Ты тоже

В салоне полумрак и почти тихо. Часы ещё не перевелись на московское время и показывают неприятные 4:35. Если заткнуть уши наушниками, кажется, что они зависли в воздухе. А на самом деле их несёт (сейчас - где-то в районе Омска; привет, Поповы-старшие, вы не знали, а сын почти дома, только ненадолго) на скорости много сотен километров в час, и, если только представить себе такие скорости, такую высоту и такие расстояния, становится дурно. Впрочем, возможно, дело не в слишком живом воображении, а в том, что гастрольный тур по Дальнему Востоку завершился двухдневной афтепати, и нужно иметь титановую печень и вестибулярный аппарат из адамантия, чтобы справиться со всем этим дерьмом. Антон справляется с переменным успехом. Как раз к Омску - чуть меньше середины пути, - у него уже всё затекло, хочется немножечко вымереть, как динозавр, но в салоне полумрак и почти тихо, никаких тебе орущих детей и спорящих взрослых. Все спят, такой вот неудачный рейс. Неудачный рейс, на который они приехали в неудачное время, и все места возле аварийных выходов были уже заняты. И как-то так вышло, что никто не подумал заранее, что Шастуну нужно будет куда-то вытянуть свои бесконечные грабли. Никто о нем не позаботился, в том числе и он сам. Кошмар! Ужас и сплошное расстройство, - в голове у Антона его маленький внутренний Шаст кривит губы и делает очень жалобное выражение лица. Наяву он начинает возиться, пытаясь устроить ноги под сидением впереди. Безуспешно. Нужно встать. Поднять одного дрыхнущего Арсения или двух соседей слева, один из которых - Оксана, а второй - какая-то подозрительная бабуля азиатской наружности? Какой сложный выбор. - Арс. Ноль внимания, только пальцы, сцепленные в замок на животе, дрогнули. - Арс. Арс. Арсений, - Шаст завозился, принялся расстёгивать ремень и перекладывать прочь с колен телефон. - Арсюша. Всё ещё ноль внимания. Тогда в ход пойдёт тяжелая артиллерия! - Сеня! - интимным полушепотом на ухо. Снаряд разорвало в гнезде, а у Антона чуть не разорвало сердце от сонного взгляда голубых глаз, в этом освещении - совсем какого-то невероятного цвета ночной грозы. Ах, поэт вы, Антон Андреевич, поэт! И немножечко ссыкло: сбоку осуждающе шикнула Оксанка, спереди недоуменно всхрапнул Серёжа, и Шаст стушевался. Заёрзал снова: - Пусти. Не могу больше так сидеть, у меня всё затекло. Или давай местами махнёмся, они вроде отвлеклись. Поменяться местами они хотели ещё с самого начала и были готовы доплатить, но с доплатой что-то пошло не так, а бортпроводница категорично запретила что бы то ни было предпринимать, и всяческое человеколюбие - Антон наглядно продемонстрировал длину ног и даже поддёрнул штатины, светя тощими лодыжками, - оказалось ей чуждо. Она даже не спросила, курицу или рыбу: холодно уведомила их, что осталась только курица, и (и слава богу) (и, господи прости, кто вообще ест самолётную рыбу) (и Арс зажевал губу так, как будто бы расстроился; странно, вот уж кто в последнюю очередь жаловался бы на отсутствие в меню рыбы) (и почему это Шастун вообще из всей ситуации ярче всего запомнил, как Арсений недовольно кусает губы?) на этом их коммуникации закончились. Но теперь Кракен вернулся на дно морское, и можно будет после возвращения из уборной и вытянуть свои затёкшие задние лапы чуточку в проход и немного под Серёжу, и должно стать чуточку легче. - Ты идёшь или как? - Арсений уже встал. Зевнул в кулак, потёр глаза. В ночном освещении салона он в черной футболке выглядел чертовски органично. Сонный, помятый и ещё раз сонный: в