Серый Феникс

      Окружающий мир вокруг обнимавшихся девушек — померк, пусть и на несколько секунд. Едва слышными стали треск пламени и крики всполошённых звуками битвы гномов Хартии, грохот сбиваемых жаровен и стук посоха творящей очередное заклинание Винн… Всё это стало совсем неважным ради нескольких мгновений, проведённых в объятиях, наполненных облегчением и нежностью. Искренней радостью и желанием защитить, твёрдой внутренней уверенностью, что можно сладить с практически любой трудностью.       Потому что теперь они вместе.       — Я очень рада, что с вами всё в порядке, — сухой и строгий голос приблизившейся Винн заставил девушек открыть глаза и, наконец, отцепиться друг от друга. Чародейка бросила быстрый взгляд на побитую Фелицию, а затем совершила пару пассов руками. Ссадины и синяки на лице Кусланд мгновенно исчезли, заставив женщину удовлетворённо кивнуть. — Но бандитов огонь долго не задержит.       — К тому же, один из них всё ещё жив, — процедил Стэн, остриё меча которого было направлено на побагровевшего от злости Фарена. Гном выглядел так, словно сейчас взорвётся, однако ему хватало рассудка не лезть в заведомо проигрышную драку. — «Отвечает за базар и дела», так ты сказал?       — Я чё, у него в башке жил, чтоб знать, что он крыса и сука?! — взвился тот.       — Прекратили. Оба, — рыкнула Фелиция, уже поднявшая с пола свои кинжалы и взглянувшая на спорщиков испепеляющим взглядом. — Отсюда есть ещё какой-нибудь выход?       Ей совершенно не хотелось пробиваться сквозь толпу бандитов Хартии, но если вдруг Джарвия была настолько самоуверенной, чтобы не продумать ещё один путь к отступлению, то обстановка становилась не слишком позитивной. Увлечённо крутившая головой по сторонам Лелиана смогла заметить очертания двери и дёрнула Феникса за руку, обращая её внимание на находку.       — У этой бешеной бабы ключ должен быть, — буркнул Броска в ответ на вопросительный взгляд командира. — Давай начистоту: меня мочить будешь за беспредел Леске?       — Пока что нет, — отрезала Кусланд к явному удивлению как самого Фарена, так и Стэна. — Решим, что с тобой делать, после экспедиции. Уходим, и поживее!       Она не собиралась убивать Фарена, который наверняка не лгал о том, что не знал про тайное предательство Леске. Реакция Броски на момент раскрытия истины, его решимость и злость, когда гном скрестил клинки с бывшим другом, были слишком натуральны. К тому же, эта ситуация казалась очень похожей на тот роковой эпизод в жизни Фелиции, когда… столько лет притворявшийся другом семьи эрл Рендон Хоу вероломно устроил резню в родовом замке Кусландов.       Бежавшая рядом с мрачным, словно грозовая туча, Фареном по длинному коридору последняя Кусланд ощущала себя так, словно её раздели и бросили в гору битого хрусталя. Теперь она отчасти понимала, как себя чувствовал Дункан, когда уводил её, разбитую и сломленную погибелью прошлой жизни. И, хотя Броска был куда более закалённым всяческими подлыми ситуациями, случившееся всё же поспособствовало тому, что монолитные стены отрешённости, которыми девушка до поры до времени отгораживалась от своей боли и ненависти, пошли трещинами.       Хоу… почему опять Хоу?..

