Упавшие в «Ласточку»

Дни сменяли друг друга, подготовка к спектаклю активно шла свои чередом: каждый следовал плану худрука и выполнял свои обязанности. Всё оставалось неизменным за исключением продолжительного молчания Камиллы. Спустя неделю они не смогли пересечься ни фразами, ни взглядами. Дни рассыпались и затягивали в свою рутинную червоточину, как зыбучие пески. Её не хватало, Маша, словно желала насорить в душу, при любой возможности убегала, не оставляя шансов. Казалось, что напористая блондинка боялась любых столкновений между ними. Анзиля явно подозревала что-то неладное в их поведении, возникали сомнения в их ладности. Тягость молчания давила на неё, но останавливаться на грусть не хотелось. Всё же в лагерь приехало много детей и подростков разносторонних, желавших жить и стремиться к высотам будущей карьеры. С первого взгляда заметно, какими талантливыми и креативными воспитывались рукодельницы и мастера на все руки, которые вырастали умелыми людьми, способными помочь стране. Художественный кружок нынче стал одним из популярных, как и театральный: девочки и мальчики разных отрядов пробивались к желанным занятиям. К их великому сожалению, не все вожатые готовы были нести ответственность за такое количество подопечных, поэтому в кружок попадали не все. Требовались дети старших отрядов для помощи с декорациями. Опытные вожатые разделили желающих на группы: в одну входили дети самых младших отрядов, а в другую постарше. Записываясь в художественный кружок, Анзиля не догадывалась о таком распределении и предполагала большое количество бегающих, непослушных детей. Переступив неправильный порог, она обрекла себя на пребывание в детском саду. В противовес к этому, здесь находились такие же потерянные сверстники, ожидавших вожатую. В спешке она выбежала из этого дома, позвав парней для помощи с переносом материалов в соседний домик. Опорный план декораций составили в первые три дня, тем не менее к работе группа приступила вчерашним днём. В часы работ мастерская не сидела на месте, как и озорные детки, полные энергии, скорее заинтересованные в беготне, чем в обычном рисовании и разукрашивании. Несмотря на внутреннюю тоску, внешне Анзилю согревала настоящая командная работа и взаимовыручка ребят, которую не так часто встретишь. «Эх, люди всё-таки другие. Не знаю, перегрелась ли я на солнце или это неведомая сила духа советских граждан влияет на меня. Быть может, я идеализирую и гиперболизирую, но чувствуются совершенно другие нравы и мечтания. Хм… Хотя ориентир стремится к лучшему, кажется, больше заложен в менталитете, не у всех, но у большинства точно. Те, с кем я уже успела пообщаться, кажутся открытыми и чересчур общительными, создается впечатление бесстрашия и огня в их сердцах. Умеют заинтересовать и расположить к себе, скорее всего, помогут тебе в трудной ситуации, конечно, пока что не встречалась с этим. Зачастую не сильно люблю просить о помощи, но как говорится: «Друг познается на рати да при беде», — и всё в таком роде. Несмотря на систему, люди не теряют своей уникальности и изобретательности. Мне есть чему поучиться у них, вдруг стану лучше, для себя, по крайней мере. — она тяжко выдохнула. -Словно, многие потеряли мотивацию…» — рассуждала внутри себя Анзиля, неуверенно вырезая очередной листик для берёзы. Настенные часы стремительно двигали временные стрелки, а это означало, что скоро предстояло пойти на нежеланную репетицию. Ни вчера, ни сегодня утром Митька не отдал ей гитару, от чего настроение не улучшалось. Руки дрожали, не находя места в этом мире. Оставалось надеяться на благоприятные прогнозы, возможно сегодня не понадобится гитара, и Володе найдёт другое задание. Пребывая на репетициях, Анзиля находила успокоение в музыке и одним из немногих способов выражала чувства и эмоции от