предпоследнюю ночь в гостинице он делал что угодно, кроме сна, потом отыграл шоу, махнул - Антон помнил по трекеру в смартфоне, - километров восемь собственного "прощального тура" под закрытие гастролей и чуть не опоздал в аэропорт. И вырубился, едва стюардессы начали предполетный инструктаж. - Иду, иду. Табло над санитарными комнатами неприветливо горело красным. На последнем ряду тоже все спали, - или делали вид. Даже бортпроводницы закрылись за шторкой; Шаст готов был поклясться, что слышал чьё-то сонное сопение. В тусклом свете салон казался неземным: кое-где мягко мерцали экраны смартфонов и планшетов, слышался ровный гул двигателей, чьё-то покашливание. Идиллия. Антон ждал, прислонившись к умеренно хлипкой стенке. Ждал ещё. Чуть не уснул стоя, как лошадь. Хотел уже или обойти салон и пройти к соседней комнатушке, или постучаться, - но зашумела внутри вода, и через несколько секунд изнутри выпорхнула девочка, сразу следом за ней - ещё одна. Заметив Антона, обе стушевались и по стеночке просочились мимо, захихикали, толкая друг друга локтями. Шастун проводил их взглядом. Мозг обрабатывал операцию со скоростью одна операция в минуту, и подоплёка произошедшего добралась до сознания, только когда он вернулся на своё место. Вернее, на место Арса: тот не стал дожидаться, неловким и неудобным клубком свернулся, заняв, кажется, сразу полтора сидения. Шастун переложил его ноги себе на колени и как смог вытянулся в кресле. Сон смыло. Ого. Ого, как оно бывает, оказывается. Ну девочки вдвоём в туалете явно не курили и не книжки читали. Если бы Шастун ушёл к свободной уборной вместо того, чтобы ждать своей очереди, то об их маленьком приключении никто бы и не узнал, да? Наверняка да. Ого ещё раз. Арсений поёрзал, пытаясь расположиться с относительным комфортом, из неловкой креветки развернулся в ещё более неловкого лобстера, даже руки за голову заложил: если не присматриваться, было действительно чуточку похоже на лобстерские усы. Очень отдалённо, но деятельная натура Шастуна не давала покоя, и если не делом, то хотя бы фантазиями хотелось развлечь себя. Фантазиями. Ха. О том, чем могли заниматься в тесном туалете две симпатичные девушки? На протяжении, - Антон сверился с часами, - примерно двадцати минут, если считать, что пятнадцать из них он простоял рядом, подпирая стенку? Арс опустил руки. Сложил на груди. Притёрся затылком к неудобной спинке. Спереди Серёга неразборчиво кого-то позвал и затих, а Оксанка подняла воспалённые от недосыпа и сухости глаза и проводила взглядом пассажира с соседнего ряда. Снова уткнулась взглядом в планшет. Скучно. Итак, девушки. Они были маленькие, одна Шастуну по плечо, другая чуть выше, но тоже отнюдь не Зена, королева воинов. Одна субтильная совсем, вторая в теле, но не настолько, чтобы, заперевшись вдвоём в туалете, они могли только тесно обниматься. Размышлять о девочках было легко и приятно, и наконец-то удалось отвлечься от противного ощущения в спине. Правда, некоторые неуместные ощущения появились в других местах. Арс зевнул, с силой растёр лицо ладонями, покосился мутным взглядом: - Шаст, хорош пыхтеть. Ты мне сон перебил. Спросонья голос у него был хриплый, такой, что аж мурашки по коже. Шастун потёр замурашенное бедро, попробовал закинуть ногу на ногу, но, кажется, сделал только хуже: колени категорически не помещались в узком пространстве между сидениями, а высовывать свои грабли наружу... Тогда придётся практически лечь на Арсения. Арс заинтересованно - всё меньше сна в глазах, - наблюдал за этой