Этот сон

      — Мессир Ваэль.       Негромкий голос звучал очень близко. Раздавался сразу со всех сторон, будто заключая в плотный кокон. Вокруг не было ни души. Только клубился невзрачный серый туман. Такой нередко поднимался над тёмными водами в порту Кирквола. Он ласкал кожу освежающей прохладой. Или же проскальзывал под доспехи, вызывая зябкую дрожь. Прогулка хуже не становилась.       Мимо проскользнула тень. Ног коснулся подол тёмно-синей мантии. Оглядываться по сторонам было бесполезно: тот, кто притаился за иллюзорно-хрупкой завесой тумана, никогда не стоял на месте. Он двигался грациозно и бесшумно. И звал. Звал тихо и уверенно. Словно знал, что его услышат. Стало светлее. Так, будто зажгли одинокую свечу в кабинете с узкими окнами-бойницами. Не хватало только хозяина кабинета. Впрочем, ненадолго. Вдали показалась тонкая фигура. Из-за плеча выглядывал посох. Змеиные головы насмешливо скалились. Дразнились. Издевались.       — Мессир Ваэль.       Глубокий голос снова прозвучал совсем рядом. Прокатился тёплой волной по коже. Отозвался лёгкой дрожью в закаменевших мышцах. Стоило приложить усилия, чтобы слегка повернуть голову, как фигура с посохом исчезла. Легко шагнула за завесу. Остался только едва заметный травяной аромат эльфийского корня и терпкий запах книжной пыли. Он тонкими иголочками вонзался в память, чтобы навсегда сохраниться там. Вместе с ворохом мыслей.       — Мессир Ваэль.       Звуки, складывавшиеся в привычно-вежливые слова, казались слаще мёда. Пьянили быстрее любого вина. Будили нечто давно забытое, тщательно закопанное в тёмных уголках памяти. Надёжно спрятанное под смирением и для верности прикрытое укладом церковной жизни. Воспоминания. Кутëж с приятелями с ночи до утра, реки вина, разгульная жизнь в объятьях целой вереницы дам. В эту картину замысловато вплеталась тонкая фигура, из-за плеча которой язвительно ухмылялись драконьи морды. Сжатые до хруста чужие запястья. Приглушённые стоны. Едва заметно улыбавшиеся губы. Не было среди тех дам мужчин. Не было. С чего вдруг прошлое так резво начало напоминать о себе сейчас? Вкупе с личностью гостя из снов это казалось настоящим безумием.       В тумане виделись умелые руки, затянутые в бархатистые перчатки. Поседевшие волосы, причесанные и прилизанные. Всегда аккуратные. Казавшаяся тяжёлой мантия снова коснулась ног. Через мгновение в лицо всматривались мудрые внимательные глаза. Серьёзные и отрешённые. В них совершенно точно притаилось что-то. Что-то, что ждало возможности вырваться наружу. Возможно, оно было родственно тем самым воспоминаниями. Сложно сказать — пока гораздо сильнее был долг. Долг, который отнимал все.       — Мессир Ваэль.       Щеки коснулось горячее дыхание.       Себастьян рывком поднялся с кровати, избавляясь от немилосердных оков сна. Кожа горела. По виску соскользнула капля пота. Приятная дрожь стремительно охватывала плечи, руки. На её провокации охотно поддавалось все остальное тело. Сжатые в кулаки ладони ничуть ситуацию не спасали. Пришлось подышать на счёт и на всякий случай подумать об утренней службе. Да, именно о службе. Стоило, конечно, поговорить с матерью Эльтиной об этих снах и прошлом, остервенело стремившихся смешаться в бешеный мезальянс, но разговор раз за разом откладывался на потом.       Келью заливали слабые лучи восходящего солнца. По углам всё ещё прятались предрассветные сумерки. Утро только-только начиналось. Вода в графине, из которого Себастьян сделал пару больших глотков, показалась настоящим льдом. Он ловко управлялся со льдом. Тонкие пальцы невозможно правильно обхватывали древко посоха, плели сложные вязи заклинаний и направляли силу. Без сомнений, они были специально созданы для этого. Не для того, чтобы быть захваченными в плен его мозолистыми руками.       