Прости

Кэйя тянется к тарелке на краю стола, но, тронув ее лишь кончиками пальцев, роняет на дорогой ковер. Посуда разбивается, еда пачкает пол. — Кэйя! Ты можешь… — раздраженно начинает Дилюк, но затем сразу же тушуется. — Прости, я… — Все хорошо, Дилюк, я понимаю, — тепло улыбается Кэйя, наблюдая, как горничная входит в помещение, чтобы убраться. Рагнвиндр виновато смотрит на брата, пододвигая к нему другую тарелку. Тот благодарно кивает, принимаясь за десерт в виде пирога с закатником. Дилюк отводит взгляд, стыдясь смотреть на Кэйю. Хоть и прошло целых четыре года с того случая, он все равно винит себя. Красноволосый сжимает ладони до хруста. Он лишил Кэйю возможности ходить. Альберих теперь сам никогда не сможет пройтись и посмотреть на дивные пейзажи природы, пробежать по песку вдоль волн моря, попрыгать вместе с Кли через скакалку, потренировать новобранцев в фехтовании… И это все отнял Он. Своими руками. Своим чертовым Пиро Глазом Бога. Он ненавидит Богов, что даруют их. Взгляд Дилюка устремился на Глаз Бога Кэйи. Если бы эта чертова безделушка появилась на одну секунду раньше, то спасла бы Альбериха, но чертовы Боги решили все по-своему. Он ненавидит их. Но больше всего он ненавидит себя. И самое главное — Кэйя никогда не винил его. Он не показывал ни малейшего холода в сторону брата. И это… заставляло сердце Рагнвиндра гудеть и неприятно сжиматься в грудной клетке. Это неправильно… Он должен злиться, метать в Дилюка молнии, ненавидеть, но никак не с теплотой и любовью смотреть на него. Красноволосый не заслужил этого. — Дилюк? — Выдернул Кэйя Рагнвиндра из своих мыслей. — Отвезешь меня к дереву? Дилюк не понимал почему, но Кэйя очень привязался к большому дубу, что рос в Долине Ветров. Уже как четыре года они каждый день ездили туда и сидели вместе, пока у Рагнвиндра было нерабочее время. Обычно их посиделки проходили в тишине — для Кэйи она была уютной, а для Дилюка неприятной. Альберих сидел в специальной коляске, а Дилюк рядом. Эту коляску разработал Альбедо вместе с Сахарозой. Очень удачное изобретение, а главное полезное. За это им огромное спасибо (и из-за благодарности Дилюк проигнорировал переглядывающиеся взгляды, горящие предвкушением, в начале разработки.) Он каждый день просил прощения у синеволосого под этим деревом, кладя голову на его колени, а руками обнимая за талию. Но на что лишь получал «За что?» и нежное перебирание прядей. Дилюк честно не понимал почему к нему не относятся с ненавистью. И никогда не поймет. Но он это компенсировал. На своих ночных вылазках иногда подставляясь под удары, а перед сном глушил истерики в подушку. Он загубил чужую жизнь. Ему нет прощения. Отец бы не гордился им за это. «За все,» — дрожащим шепотом молвил он. — Конечно. *** Сегодня дул прохладный легкий ветерок. У Кэйи красиво развевались волосы, на что Дилюк загляделся и нечаянно заехал коляской в ямку. Альбериха тряхнуло. — Прости, — Рагнвиндр аккуратно вывез его, продолжая путь. — Все хорошо. «Вечно твои «все хорошо». Чего хорошего, Кэйя? Ничего. Ты не можешь ходить из-за меня.» — Рагнвиндр поджал губу. Оставшийся путь прошел спокойно и в тишине. Когда они добрались, ветерок, будто им кто-то управлял, пошелестел листвой и затих. Дилюк вырулил коляску спиной к дереву, сам же в этот раз присаживаясь сбоку от брата. Усталость сразу накинулась на него, давя на плечи. В последнее время он мало спал — был либо в патрулях, либо вместо сна раскаивался за содеянное. Никто не заслуживает такого, даже «пешки» из затерянной страны. Да и какой шпион из Кэйи? Возлагать такую ответственность на маленького ребенка уму непостижимо. Также сам Кэйя всецело отдан Мондштадту — его дому, который приютил и не осудил. Дилюк взглянул из-под челки на Альбериха, которого окружили бабочки. Красноволосый с восхищением загляделся — Кэйя был прекрасен. Эх, если бы он понял все раньше, а не принимал решения на горячую голову… Рагнвиндр засмущался, отвернулся и