***

      Выход из тоннеля находился в одной из отдалённых частей Общинных залов и никем не охранялся, поскольку в этом не было нужды. Когда Фелиция заперла потайную дверь и взглянула на глухую серую стену, она в очередной раз подивилась мастерству гномов. А затем тщательно спрятала ключ Джарвии, пока её спутники при помощи Винн приводили себя в порядок. Разумеется, можно было выбросить ключ в лавовую реку, но девушка была не до конца уверена в том, что она больше никогда не вернётся в Орзаммар.       Броска держался спокойно и в какой-то мере даже отстранёно, когда его соплеменники бросали на отряд, в составе которого шагал пыльник*, молчаливые и полные любопытства взгляды. Один раз к обитателям поверхности подошёл патруль стражи, который предложил свою помощь в сопровождении «бескастового отброса», однако Фелиция вежливо отказалась, чем немало удивила бойцов.       Но куда большее изумление отразилось на лице тех, кто охранял вход в Алмазные залы. Взгляды, полные настоящей ненависти, отвращения и искреннего шока мгновенно впились в Фарена, которому явно пришлось по душе замешательство стражи, никак не ожидавшей такой наглости от обитателя Нижнего города.       — Ну, чё зенки-то вылупили, словно голую бабу впервые увидели? — ухмыльнулся бывший головорез, впервые наслаждаясь такой реакцией на своё присутствие.       — Страж, вы привели сюда этого… пылеглота* для суда? — перед тем, как обратиться к сохранявшей спокойствие Фелиции, капитан прокашлялся, пытаясь взять себя в руки. — Он что-то сделал лично вам?       — Помог разобраться с главой Хартии, которая попыталась меня убить, — от невозмутимого ответа гномы натурально впали в ступор, не зная, как поступить дальше. — Учитывая это обстоятельство, а также предстоящую буквально завтра экспедицию на Глубинные тропы, я решила взять его под свою опеку. Или есть какие-то моменты, которые нужно урегулировать?       — А ты думаешь, как моя сеструха к знатнюкам попала? — ухмыльнулся Фарен. Фелиция внимательно посмотрела на бандита, который стал охотно пояснять сказанное: — В койку прыгнула, с пузом походила, пацана родила — всё, ты теперь можешь смотреть на остальных как на говно, потому что для господ своей считаешься. А вот ежель девка будет — вали откуда пришла и вообще не высовывайся. Допёрла теперь, чё они так реагируют?       — Гм… в таком случае, коль ваша сестра удостоилась чести перейти в другую касту, а также покровительство Серого Стража… можете пройти, — командир стражи старался сохранять невозмутимость, однако то, как он буквально выдавливал слова, говорило о том, насколько гному было трудно принять новую реальность. Можно было пересчитать по пальцам случаи, когда охотница за знатью вспоминала о своей «прошлой» семье, а чтобы кто-то из её членов внезапно заручился поддержкой Серого Стража — такое было впервые. Впрочем, офицер довольно быстро спохватился и добавил уже более твердым голосом, метнув в сторону Броски испепеляющий взгляд: — Это не означает, что тебе даровано разрешение шастать, где хочется. Только в сопровождении. Знаю я вас, клеймённых…