нежной радости до острой грусти и одиночества среди толпы. Громкий смех Маши будто специально назойливо залетал в уши, раздражая гитаристку. Брюнетка в голубеньких шортах и фиолетовой футболке шла по злосчастной дорожке, швыряя кроссовками клубочки пыли. Веяло прохладой посаженных у дорожки кустов и деревьев, и согревало солнышко, но настроение это не грело, ведь придётся снова отмалчиваться, когда разлученная так близко. Она снова задумалась о вопросах собственного бытия и плане репетиции, пока её не отвлекло активное недовольное бурчание и отчаянные негромкие ответы на него. Источник звука и кинозал становились ближе. Испытывая любопытство и риск, Анзиля старалась не шуршать листьями кустов и раздвинула гладкие молодые одревесневшие стебли, глаза показали неприятную и озадачивающую картину, горькая правда раскрылась: «закадычные подруги» играли фальшивые роли, шок поразил любопытство, пробуждая тревогу за свою подругу, Маша напирала на Камиллу, которая уже хотела выбраться из-под давления блондинки. Наблюдавшая услышала кульминацию разговора: —Отпусти меня уже, у нас начинается репетиция! -тщетно пыталась выдернуть руки Камилла. —Поэтому я тебя и не отпускаю, ты уйдешь, как остальные! Арина, неужели думаешь, что получится уйти, когда нас считают не разлей водой? Не покажется ли это странным? — Маша понизила голос и взглянула исподлобья. Арине стало не по себе, самообладание держалось из последних сил, но прижатая продолжала уверенно отвечать. —Да кого это вообще волнует, наверняка все собой заняты. В чём твоя проблема вообще? Никого нельзя удержать насильно, постарайся быть благодарной за тот опыт. Они не первые и не последние люди, которые встретятся в жизни. Я же тоже человек и имею право на общение с приятными для меня людьми. Нужно уметь слушать собеседника, не затыкая его. А ещё! — выделила голосом. -Не получится увести меня, я всё равно продолжу с ней общаться, ты для меня не указ! —А, эта? Как же её звали? Ан-анж… Неважно. М-м-м, — протяжно сказала Маша, посмотрев в сторону, — мне она просто не нравится, -Анзиля закатила глаза, не удивившись словам блондинки. -Выглядит странно и ведёт себя, как мальчик, возомнила себя героем-властителем, а это неправильно, девочки себя так не ведут! Она тоже пытается увести Володю. Тем более, что, держа тебя рядом, я всегда вижу твоё общение с Володей и могу его контролировать. А вдруг ты хочешь забрать его себе, вы постоянно шушукаетесь и смеётесь. —Подожди, мы с тобой общаемся одну неделю. С какого перепугу мы обязаны выполнять твои команды. Скорее герой-властитель здесь не она, а ты, -передразнивая соперницу, у которой на глазах выступили бусинки слез. -вместо пустых запугиваний лучше попробовала бы пообщаться с ним, раз он тебе так нравится, все виноваты, а ты нет? Ни мне, ни Анжеле не нужен Володя, разве просто дружить с ним плохо? — Камилла пыталась перенять главенство спора на себя здравым смыслом, но Маша прижала её к дереву сильнее и, переполнившись гневом, слетела с катушек. Анзиля поняла, что надо выручать подругу и простыми словами спор не кончится. Маша крикнула с красным от слёз лицом: —Т-Ы В-Р-Е-Ш-Ь! — Маша отпустила одну руку, чтобы замахнуться, зажмурив глаза. Камилла застыла в ужасе, рука направилась к её щеке. Послышался громкий хлопок и тихий шипящий: «Ай», но Камилла не пострадала. Ладонь блондинки ударилась о препятствие, вовремя поставленную ладонь Анзили. —Да уж, неплохо ты бьёшь, но по мне рукоприкладство — неэтичное поведение. Мы же цивилизованные люди, но тем не менее успокой свои гормоны, девочка. Переходный возраст… Пускай мне недоступно знание о вашем общении за эту неделю, просто пойми высказываться подобным образом о людях за спинами некрасиво. А девочки должны делать всё красиво, — писклявила Анзиля голосом, чтобы он был похожим на Машу.