эквилибристикой. - Какой, говоришь, сериал ты хотел смотреть в дороге? - Огонь сериал, сюжет - вышка, актёры - космос, декорации - десять из десяти, - Антон отчаялся принять наименее откровенное положение, попробовал подтянуть колено к груди, но гибкости не хватало. Не Арс, прямо сказать, не Арс, повторить позу нелепой креветки не вышло бы, тут дай бог повторить позу нелепого жука... - А поконкретнее? Одна из девочек прошла мимо, и Антон не нашёлся с ответом. - Я отлучусь, не теряй. - Мне даже интересно, где я смог бы тебя тут потерять. В этот раз очереди в уборной не было: куда бы ни шла девочка, вряд ли сюда. Антон аккуратно, стараясь не издавать лишних звуков, запер дверь, огляделся, безотчётно пытаясь разглядеть "следы преступления". Ничегошеньки, разве что мелкие капельки воды возле раковины. На собственное отражение в зеркале смотреть не хотелось, что он там не видел... Антон тяжело опёрся на раковину, ткнулся в зеркало лбом. Девочки в его голове творили что-то, что уместнее показывать в специализированных разделах порн-хаба. Наяву негромко шумели двигатели и чуточку гудело в ушах. Ладно девочки, они компактные. А что, если... А поместились бы в уборной два здоровых лося, каждый плечами шириной в полторы этих девочки? Пусть даже не пробовать что-то особенное и даже не особенно снимать штаны. Поместились бы? Скорее да, чем нет: очень реалистично представилось давление горячего и чуточку сонного тела сзади и уверенные руки под поясом мягких дорожных штанов. Вот прямо так, насухую, на слабо возбужденный член легли бы чуткие "графские" пальцы. Пробежались по стволу, обхватили у основания. Погладили бы по животу... - Шаст, - за мерным глухим шумом из салона голос по ту сторону дверцы был едва слышен, но Антон всё равно чуть не ударился головой о зеркало. - Шаст, ты тут? - Занято! - Впусти. Впустил, - через полдюжины ударов сердца, которое неожиданно забилось так сильно, что к горлу подкатило. Арс запер дверь за собой, и оказалось, что вдвоём они помещаются в крохотной кабинке едва-едва. Того и гляди один залезет на раковину, а второй на унитаз. И единственный выход - накрепко прижаться спиной к груди, обнять почти так, как только что казалось единственно правильным, и действительно так и вышло. - Так что там за сериал ты смотрел, говоришь? - Арс прижался щекой к его плечу. - Да какой там сериал. Короткометражку, может, даже артхаусную. - Так, так, - прозвучало выжидательно. Почти поощрительно. Сухая теплая ладонь легла на живот, задрав футболку и худи. - Ну знаешь - из этих артхаусных короткометражек, когда посмотрел и сидишь потом, думаешь, а что это за дичь была и за что ты заплатил. Хотя тут вообще, в принципе, понятно, за что ты заплатил, но тема сисек не раскрыта. Куда руку убрал? Верни обратно. Арс хмыкнул, но руку вернул. Взялся снова поглаживать по низу живота: слева направо,справа налево, медитативно, но только это ничерта не помогало сосредоточиться. - Завязка простая: жили-были две девчули, полетели, значит, из Петропавловска в Москву, и по пути, пока весь самолёт счастливо дрых, решили, что хватит это терпеть, и надо как-то развлечься в долгой дороге, - голос сбился, когда Арс буквально на секунду сдвинул руку ещё глубже. - А дальше что? - А дальше резкая смена декораций и самый замес! Пошла одна девчуля в туалет, и там потеряла... Серёжку. - Меняй. - Кольцо. - Меняй. - Она потеряла стыд и совесть, Арс, блять! Куда убрал?! - Продолжай, - сухие губы ткнулись в шею, ладонь вернулась на член. - Она потеряла стыд и совесть, а подружка пришла помогать