***

      Хан окончательно поправился, так что вернувшуюся со своими спутниками Фелицию встретил радостный собачий лай. Лелиана светилась от умиления, наблюдая, как радостно смеющаяся девушка обнимает своего питомца, пытающегося облизать лицо хозяйки, Стэн отправился в комнату с Фареном, который был явно не в восторге от такого соседства, но молчал, а Винн устало опустилась в кресло у камина. Волшебница от всей души надеялась, что с приключениями на сегодня покончено, и теперь, наконец, можно уделить внимание… вязанию тёплой кофты для Стэна. Кунари, хоть и не показывал, что ему холодно, но у старой женщины просто не укладывалось в голове, что обитатель чужого народа, живущего где-то на островах, совершенно не мёрзнет.       Однако, дятлы в заднице Кусланд никуда не делись. Когда радость от долгожданного воссоединения немного утихла, Фелиция объявила, что опять ненадолго оставляет своих подопечных, и тут же натолкнулась на взгляды, красноречиво обещавшие связать её, если повод окажется совсем пустяковым. Впрочем, девушка и так не собиралась ещё раз испытывать судьбу, так что вместе с требовавшим прогулки Ханом с ней отправился Алистер, искренне радуясь возможности держаться подальше от Морриган.       Разумеется, её первой остановкой стала очередная винная лавка, поскольку оттягивать спокойный и приятный вечер больше было нельзя. Фелиция прекрасно понимала это и потратила даже больше времени, чем планировала изначально, на выбор рубинового напитка, заставив Алистера сбиться с ног, гоняясь за радостным мабари под дружный и громогласный хохот гномов, наблюдавших за невиданным зрелищем. Это веселье всё-таки передалось Тейрину, и вышедшая на порог Кусланд была приятно удивлена этой милой и беззаботной картине, окончательно развеявшей опасения, что что-то пойдёт не так.       Бережно сжимая в руках драгоценную бутылку, Фелиция поспешила в Общинные залы, молясь про себя, чтобы у Хартии хватило мозгов сидеть тихо и не высовываться, а торгующий сидевшими в клетках подземными зверьками гном ещё не ушёл. К её облегчению, торговец ещё был на месте, хоть и половина клеток с пищащими зверьками уже была погружена на тележку.       — Прошу прощения за столь поздний визит, — учтиво обратилась девушка к хмурому лавочнику, явно недовольному поздней посетительницей. — Одному из членов моего отряда приглянулись ваши зверушки, и мне хотелось бы немного узнать о них.       — Их надо отварить перед тем, как жарить, — заметивший блеск в глазах девушки гном сменил гнев на милость, почуяв возможность немного заработать. — А вообще, из нагов можно приготовить много блюд. Даже знать с удовольствием ест, даром, что от живых нос воротит.       — Мне больше интересно их содержание, — улыбнулась собеседница. — Чем опасны наги и что они едят?       — Жрут практически всё подряд и совершенно безопасны, поскольку слишком тупы. Хотя шахтёры и пыльники умудряются организовывать нажьи бега, которые по накалу эмоций не уступают самим Испытаниям, — умолкнув, торговец быстро огляделся по сторонам, после чего существенно понизил тон: — Я являюсь одним из организаторов таких соревнований, а все наги, которых вы видите — уже не могут бегать и пригодны только для еды. Поэтому я их и продаю.       Фелиция расстроенно поджала губы, а её плечи заметно поникли. Нынешние сутки можно было смело объявлять днём несбывшихся надежд. Гном слегка развёл руками, словно извиняясь, но тут в разговор влез подошедший и заметивший печаль сестры по Ордену Алистер:       — Какое прискорбное завершение дня: для Серого Стража, которая обезглавила мучавшую город Хартию, а завтра отправится на Глубинные Тропы, не нашлось всего одного молоденького нага в качестве подарка дорогому человеку.       Услышавший такую новость загонщик нагов недоверчиво посмотрел на Фелицию, которая тут же достала из-за пазухи подвеску, подаренную ей после Посвящения, и уверенно кивнула, подтверждая сказанное. Слова и воинское искусство Серых Стражей ценились в обществе гномов, к тому же Хартия успела настолько всех достать, что и так измученный междоусобицей Орзаммар был рад даже самой маленькой передышке. Так что крякнувший и почесавший бороду гном, недолго поспорив сам с собой, полез под прилавок, а затем поставил на него клетку с животным, активно заёрзавшим от близости нового и незнакомого запаха.       — Ладно, раз уж вы сделали настолько хорошее дело, вот вам наг, который может бегать, — буркнул загонщик, ещё раз торопливо оглядевшись по сторонам. — Забирайте и сваливайте отсюда, пока мне по голове не настучали за убежавшего нага.       — Алистер, ты чудо! — просияла Фелиция, торопливо хватая клетку свободной рукой и не замечая, как покраснел принц. — Обязательно переверну вместе с Лелианой всю кухню во дворце, но достану тебе самый лучший сыр!       — И не забудь про своего пса, — упоминание о еде мигом вернуло ход мыслей Алистера в привычное русло. — Вряд ли он будет меня любить за то, что я ем прямиком на его глазах и не делюсь с ним. Это больше в духе Морриган, а я же не похож на неё. Правда?..