-Вообще, мне всё равно, что ты там про меня болтаешь и всё же, — разбушевавшаяся девочка даже не хотела слушать её и попробовала нанести второй удар, в этот раз не ладонью, а кулаком. Разъярённая блондинка занесла руку не под ту траекторию и споткнулась о камень. Анзиля склонилась перед ней, чтобы разглядеть жива ли бунтарка. —Блин, ты рубишь сгоряча, подумай хотя бы перед своими действиями, -Анзиля присела на корточки перед упавшей девой. —Э-э-э, Анжел, — сзади слышался голос Камиллы. —Секунду, — не оборачиваясь говорила она, — Маш, у тебя сейчас взросление, многого хочется, -Камилла продолжала. -Анжела, тут это… Но желая закончить, первая продолжала, — но это будет позже. Попробуй, — на плечо Анзили водрузилась широкая тяжелая ладонь, не давшая закончить предложение, с грозным покашливанием над головой. —Ой, — ноги подкашивались, пока она вставала. Поворачиваться не хотелось, по звукам виновница знала — там стоит Володя и, судя по всему, добра он не желает. —Ах-эх, Владимир Львович, Вы что-то хотели? -нервный смешок сорвался с губ. Володя выглядел устрашающе, особенно с большой разницей в росте между ними. Серо-зеленые глаза сверкали красной злостью и усталостью. Володя начал сердитым голосом: —Репетиция началась 15 минут назад, а вы здесь чем занимаетесь? А если бы вас увидела бы Ольга Леонидовна? Ирина Петровна? Я несу за вас ответственность, по времени вы должны находиться на репетиции, и я несу за вас ответственность. Над спектаклем висит столько работы, чего вы прохлаждаетесь? Между прочим, у нас не бесконечный запас времени, -нервный худрук поправил за дужку очки на переносице и скрестил руки с той самой зеленой тетрадью. —Володя, они меня обижают! Видишь, а-а, Анжела! — вспомнила имя симулянтка, — Она, именно она толкнула меня! И я, представляешь я испачкала свою одежду из-за неё, —Маша направила острый палец, похожий на указку, на Анзилю, пытавшуюся вставить хотя бы слово в свою защиту. —А ещё, ещё… —Нет! Она всего лишь пытается привлечь твоё внимание, -наконец-то смогла сказать что-то Анзиля, -ты всё не так понял! —Володя, не делай пока что поспешных выводов, может выслушаешь хотя бы? — вмешалась Камилла, стоявшая около дерева, позади Володи. —Они солгут тебе, Володя, потому что я им не нравлюсь-чуть ли не плача, говорила блондинка, не пытаясь встать с травы. —Она тебе пыль в глаза пускает! У тебя же очки есть, даже я ношу очки и не настолько слепая, -говорила недовольная и раскрасневшаяся Анзиля. —Всё! Достаточно. Успокоились. Ещё хоть слово, и никто не будет участвовать в спектакле, -Володя устал от подобных несвязных выкриков девочек, он знал, что в зале осталась малышня под присмотром Юры, поэтому вернуться нужно как можно быстрее. Девочки замолкли, но Маша прервала это молчание: —Володь, поможешь, пожалуйста, мне подняться, а то, кажется, я ушибла ногу, — взглянула с ноткой злости на Анзилю, переведя с нежностью взгляд на молодого вожатого. Не очень заинтересованный вожатый выдохнул от тяжести бытия, посмотрев в сторону. Володя помог подняться Маше, и благополучно с победным взглядом на соотрядниц, виновница происшествия скрылась. Камилла с Анзилей посмотрели друг на друга и кивнули с мыслями: «Так будет лучше для всех» и отправились в зал. —Со-о-обственно, –начала Анзиля, — как дела? Давно не общались, не правда ли? —Да уж…-отходила после перепалки Камилла. —Честно, не очень. Ох, я так устала от этой недели. Теперь и кисти рук болят, она слишком сильно сжимала их. —Неужели, вся злость и манипуляции Маши — правда? Вам же было так хорошо вместе, смеялись, о чём-то таком шептались, даже сидели где-то на другом конце столовой. —На первый взгляд. В моменты спокойствия она рассказывает смешные, но однотипные истории с каникул у бабушки. Впрочем, иногда для вида заставляла смеяться, ну