Себастьян помотал головой. Опять этот сон. Когда это началось? О, он мог сказать наверняка: с того самого дня, как Хоук получил письмо от мэтра Орсино с просьбой о встрече. И не придумал ничего лучше, как прихватить с собой Себастьяна, что в любом другом случае рассматривалось как увеселительная прогулка. Именно прогулка, с хорошей дракой в перспективе. Вот только не в тот раз.       Хоук разговаривал с Первым Чародеем. А Себастьян… Себастьян вглядывался в лучи света, проникавшие в пропахший пылью и эльфийским корнем кабинет, касавшиеся седых волос и заигрывающе высвечивающие узоры на мантии. Негромкий голос ненавязчиво погружал в блаженное оцепенение, заставлявшее время замереть. Слова стирались, теряли смысл и блекли. Казалось, что все останавливается, будто вплавляется в древний янтарь. Негостеприимные казематы рассыпались серым песком. Откалывались целые куски континентов. Не оставалось ничего, кроме того самого голоса.       — Эй, Себастьян! — Хоук от души хлопнул его по спине. — Уснул, что ли?       Оцепенение развеялось, как туман над портом. Хоук, устав ждать внятного ответа, просто вцепился в его руку и потянул в коридор. Печально скрипнули дверные петли. Себастьян обернулся и успел уловить едва заметную улыбку на губах Первого Чародея, пока его окончательно не ослепило полуденное солнце.       Тогда он впервые увидел сон. Он звал его и тут же прятался. То подходил ближе, то удалялся. Если и хотел увести за собой, то Себастьяну так и не удалось ни разу сделать и шага. Только гадать, откуда выглянет фигура, укутанная в мягкую мантию. И смотреть. На изящные руки, на завораживающие движения, на скалившиеся драконьи головы посоха. Чтобы за мгновение до пробуждения заглянуть в мудрые глаза.       Что это? Откуда пришли эти сны? Зачем? Они нарушали покой. Они выворачивали наизнанку размеренную жизнь. Они вытаскивали с самого дна то, что так долго там запиралось. Себастьян пытался найти ответы, но не находил. Только всё глубже увязал в иллюзиях, снах и голосе. Он хотел хоть раз проснуться попозже, чтобы узнать, что ждёт его дальше.       Но пока безуспешно. Зелёные глаза, преисполненные тихой силой и безмерным терпением, оказывались близко-близко. Ещё немного и не щёку, а губы опалило бы чужое дыхание. Нет. Сон раз за разом обрывался. Себастьян вскакивал с постели и пил ледяную воду из кувшина.       Предрассветные сумерки постепенно развеивались. Солнечные лучи золотили нехитрое убранство кельи, игриво рассыпались по белым пластинам доспехов и касались тетивы фамильного лука. Себастьян лениво наблюдал за бегом стайки солнечных зайчиков. Скоро, совсем скоро начнется новый день. После которого неизбежно придет ночь. Опять вернётся сон, где будет ждать он.       — Мессир Ваэль.       Негромкие слова, прозвучавшие отголоском, мигом породили знакомую дрожь, мягкой волной прошедшую от кончиков пальцев до макушки. Сердце забилось чуть быстрее, будто требуя действовать. Себастьян сделал ещё глоток воды. Ледяная. Его руки привычны к работе со льдом. Возможно, у него холодные пальцы. Как быстро они отогреются от прикосновения? Станет ли это поводом увидеть ту самую улыбку на его губах?       — Себастьян, не время спать! — голос Хоука безжалостно ворвался в безмятежное утро.       Новый день, ещё недавно казавшийся совсем далеким, стремительно набирал силу. Не стоило сидеть на месте. Ничего хорошего из этого не выйдет. Возможно, удастся найти ключ к загадкам сна. Или способ от него избавиться. Себастьян не смог бы сказать, чего ему хотелось больше: забыть обо всём или получить ответы на свои вопросы.