вовсе лег на бок, подкладывая под голову руку. Его тут же охватила дрема. Сон он видел, будто это было вчера. Вот огненная птица летит в сторону его брата. Дилюк отворачивается — делать ему тут больше нечего. Секунда — треск, запах горящей кожи и душераздирающий крик. Рагнвиндру стало не по себе. Он проглотил ком в горле и медленно развернулся, приходя в ужас. Кэйя трясся на полу, полу-лежа на боку и удерживаясь на одних лишь руках. Он захлебывался слезами и громко кашлял, чуть ли не воя. Но он не позволял себе. Наверное думал, что заслужил. Вся часть ниже бедер была сожжена, и это приносило адские мучения. Воздух резко засветился голубым, и рядом с синеволосым упал Крио Глаз Бога. Дилюк не знал, что делать. Он выронил клеймор, а тошнота подкатила к горлу. Он моментально остыл, приходя в ужас от того, что натворил. Рагнвиндр в неверии завертел головой, из-под ног будто убрали землю, и он свалился. Он никогда не забудет взгляд полный отчаянья и надежды и лицо, выражающее ужас и панику. Дилюк резко открыл глаза от глухого звука рядом с собой. Он моментально развернулся и увидел Альбериха, упавшего недалеко от коляски. — Кэйя! — Красноволосый подорвался, аккуратно приподнимая Кэйю. — Я… Я… — Синеволосый пытался что-то сказать, но сбивался. Он крепко вцепился в плечи Дилюка, а сам находился в прострации — глаза нервно бегали. Рагнвиндр сел рядом с ним на землю. — Я просто… Я просто хотел встать, Дилюк, я просто хочу ходить и не быть обузой для тебя. Я не могу, почему я не могу, Дилюк? — Голос Кэйи дрожал, а Дилюк чувствовал, как его плечо намокает. Эти слова будто пронзили его. — К-Кэйя… — Сглотнул он слюну, вставшую в горле. — Ты не обуза, не думай так, пожалуйста. Ты не можешь из-за меня… Прости, пожалуйста, прости меня. Мои слова не вернут тебе ноги, но молю, прости меня, — Рагнвиндр и сам задрожал, чувствуя, как глаза начинает щипать. — Лучше бы я умер… — тихо прошептали ему в одежду, но Дилюк это услышал. Мир в миг потерял краски, а в ушах зазвенело. Эти слова набатом повторялись в голове, накладываясь друг на друга. Несколько секунд, и Дилюк пришел в сознание. Он с ужасом посмотрел на макушку на себе и резко отстранил от себя, крепко хватаясь за плечи. Он с болью в глазах вглядывался в чужое лицо напротив. — Не говори так… — Эти слова дались ему с трудом. Он еле как их выговорил и… Заплакал, прижимая Кэйю обратно к себе, заключая в объятия. Руками он сгребал рубашку на спине у Альбериха так, будто если отпустит, тот исчезнет. Кэйя в его объятиях дрожал. Сожмешь чуть сильнее и он рассыпется. Дилюку хотелось защитить его. Кэйя был словно маленький зашуганный котенок и искал утешения в нем. На этот раз Рагнвиндр его не подведет. Он выпрямился, аккуратно отстраняя снова Альбериха. Тот печально улыбнулся, утирая нос рукой. — Прости, я… — Кэйя, — твердо начал Дилюк, серьезно смотря в глаз напротив. — Я сделаю все, чтобы ты так не думал. Я пройду весь мир, найду самых лучших лекарей и алхимиков, но я восстановлю твои ноги. Ты снова будешь ходить, и мы с тобой отправимся путешествовать по Тейвату и смотреть на его красоты. Ты снова пробежишься по горячему песку, а твои ноги будет омывать море. Мы пройдемся по цветочным полям, а они приятно будут щекотать ступни. Пробежимся по снегу, что будет будто болото по колено, затрудняя твой шаг. Взберемся на тысячи гор, чувствуя все их неровности. Все пройдем. Альберих пораженно посмотрел на Рагнвиндра. Его слова начали греть сердце, что так ныло. Он поддался порыву и накрыл рукой место, где в груди оно бьется. — Я люблю тебя, — блаженно прошептал Кэйя прислоняясь боком к груди красноволосого. Тот моментально зарделся и отвернулся. «Бесстыдник…!» — Я-я тебя тоже люблю, — проборматал Рагнвиндр, прижимаясь щекой к макушке. Они погрузились в приятную тишину, лишь птицы что-то напевали, а ветерок снова пронесся мимо них, охлаждая горящие щеки и сердца. Сколько бы им ни выпадет испытаний, они пройдут их вместе.