Васильковое поле

- Не для протокола, - произнес Сэм, отключая камеру в комнате для допросов и садясь перед Дином за стол. - Зачем ты убивал всех этих людей? - Ради вас. Тебя и Каса. - Я так не думаю. - Всех, не считая тех двенадцати. Их я убил, потому что… потому что Каса не было рядом. Если бы он был рядом, ничего этого бы не было! - Не надо валить все на обстоятельства. Зачем ты их мучил и убивал? – жестким голосом спросил его Сэм. - Потому что Кас – это моя жизнь. Но я не мог… не мог приближаться к нему. Это все из-за того, что внутри. Я боялся, что если признаюсь ему в чувствах, и он ответит мне, в какой-то момент я сорвусь и причиню ему боль. - И вместо этого ты решил срывать свою злость на невинных людях? Дин… - Я был в отчаянии. Кас, он же… ты-то должен меня понимать, это как у тебя с Джессикой. - Нет, Дин. Это совершенно разные вещи. Я люблю Джесс и хочу, чтобы она была счастлива. Ты Каса не любишь. Ты просто… одержим им, ты хочешь, чтобы он был с тобой, несмотря ни на что. И плевать, что этим ты мучаешь его. Я бы никогда с Джесс так не поступил. - Неправда! Я люблю его! – вскричал Дин, стукнув кулаком по столу. - Пойми одну вещь, Дин. Ты никогда намеренно не причинишь боль тем, кого ты любишь. Никогда. - Но я… это все зверь внутри меня, понимаешь? – в отчаянии произнес Дин, указывая на себя. – Я не могу его контролировать. Он требует… он всегда столько требует, а я могу только смотреть со стороны, что он заставляет меня делать. Это как с торчками – ради дозы они на все пойдут. А ведь раньше они были хорошими людьми, большинство из них. А потом к ним в жизнь пришла эта… зависимость, от которой не избавишься своими силами. Пришла и заставила делать вещи, на которые раньше они бы ни за что не пошли. Понимаешь? - Дин, ты не наркоман, - покачал головой Сэм. – Ты психованный убийца. Маньяк, насильник, преступник! Ты просто… чудовище. Ты – чудовище! – выкрикнул Сэм, вскакивая со стула и тыча в него пальцем. – Ты тот, от кого я стараюсь оградить невинных людей, таких как Кас. У которых есть совесть, и которые следуют ей, даже если все вокруг идет к чертям! - У меня есть совесть! – вскричал Дин, тоже вскакивая на ноги, не обращая внимания на боль от впившихся в запястья наручников. – Я чувствую, Сэм! Прямо здесь. – Он указал себе на грудь. – Я все чувствую! Думаешь, я не ненавижу себя за все, что натворил? Я не как отец, который даже сыновей своих за людей не считал. Вот кто был психопатом! Я не такой. Я люблю тебя и Каса. За вас двоих я умереть готов, только попросите! - Тогда скажи мне одну вещь. Посмотри мне в глаза и честно скажи: ты когда-нибудь… принуждал Каса? К тому, чего он не хотел? Черт. – Сэм провел ладонями по лицу. – Дин, ты насиловал его? Как тех несчастных? Сэм никогда его не простит, если он скажет правду. Дин открыто посмотрел ему прямо в глаза. - Нет. Клянусь тебе, Сэм, я никогда бы не принудил Каса к сексу. Это же Кас. Я лучше сам умру, чем позволю… Дин замолчал и опустил взгляд. - Удивительно, но я верю тебе, - наконец, сказал Сэм и облегченно выдохнул. – Теперь мне легче. Я всю дорогу боялся, что ты его… Кас все отрицает, но я должен был услышать это от тебя. - Я бы никогда не причинил ему такую боль, - твердо произнес Дин. То, что Кас никому не признался, поселило в его груди надежду. - Но все равно… ты едва не задушил его на моих глазах, - медленно произнес Сэм, и облегчение