искать. Ну и закрылись, чтоб никто в поисках не мешал. Кульминация! Ура! Красотки вообще, всё получилось! Найдены и серёжки, и кольцо, и стыд, и совесть - бог свидетель, выходили девчонки, потупив взгляд! - Возможно, я, конечно, не настаиваю, просто предполагаю, но, может, это как-то связано с тем, что на выходе их ждал сам господь боженька? - О, а он тоже летит с на-а-а-Арс, блять!.. - не договорил: задохнулся, когда Арс впился зубами в изгиб шеи. - Тише, тише... Девочки? Какие девочки? Все девочки забыты, все особы женского пола (кроме Оксанки, она святая) могут пойти нахуй (или, если хотят, в пизду), и скорое пробуждение салона тоже, и завтрак, и всё на свете, и, господи, как вообще о чём-то думать, кроме частого дыхания в плечо и движения пальцев на члене? - Так, и что дальше? - А что дальше, дальше что , - теперь уже Шаст кривил и кусал губы, но точно не недовольно. - Дальше всё, обратно чахнуть в кресле. Но хороший пример подали, а? - дыхание сбилось совсем. Можно было бы списать дрожь в коленях на то, что позади несколько часов полёта, но списывать заслуги Арса ни на что не хотелось. Нет уж, это всё он: его руки, его губы, его дыхание в шею, его запах, всё ещё сонный, всё ещё не выветрился парфюм, вспомнить бы марку без подсказок, чтобы ненароком подарить на какое-нибудь событие, охуенный же парфюм… Отвлечься от ощущений не получилось. Да что там, не помогли бы даже мысли о голодных котятах. Это же Арс. Искусанные губы уже ныли. Стонать нельзя, целовать Арса нельзя, молоть языком тоже уже не то, чтобы нельзя, просто не выходит, и всё больше насрать на перспективу на выходе столкнуться с осуждающими взглядами и целой шеренгой желающих попасть в уборную по естественной нужде. Это же Арс. - Ска… - голос дрогнул. - …жи что-нибудь. - Что сказать? - он тоже осип. - Сериалы ты классные смотришь, Шаст. И фантазия у тебя хорошая. И ты дрожишь. Прямо сейчас. Как будто у тебя колени подгибаются. - Ага, это оно. - М… - Арс. - М? - Ещё. Не молчи. Как наяву представилось, что Арс мог бы в этот момент ослепительно улыбнуться и пальцами уложить чёлку поэффектнее. Возможно, будь у него руки свободны, так он и сделал бы. А в коротком взгляде из-за собственного плеча Антон был практически уверен: успел мельком зацепить в зеркале. Кричать, ругаться, размахивать руками, ронять вещи - это он сам. А Арс - это взгляды, от которых внутри что-то обрывается и переворачивается, это способность свернуться почти идеальным клубком, голосовые модуляции, от которых слабеют колени и отказывают мозги; как они вообще ухитряются работать в команде, если у Антона в голове кисель буквально от третьей его реплики подряд? Только и остаётся, что держать марку: кричать, ругаться, размахивать руками, ронять вещи. Или стоять, тщетно пытаясь расслышать хоть что-то в шёпоте в ухо, а кажется, что прямо в сердце. Вздрагивать, глотая стоны и захлёбываясь воздухом, когда хотелось бы поцелуем. Кончать, изливаясь в чужую-родную ладонь. В шёпоте Арса послышалось невнятное “молодец”: кажется, он сдержался и не издал ни звука. А потом на поясницу плеснуло тёплым, Арс глухо застонал, уткнувшись лбом ему между лопаток, и самое время было бы заверещать “фу, блять, Арс!” - но не “фу”, если честно, совсем нет. На одну руку всё-таки пришлось продолжать опираться: Арс был прав, оценивая его состояние как “колени подгибаются”. Второй, впрочем, вполне хватило, чтобы отмотать бумажных полотенец и не глядя сунуть назад: вытирай мол, чего стоишь. Сам вытер столешницу, зачем-то спустил воду в унитазе и вымыл