***

      Визг восторга Лелианы оказался настолько громким, что в комнату заглянула пара стражников. Гномы изрядно повеселились, слушая сбивчивые объяснения двух покрасневших от неловкой ситуации девушек, а затем, убедившись в отсутствии угрозы, оставили пару наедине друг с другом.       Глядя на светившееся от счастья лицо Лелианы, Фелиция ощущала трепетное волнение в своей душе. Многие ночи, проведённые совместно с этой девушкой во время их нелегких приключений, можно было назвать чудесными, но сегодня ощущения были совсем иными. Тёплая и, насколько это было возможным для подземного жилища, уютная комната, ароматное вино, лёгкое платье — всё указывало на то, что эта долгожданная ночь будет для них… волшебной.       Об этом моменте Фелиция видела сны, после которых она просыпалась с большим трудом. А после, если это представлялось возможным, касалась себя пальцами, стараясь воспроизвести испытанные в грёзах приятные ощущения, совершенно непохожие на те, которые девушка когда-то испытывала наяву, когда решилась на близость с мужчиной. Тогда ей не было неприятно, но тем касаниям словно недоставало лёгкости, изящности, нежности и терпения, которые во снах дарила избранница, находившаяся теперь в одной комнате с волнующейся Фелицией.       Испытает ли она эти ощущения сполна? Не разочарует ли свою любимую?       Фелиции хотелось верить, что всё пройдёт так, как хотелось бы.       Какое-то время они действительно просто сидели друг напротив друга, медленно пригубливая вино и вспоминая совместные ночи под звёздным небом. А затем… их пальцы соприкоснулись, когда девушки потянулись к одному и тому же кусочку сыра. По телу пробежали приятные мурашки, и Фелиция снова соприкоснулась губами с Лелианой, внезапно, но так ожидаемо.       …Закрыв глаза, она наслаждалась этим моментом и чувствовала, как вспыхнувший где-то в районе живота огонь начинает набирать силу и медленно растекаться по телу. В нежном и всё ещё не прекращающемся поцелуе проступали нотки жадности, а руки уже не только обнимали возлюбленную, но и осторожно гладили спину и плечи расслабившейся Лелианы.       А сама Лелиана — давно уже не чувствовала себя так легко и хорошо: ей нравилось, как ещё ощутимо неопытная любовница осторожно ласкает её тело, изучая его, как нежно проводит пальцами по шее, проводит подушечками за ушными раковинами, зарываясь ладонями в мягкие рыжие волосы. Это было заставляло сердце биться чаще в предвкушении, что любовницей будет найдена новая чувствительная точка на теле, отвечающая сотнями искр даже в ответ на одно-единственное осторожное и нежное прикосновение.       — Ты готова?.. — Лелиана с трудом прервала поцелуй, тяжело дыша и глядя прямиком в блестящие глаза Фелиции.       — Только если готова ты… — ответ был дан едва слышным шёпотом.       Лелиана сняла платье со своей возлюбленной медленно и осторожно, словно касаясь хрупкого цветка, а затем ласково дотронулась до обнажённой кожи. Тело Фелиции было горячим, едва ли не обжигающим, и девушка тихо выдохнула, позволив себе полюбоваться прекрасным зрелищем ещё с пару лишних мгновений.       Гладкая, слегка бледная кожа. Аккуратная и упругая небольшая грудь. Подтянутый живот, вызывающий одним своим видом едва ли не жжение в пальцах, которое могло унять лишь прикосновение к нему. Её собственное платье вмиг стало каким-то удушающим и тесным, и Лелиана испытала большое облегчение, когда тёплые руки избавили её собственное тело от совсем недавно казавшейся воздушной ткани.       Они снова слились в жадном поцелуе, исследуя тела друг друга нежными поглаживаниями, которые постепенно становились всё смелее. Лелиана была более уверенной в своих движениях, однако Фелиция не собиралась полностью отдавать инициативу, и первая коснулась губами плеч любимой, постепенно начиная опускаться всё ниже и ниже. Каждый поцелуй вызывал тихий стон удовольствия. От запаха усиливалось приятное головокружение. Все мысли погасли, словно задутые ветром свечи, оставляя только Желание любить и быть любимыми…       Фелицию остановили внезапно, решительно, но в то же время очень мягко, и она безропотно подчинилась, позволяя Лелиане зеркально повторять её собственные действия. А та двигалась медленно, очень осторожно, позволяя Фелиции сполна насладиться новыми ощущениями, раствориться в них, желать ещё. Больше. Пока она сама не раздвинула ноги, открывая взору сглотнувшей от желания Лелианы всю себя, уже истекающую соками.       Когда язык возлюбленной коснулся влажного лона Фелиции, она выгнулась назад и издала протяжный сладостный стон. Это было прекрасно и намного лучше того, что она видела во сне, поскольку было реально: каждое движение языка вызывало сладостные волны удовольствия, захлёстывающие тело и отключившийся разум Фелиции, испытывающей первое настоящее Наслаждение в своей жизни. Её стоны звучали в ушах партнёрши прекрасной музыкой, которую она ждала с тех самых пор, как удостоверилась в своём чувстве влюблённости, и теперь, наконец, услышала.       Потом они поменялись местами, и уже Лелиана сгорала в огне страсти, окончательно уничтожая все воспоминания о временах, проведённых с Маржолайн. Теперь ей была важна только Фелиция, её куда более жадные поцелуи, яркий запах, насыщенный вкус — во всём этом растворялась прежняя Лелиана. И под сладостные стоны, в искрах наслаждения рождалась новая она, теперь уже неразрывно связанная с Фелицией. Фелицией, которая сейчас находилась между её ног, лаская самую чувствительную точку тела.       — Хочу ещё… — тихий шёпот любимой заставлял кровь Лелианы вскипать ещё сильнее, вливал в тело новые силы. — Никогда не думала… что это так хорошо…       И Лелиана — давала Фелиции желаемое, всецело разделяя с ней получаемое удовольствие. Желая, чтобы этот яркий момент был не единственным в их жизни…       Этой ночью в вихре пламенной страсти для них исчезло всё, кроме них двоих.

