкой. Ей бы встать ненадолго. Разве не лучше раздеться и продолжить без помех?
— Соскучился по тебе, — обводил рёбра Мингю, подкрадываясь к бюстгальтеру. Бёдра его напряглись, сжав ноги Ёнмин, а следом и ладони плотно обхватили Ёнмин под грудью. — Вряд ли в апреле я был нетерпелив, но тут уже мало что могу изменить.
Он нагнулся и освободил Ёнмин из блузки. Потянул на себя, приподняв над постелью, щёлкнул застёжкой бюстгальтера. Скатился набок, повернув и Ёнмин, нащупал застёжку на юбке. Одежда как-то быстро покидала тело, на её место тут же приходили горячие ладони.
— Ох, — задохнулась Ёнмин, осознав, что и Мингю остался без одежды и тесно прижимался к ней. А следом его поцелуй выбил последние мысли из головы. Страсть сменила нежность, сдержанность попрощалась и пропала.
Ёнмин ухватилась за Мингю. Мир кружился вокруг неё калейдоскопом ощущений, она не успевала разобрать, куда давил и что ласкал Мингю. Жадно втягивала густой воздух, наполненный запахом и жаром Мингю, открывала рот, чтобы выпустить глухой стон, зародившийся где-то внизу живота. Приникала к Мингю как к единственной точке опоры. Сливалась с ним до неразделимости. Пока чувство наполненности не отозвалось глухой болью в натруженных мышцах и натёртой коже.
Мингю тяжело дышал, лёжа на Ёнмин и вдавливая её в постель. Под ладонями гулко стучало его сердце — будто отданное ей.
— Знаешь, — прямо на ухо сказал Мингю, — кажется, мне есть, за что извиниться.
Он осторожно скатился с Ёнмин, устроился рядом, а она с трудом распрямила гудящие от напряжения ноги и вдохнула полной грудью, с удивлением обнаружив, что без тяжести Мингю ей как-то слишком пусто, хотя дышалось легче.
Ёнмин повернула голову. Мингю лежал с закрытыми глазами.
— Ты же не собираешься сообщить что-то вроде «спасибо, было хорошо, но хватит»? — неловко пошутила Ёнмин. Воздух остывал прямо на коже, усиливая ощущение уязвимости.
Мингю слабо улыбнулся, его ресницы дрогнули.
— У меня давно никого не было. Похоже, это было слишком заметно.
Ёнмин согнула в коленях ноющие ноги, стало чуточку легче.
— У меня тоже, — призналась она тихо. Она не знала, как доберётся до дома на недержащих ногах, а не думать о скором возвращении не получалось. — Мне, наверное, пора?
Удовольствие незаметно сменилось неловкостью. И хотя Ёнмин подозревала, что Мингю испытывал то же самое, легче ей не становилось.
— Я отвезу, — заворочался Мингю.
Он сел в постели, развернулся к Ёнмин. Она едва осмелилась посмотреть на него — хотела проверить, насколько всё плохо, — как он вдруг обжёг её серьёзным взглядом:
— Ёнмин, мы встретимся завтра после работы?
Будущее вдруг оказалось объявлено — таким, как и мечталось Ёнмин. Но принять решение не получалось. Тем более, что спрашивал Мингю, на котором ни клока одежды, и что-то ответить предстояло Ёнмин, настолько же раздетой. Как будто одежда помогала думать! Но Ёнмин чувствовала себя слишком беззащитной без одежды, чтобы мыслить внятно.
— Ты молчишь, — тихо сказал Мингю. Слова отозвались тяжестью в груди Ёнмин, она прикрылась ладонью, не решившись потереть засаднившее место. С отчаянием посмотрела на Мингю.
Стоило встать, одеться, повести себя как взрослая. Но ей мерещилось, что как только она покинет постель, то не сможет вернуться — что-то непоправимо сломается, пропадёт волшебство, которое недавно стёрло недоразумения между ней и Мингю.
Он тем временем поймал руку Ёнмин. Потирая большим пальцем середину ладони, спросил:
— Всё так сильно изменилось?
Ёнмин сжала его пальцы, пытаясь удержать недавние мгновения счастья.
— Мингю, я шла сюда, думая, что ты скоро женишься. Не могла прогнать эту мысль с той поры, как Квон Ехи рассказала про твою свадьбу.