руки. Пустил Арса к крану, навалился сзади, облапав по животу: - Это ты хорошо придумал. - Ага, протянул руку помощи… Кстати. Ты же смотрел “Любовь, смерть и роботы”? - Да, а какое это имеет отношение к… Фу, блять, Арс!.. Очереди на вход не было. Людей в проходах тоже. За шторкой бортпроводницы чем-то звенели и шуршали, просыпаясь. Арс вышел первым, первым и занял место ближе к центру. Опять свернулся в какую-то невероятную не то фигуру, не то субстанцию. - Да ты кот, Арс, - Антон снова вытянул ноги немного в проход, расслабленно обмяк. - Принимаешь форму окружающего пространства. - Окружи меня пространством. - Могу окружить заботой, - Антон приглашающе поднял руку, и Арс, подумав, устроил голову у него на плече. Поёрзал, отстранился: - Неудобно. Смотри давай свой сериал. Самый лучший сериал он уже посмотрел у себя в голове, только что закончилась последняя вышедшая серия. Сериал назывался “Любовь, импровизация и Арсений” и длился уже… Сколько? Страшно вспомнить, сколько времени: девушке уже уместно было бы сделать предложение. А тут - серия за серией, вечный онгоинг, и даже сценаристы не знают, что будет дальше. Что-то, видимо, будет. - Арс, я курить хочу. Арсений из полусна ответил что-то вроде "ничем не могу тебе помочь" и отключился совсем. Антон смирился с неизбежным и запустил сериал. Через половину серии голова Арсения неумолимо сползла ему на плечо. Через полторы серии плечо затекло, спину заломило, а зад окончательно принял форму кресла, но Антон даже не пошевелился. Нет уж. Морально проще лишиться руки (спины, зада), чем разбудить. Ещё через половину серии Антон сдался и по крайней мере снял с Арса очки: неловко, одной рукой, опасаясь слишком уж ёрзать, но не в силах больше на это смотреть и об этом думать. Вот так поспит, а потом будет ругаться: и стёкла ему заляпанные, и дужка разболталась, и вообще. & Завтрак они проспали: Арс - пуская слюни на плечо Антона, Антон - мысленно пуская слюни на спящего Арса. Ладно, Арс проспал, но Антон спас его порцию от пропадания. В самом надёжном месте схоронил, пообещав себе, что накормит Арса нормальным завтраком сразу по прилёту. Ситуация осложнялась тем, что прибывали они в половину пятого утра, и в Домодедово, скорее всего, будет открыта только “Крошка-картошка”. Впрочем, чем чёрт не шутит. Выгружались медленно, пропуская вперёд торопыг и неугомонных. В очереди Арс всё норовил пристроить голову обратно на Шастово плечо, чуть не забыл рюкзак и очки, совершенно забыл хотя бы пригладить волосы и одёрнуть футболку. Пока выдавали багаж - вырубился в углу зала, обняв свой и Шастов рюкзаки, и какое, господи, какое же счастье, что ему не нужно было бежать на рейс до Питера прямо сейчас. Потом уедет, через пару дней. Или даже больше: Антон точно знал, что билеты ещё не куплены. - Вставай, спящая царевна, - Серёжа плюхнул Арсов чемодан практически ему на ногу. - Вставай, сова, медведь пришёл! - а Антон дотрепал и без того взъерошенные волосы. Выругался, запутавшись кольцами в прядях, взялся вынимать и чуть не забыл, что хотел делать, когда Арс сонно подставил бошку почесать. Ну действительно же кот…. - Так, блять… Короче! Я курить. Встретимся снаружи. Пока курил и ждал, вызвал такси. Аэропорт слепил огнями, автострада сияла габаритными огнями и фарами, и, если не смотреть на часы, казалось, что на самом деле сейчас почти что день. На часы - и наверх, в небо. Пока курил следующую и ждал теперь и ребят, и такси, небо начало светлеть. Неуверенно, как будто бы даже нерешительно, словно спрашивало: а что, точно