на его лице сменилось подозрительностью. - Я бы не задушил его! Я просто хотел, чтобы он потерял сознание. Клянусь тебе, Сэмми, я бы ни за что не принудил его к тому, чего он не хочет, - в отчаянии произнес Дин. Он снова лгал: Дин бы не разжал вовремя руки, если бы Сэм не вмешался. Его самоконтроль полетел к чертям. Но теперь у него был план. - И все равно ты пытался увезти его с собой, хотя он не хотел. - Черт возьми, Сэм! – вскричал Дин. – Это ведь… это совсем другое! - Но почему тогда… ты же сказал, что не приближался к Касу все это время, потому что боялся сорваться. Что сейчас поменялось? Дин замолчал, кусая губы, и тяжело вздохнул. Здесь нужна была искренность. - Я хотел попробовать. Я решил, что если вдруг почувствую, что не могу себя контролировать, я буду куда-нибудь уходить и не возвращаться, пока не успокоюсь. Может, успокоительные начну принимать. Я всю жизнь боялся повт… сорваться, а потом ты стал наступать мне на пятки, и я решил рискнуть. Понимаешь? Я знал, что ты докопаешься до правды, рано или поздно, и тогда я буду либо в бегах, либо в тюрьме и до Каса уже не смогу добраться. И так никогда и не узнаю… каково это, встречаться с человеком, которого любишь. И который возможно любит тебя. – Последние слова он произнес еле слышно. Если все пойдет по наихудшему сценарию, так и произойдет. Дин сглотнул и сморгнул откуда-то взявшиеся слезы. Сэм с минуту молча смотрел на него и, наконец, кивнул. - По законам штата Канзас тебя приговорят к смертной казни, - тихо произнес он, падая на стул и прикрыв рукой глаза. – У тебя не будет смягчения приговора. Общественность жаждет твоей смерти. Тут Сэм заплакал. Дин ошарашенно смотрел, как его младший брат, двадцатишестилетний здоровенный парень плачет, как маленький ребенок, и все из-за него. - Сэм. Сэмми, - прошептал Дин, попытавшись дотронуться до его плеча, но цепь от наручников не позволила. – Не плачь. Пожалуйста, перестань. - Черт, Дин, - выдавил из себя Сэм, проведя ладонями по лицу. – Ты чудовище, ты заслуживаешь смерти, но ты же… ты же мой брат, и даже после всего, что ты сделал… я люблю тебя. - Я тоже люблю тебя, Сэмми. Сэм замолчал, стараясь успокоиться, и Дин смотрел на него, пытаясь понять, что творится в его голове. - Я поспешил с выводами, - наконец, произнес его брат. – Смягчения приговора можно добиться. Шанс крошечный, но он есть. - И как же? - Ты должен доказать свою невменяемость. Если психиатр поверит, тебя отправят в психбольницу для особо опасных сумасшедших. Будут колоть лекарствами, наблюдать за тобой двадцать четыре часа в сутки. Но ты будешь жив. И если… если ты прикинешься, что идешь на поправку… они смягчат условия. Конечно, общественность будет в ярости, но никто ничего не сможет сделать, пока ты под защитой государства. Я смогу навещать тебя. Как ты думаешь? А, Дин? Дин замолчал, делая вид, что обдумывает это. Помогут ли ему доктора, или он уже неисправим? В любом случае он сделает все возможное, чтобы поправиться. - А Кас? - Что Кас? - Он сможет навещать меня? Сэм надолго замолчал, разглядывая его, и Дин подумал, что сказал что-то не то. - Нет. Даже если захочет, я не позволю. - Почему? – спросил Дин, чувствуя панику. - Я люблю тебя, Дин. Но Каса я тоже люблю. Он должен забыть о тебе и двигаться дальше. Тебе я тоже такое советую. Я знаю, это кажется невозможным, но поверь, со временем… - Но я не могу, Сэм, ты ведь знаешь, что