— Квон Ехи? — переспросил Мингю, наморщив лоб. — Что-то знакомое, хотя не поручусь. А откуда ей знать про мою свадьбу? Нет, откуда она знает про меня?
Ёнмин наконец села.
— Разве не про неё ты недавно говорил? «Вертлявая, всегда мешалась на свиданиях»? Она училась на одном курсе с нами. Пожалуй, нас и правда могли считать подругами, мы много времени проводили вместе, хотя и не специально.
— Ёнмин, как думаешь, имеет смысл искать виновных?
Он снова поймал её руку и мягко сжал. Всякое желание разбираться, кто жестоко разлучил их, тут же пропало. Мысли переключились с Ехи и письма на Мингю и недавний секс.
— Я не знаю. Ты думаешь, мы сможем быть счастливыми просто так? Снова? Не оглядываясь на прошлое?
Мингю заправил прядь волос за ухо Ёнмин, задержал пальцы на шее.
— Я бы предпочёл наказать всех причастных, — улыбнулся он. — Чтобы больше никогда, — его улыбка стала шире. — Но хочу я не этого, — закончил он вкрадчиво. Ёнмин смогла только смотреть в его глаза, не отводя взгляд. — Вставай, отвезу тебя домой. Времени на сон остаётся всё меньше с каждой минутой.
Мингю вышел из комнаты, захватив одежду из шкафа, Ёнмин осталась одна. Оглядевшись, где очутились её вещи, она вздохнула. Она предполагала, что вечер получится необычным, но думала, что обойдётся символическим сжиганием плохих воспоминаний и сожалений. А в итоге — сидела голая в комнате Ким Мингю.
Когда Ёнмин оделась и покинула комнату, Мингю уже ждал её недалеко от входной двери с плащом в руках. Пакет с соджу и спицами стоял у его ног. Ёнмин бросила короткий взгляд на шуршащее недоразумение и развернулась, позволяя помочь надеть плащ.
Мингю задержал руки на её плечах лишь на пару мгновений дольше необходимого, так что можно было считать — показалось.
— Пойдём? — пригласил он, открывая входную дверь.
Ёнмин подхватила пакет, опустила голову и шагнула за порог. Пакет снова тёрся о ноги, напоминая о глупости и наивности, и из всего, что в пакете было, пригодятся только мятные конфетки — вязать Ёнмин не умела, а соджу не любила.
Мингю вызвал лифт и встал рядом с Ёнмин. Его фигура притягивала мысли, Ёнмин косилась на Мингю всё время ожидания лифта. Как всё-таки меняется восприятие, когда человек одет и когда раздет. Так странно смотреть на Мингю и вспоминать, что несколькими минутами ранее он казался другим.
Двери подъехавшего лифта разъехались, пропуская Ёнмин и Мингю в кабину. Нажатие на кнопку, и лифт устремился вниз, буквально в будущее. Сердце Ёнмин застучало усиленно: Мингю, конечно, пообещал отвезти домой, но и эта дорога закончится, а она так и не призналась, что хотела бы попробовать снова встречаться с ним.
— Мингю, — вцепилась до боли в пальцах за ручки пакета, — я хочу встретиться с тобой после работы!
Но он вместо радостного «спасибо» просто улыбнулся. Посмотрел на Ёнмин, не спеша ловить её в объятия и зацеловывать.
— В любом случае собирался проводить тебя до квартиры и запомнить адрес. Можешь раздумывать столько, сколько тебе потребуется. Не спеши, если не уверена.
«Но я уверена», — смутилась Ёнмин, согретая заботой. Он не забыл и про эту её черту — долго принимать решения. Он и раньше был одним из немногих, кого не бесила эта особенность Ёнмин.
— Похоже, что думать не о чем, всё и так ясно, — протянула Ёнмин. Это не было безоговорочным согласием — Ёнмин всей душой надеялась, что не ошибётся.
Она медленно расслабила пальцы, стараясь, чтобы пакет не звякнул дурацкими бутылками соджу.
— Ёнмин? — позвал Мингю. И едва она подняла голову, поворачиваясь к нему, он поймал её лицо в ладони и поцеловал. Нежно-тягуче. Без спешки, глубоко, обстоятельно. — Спасибо, что пришла сегодня.