уже можно? Да?.. Стас увёз Оксанку, Дима забрал со стоянки машину и поехал к себе к чёрту на кулички. Серёга тёрся рядом, подпирая спящего Арсения с другой стороны. - Он не кот. Он конь! - когда надоедало подпирать - ругался. Но вяло и по-доброму. - Бля, ну и как его домой допереть? Хоть волоком тащи! - Давай я заберу? - вообще-то об этом не договаривались, само собой выходило, что Арс должен был поехать к Серёже. Там вещи, там покой и долгожданный отдых, и вообще, сколько бы там ни было позади лет, а дома у Антона Арс всё ещё чувствовал себя в гостях. Хотя, казалось бы, что он там не видел… Серёжа, очевидно, тоже думал об этом. Смерил обоих взглядом, оценил свои силы и объём чемодана и Арсения, махнул рукой: - До такси помогу, дальше сам. - Да без бэ. Пошли, вон он стоит, жёлтенький. Загрузились быстро. Пока добирались до дома, уже почти рассвело, а Арс (в который раз уже) частично проснулся. Встряска в пути, очевидно, запустила какие-то внутренние механизмы в духе “заспать стресс”; а может, напротив, как раз стресс от дальней дороги полностью отпустил. Антон выгружал вещи, - Арс очень старался не мешать. Антон искал по карманам ключи от дома, - Арс привалился плечом к плечу и ткнулся носом в шею, ничуть не стесняясь гипотетических наблюдателей. Антон задержался покурить, - Арс остался рядом, только разгоняя иногда дым взмахами ладони. Сонно щурился, не задавал вопросов. - Ты красивый. Не сразу реагировал на слова. Антон почти докурил, когда до Арса дошло. - Шаст, ты головушкой не бился нигде? Что за внезапные нежности? - Ты красивый, - повторил почти беспомощно, почти сжато, потому что молчать об этом не было сил. - Очень. Тут бы ему ответить “я знаю”, или “ага, класс, к тебе или ко мне?”, или хотя бы “отлично, кстати, смотри, какой вид, сфоткаешь меня?”, или ответить хоть что-нибудь, а Арс стушевался и почему-то замолчал. Толкнул плечом, посмотрел искоса. Обнял. Неожиданно и крепко, прямо как там, в самолёте, только прижался спереди. Зевнул в плечо, пробормотал что-то едва различимо: - …же. Антон не расслышал полностью и не стал переспрашивать, и так от этих объятий чуть сигарету не проглотил. Обнял в ответ. - Эй. Арс. Ну Арс… Смотри. Там носорог трахает человека! - Это облако, Шаст. - Ну похоже ведь! Ща, погоди, да отпусти ты меня, господи, два шага до мусорки… Ладно, пойдём вместе. Арс. Арс. Не спи. Почти дома. Серёга поручил тебя моим заботам. Можно ли считать, что я наконец-то прошёл смотрины, и брат невесты меня… Ай, ну чего ты дерёшься! Ладно! Брат жениха! Ну Арс! А-! - вообще-то обычно Арс не любил целоваться сразу после сигарет, разве что, раз в пятилетку, тоже курил. Но прямо сейчас, очевидно, было максимально плевать. Ну и ладно. Ну и не очень-то Антон возражал. Вообще не возражал, если честно. - Смотри, - он поймал лицо Арса в ладони, развернул в нужную сторону, где небо было поярче. - Опять носорог? - Не. Смотри. Идеальный момент, лучше уже не будет. Видишь, красота какая? Сизый с голубым, облака разошлись же, а солнце уже высоко, не желтит. Видишь? - М… Ну да, и правда ничего так. - Вот такого цвета у тебя сейчас глаза. Истерически верещали птицы: “Непотребства! Непотребства!”. Гипотетическая баба Маня с первого этажа теряла сознание, приклеившись, тем не менее, к окну, и смотрела, не отрывая взгляда, прямо через свои любимые кружевные занавески. Занимался день. Подходил к концу очередной гастрольный тур. Арс безо всякой нужды поднимался на цыпочки, цепляясь за чужую-родную шею обеими руками, и целовал, как в последний раз. ~fin~