не могу! Я ждал чертовых десять лет, надеясь, что что-то изменится! И знаешь что? Ничего не изменилось! - Я только хочу как лучше. И сейчас я вижу только один выход для вас двоих: двигаться дальше. Дин повесил голову. - Ладно, я попробую доказать свою невменяемость. Все же лучше, чем электрический стул, верно? – усмехнулся он через силу. Сэм кивнул и вытер глаза рукавом. *** Когда Дин выбрался из больницы, стояла глубокая ночь, но яркие всполохи огня, пожиравшие здание позади него и всех, кто в нем был, освещали каждую ветку и камень на его пути дрожащим оранжевым светом. Сэм был дома, в Лоуренсе. Дин смотрел через окно гостиной, как он сидит на диване, читая учебник. Дин знал, что Сэм бросил свою работу в ФБР и решил пойти в юристы, как мечтал когда-то в детстве. Через какое-то время в гостиную зашла Джессика и, подойдя к нему сзади, обвила его шею руками. Лицо Сэмми озарила улыбка. Дин тоже улыбнулся: в кои-то веки Сэмми выглядел счастливым. Бросив последний взгляд на пару, он подошел к почтовому ящику и положил туда подарок для Сэма – сердце Джона Винчестера. Каса он нашел спустя две недели. Из всех мест, где он мог быть, Дин нашел его у Кроули. Он лежал в одном из бесчисленных комнат его поместья, убитый в хлам, и Дин осторожно сел к нему на кровать, разглядывая любимое лицо. Кас выглядел ужасно: запавшие глаза, болезненная худоба и пугающая бледность кожи, густая щетина покрывала его щеки и подбородок. На полу валялись бутылки из-под пива и виски, какой-то мусор и одежда, а на прикроватной тумбочке – шприцы, пакетики со всякой дрянью, таблетки, самокрутки, зажигалки. Похоже, Кроули снабжал его всем, чем только можно. Мобильный Каса, лежащий на тумбочке, разразился мелодией. Дин посмотрел на экран - это был Сэм. Немного помедлив, он нажал на кнопку принятия вызова. - Кас? Наконец-то! Где ты? Пожалуйста, скажи, я сразу приеду. - Привет, Сэмми. - … Дин? Это ты? - Ага. - Я получил твою посылку. - Тебе понравилось? Он заслужил это. - Я… я даже не знаю, что сказать. Ты с Касом? - Да. Он сейчас не может говорить. - Что с ним? - Под кайфом. Но не волнуйся, я вытащу его. Как когда-то вытащил тебя, помнишь? - Дин, я… - Все хорошо, Сэмми, - произнес Дин, сжимая в руке трубку. – Только пожалуйста, не ищи нас. - Ты же понимаешь, что я не могу… Пожалуйста, Дин, просто привези ко мне Каса, и можешь ехать куда хочешь. Я не буду тебя искать. - Прости, Сэмми, но я не могу. Не волнуйся за нас. Я теперь совершенно другой человек. Доктор Хаксли – помнишь его? – он сказал мне, что я пошел на поправку. Оказывается, у меня действительно были проблемы, но теперь мне лучше. Я правда это чувствую. Поэтому… не ищи нас. Просто будь счастлив, Сэмми. Дин сбросил вызов и сломал телефон. Ресницы Каса затрепетали, и он тихо застонал. - Сэм, я же сменил номер, - пробормотал он. Затем приоткрыл тяжелые веки и посмотрел прямо на Дина. Его расширенные зрачки оставили от синей радужки только тоненький ободок. - Привет, Дин, – неразборчиво произнес он, ничуть не удивившись его присутствию. – Ты давно не появлялся. Я скучал. - Что с тобой случилось, Кас? – с болью в голосе спросил Дин. - Ничего. Все хорошо, - прошептал Кас, прикрыв глаза. – Все за-ме-ча-тель-но. - Пойдем отсюда. - Не-е-ет, - протянул Кас, вяло отмахиваясь от его рук. – Мне здесь нравится. Дин не послушал его и поднял на руки. Кас весил до смешного мало, и у Дина