***

      Уставшие и удовлетворённые девушки заснули лишь под утро, крепко прижимаясь друг к другу. Глубокий и спокойный сон длился всего три часа и был беспощадно прерван назойливым стуком в дверь. Впрочем, Винн не стала дожидаться, пока ей откроют: старая магиня ограничилась достаточно громким и чётким предупреждением о том, что члены экспедиции начинают постепенно собираться в Общинных залах и ожидают, что Серые Стражи присоединятся к ним в течении часа. Ответа не последовало и женщина, вздохнув, добавила, что принц Белен будет явно не в восторге от опоздания двух юных леди. И — удалилась, сдерживая усмешку и прекрасно понимая, чем занимались две влюблённые красавицы, дорвавшиеся до подходящего момента.       Молодёжь никогда не менялась.       — И снова мир требует твоего пристального внимания, — нежно улыбнулась Лелиана, глядя на Фелицию, которая вдруг бережно прижала к себе обнажённую любовницу, изрядно удивив её таким неожиданным порывом.       — Подождёт, — буркнула Страж, которая по-прежнему не открывала глаза. — Лежащей со мной прекрасной леди оно сейчас нужнее.       Соловей зажмурилась, подавляя радостный смешок. Она уже давно не чувствовала себя такой счастливой, и милое заявление любимой девушки только усилило это чувство, заглушая и так очень вялые протесты совести, требовавшей вставать и приводить себя в порядок.       В самом деле, почему та, которая совсем недавно была для самой Лелианы только командиром и подругой, не может уделить хотя бы немножко внимания и своему счастью?..       Самой Фелиции тоже не хотелось возвращаться к мировым проблемам, однако, её организм настоял на подъеме радикально: в низу живота возникло ощущение не очень приятной тяжести, и девушка поняла, что вставать — всё-таки придётся, поскольку мочевой пузырь не был склонен к компромиссам. Вдобавок завозился подаренный наг, явно требуя внимания не меньшего, чем судьбы мира, так что… Лелиане тоже не дали немного понежиться в постели, наблюдая за своей любовью.       А ведь утро так хорошо начиналось…