сжалось сердце. - Не надо, - произнес Кас, но все же обхватил его за шею слабыми тонкими руками. – Не уводи меня отсюда. - Кас. – Дин посмотрел ему в глаза. – Я люблю тебя. И без тебя отсюда не уйду. Кас счастливо улыбнулся ему в ответ и прильнул к нему, вцепившись пальцами в воротник куртки. - Закрой глаза, - прошептал ему Дин перед дверью в коридор. Кас послушался, уткнувшись лицом ему в плечо, и оставался в таком положении, пока Дин не донес его до Импалы. Он осторожно опустил свою ношу на заднее сидение – Кас заснул. - Дин, - донесся до него слабый голос спустя полчаса, когда Дин уже гнал по трассе прочь от дома Кроули. – А тот маньяк… он не доберется до нас? - Какой маньяк? – сглотнув, спросил Дин. - Который прикидывался тобой, - пояснил Кас. Дин бросил взгляд назад – Кас смотрел на него своими синими глазами, доверчиво и с затаенным чувством, которое Дин раньше не мог распознать - как смотрел на него, когда еще не знал о его темной стороне. Дин вернул взгляд на дорогу и незаметно вытер рукавом глаза - судьба подкинула ему второй шанс, и он скорее умрет, чем снова все испортит. - Он мертв, Кас. Тебе больше не надо о нем беспокоиться. - Хорошо. А куда мы едем? Дин сжал руками руль и впервые за долгие годы счастливо улыбнулся. - Домой, Кас. Мы едем домой. *** Когда Дин лежал в психбольнице, ему часто снился один и тот же сон, но проснувшись, он всегда забывал о нем. В этом сне он бежал по васильковому полю, пытаясь уйти от гигантского черного пса с горящими глазами, преследовавшего его по пятам и время от времени издававшего леденящее душу рычание. Васильки были голубыми, как небо над головой. Весь мир словно превратился в один огромный голубой шар, и он бежал по изнанке этого мира, пытаясь скрыться от того, кому здесь не было места. Дин бежал и задыхался, запах васильков кружил голову, а ноги утопали в рыхлой земле, пока наконец он не упал, обессилевший, в это цветочное море. Зверь был еще далеко, но он не мог терять ни минуты. Рядом послышались шаги, и над ним склонился Кас. Его глаза были такими же голубыми, как васильки и небо над головой, и Дин тонул в них, как брошенный в реку камень, беспощадно и неизбежно. - Вставай, Дин, - произнес Кас, протягивая ему руку, и его голос унесся вверх с поднявшимся ветром. – Ты не должен так просто сдаваться. - Кас, сил больше нет, - прохрипел Дин, не способный даже поднять руку, чтобы обхватить его пальцы. Лицо Каса, светившееся так, что больно было смотреть, помрачнело. – Пожалуйста. - Тебе нужно побороть себя. Вставай. - Нет, пожалуйста, дай отдохнуть. Хоть чуть-чуть. Ужасающий вой разбил обманчивую тишину над полем. Тогда Кас склонился над ним еще ниже и нежно прижался губами к его лбу. - Тогда прощай, Дин, - печально сказал он, и Дин с ужасом смотрел, как его ангел начал медленно растворяться в воздухе, словно призрак. - Нет, не уходи! Куда ты? Кас! КАС! Дин все пытался подняться на ноги, сделать хоть что-то, лишь бы Кас не бросал его. Но Кастиэля больше не было. Васильки вокруг него начали медленно увядать, стебли истончаться и гнуться, пока все поле вокруг Дина не превратилось в серую, мертвую землю. Небо затянуло красными тучами, и солнечный свет исчез, облекая мир вокруг него в уродливую серость. А Дин лежал на голой земле, не в силах подняться, слушая приближающееся рычание адского пса, и все кричал и кричал в безучастное небо имя своего ангела.

Конец