я так… Не смеялась, в основном она. —Ясно… Теперь понятно почему смех казался чересчур поддельным, — чувствовалась неуверенность и зажатость в разговоре, несмотря на чувство спокойствия и уюта. —Подожди, а каким образом ты нас нашла? — Камилла повернулась и состроила вопросительную гримасу, в ту же секунду не дождавшись ответа, продолжила, —Впрочем, наверное, даже к лучшему, хорошего продолжения точно не вышло бы, кстати, спасибо, — она улыбнулась, засмущав подругу. —О, кхэм, ничего такого, друзья же всегда помогают друг другу в сложных моментах, ведь мы с тобой подруги, и у нас с тобой вполне дружеская дружба, в которой мы дружим, -Анзиля протороторила шёпотом, -кажется, много говорю, –показательно кашлянув, вернулась в тему диалога. —Так у нас же репетиция — дорога одна. Естественно, я могла пройти и через лес, ноу проблэмс, как бы. По слухам, там есть борщевик, обычная байка, чтобы дети не терялись из виду. Тем более, как можно было не услышать, Маша не сильно старалась шептать. Главный вопрос для меня, как вы не услышали шаги и лёгкое шуршание листьев внизу. Пожалуй, оставлю этот вопрос открытым, -брюнетка ненадолго замолкла, повисла тишина. Звучали неторопливые шаги девочек, шагающих всего в метре друг от друга. Такое молчание от части напрягало, каждая была в своих мыслях и переживала эмоции, полученные только что. Анзилю это молчание заставляло чувствовать некую недоговоренность между ними, а поэтому продолжила, пусть в этом и не было смысла. —Знаешь, я вот иду и думаю, -посмотрела она в небо, —вот если бы вашу стычку увидела бы не я? Например, я опаздываю и задерживаюсь в кружке «Очумелые ручки». Тут, бежит Володя, тоже опаздывающий на репетицию. Видит вас. Наверняка, таким же строгим голосом спрашивает о происходящем. Здесь либо он сам всё поймет — не зря в МГИМО учится, либо Машка оправдывается, и можно сказать, помянем тебя, –эта фраза слегка рассмешила Камиллу, Анзиля продолжила более восторженно и мечтательнее, —А если бы это была Ирка! О-о-о, целое шоу! Крики, метания, все виноваты! Но только не она… И её любимое: «А если бы вас Ольга Леонидовна увидела? Нас всех на ковер посадили бы!» Если ещё раз хорошенько подумать, как говорил великий человек: «Умеешь думать — подумай», то этот вариант для них маловероятен. —С этим и не поспоришь, зачем теперь думать об этом. Будем знать, что такое возможно. Есть предположение, что она нас просто так не оставит. Ещё три недели в одном отряде, комнате жить… -Камилла посмотрела отстранённым взглядом на землю, собралась с силами, и не прерываясь, говорила. —Ай, неважно, там уже кинозал виднеется. Девочки приближались к известному нам кинозалу, даже на расстоянии 100 метров слышались крики и визги детей, редеющие громкими приказаниями Юры. —Интересно, он там живой вообще? — в шутку спросила Анзиля. —Не могу сказать, однако голос его точно не выживет завтра. —Ну-с, летс гоу ту зис хэлл. Дверь зала была закрыта, внутри раздавались то ли крики страдания, то ли веселья. Мелкая дрожь по телу прошлась по телу, когда, приблизившись к двери, изнутри кто-то сильно ударился. —А может не надо? — неуверенно спросила Анзиля, придерживая поношенную временем ручку, и в неподходящий момент распахнула дверь. На них вывалился мальчик, которого звали Саша. —А-а-а! -молили о помощи и ребёнок, и вновь пришедшая. —Ох, чёрт, какое сногсшибательное появление, — продолжила вторая, делая попытки встать из-под увесистого мальчика. Юра подбежал к упавшим. —Сашка, сколько раз говорить тебе не носиться по кинозалу? Ленивая обстановка репетиции без худрука так и тянула в сон, пока Юра усердно пытался организовать детей на прогон реплик, которые так никто и не выучил, кроме оствественного Олежки. Шум, беготня и бесовство малышей не останавливали желания Анзили поспать. Она присела на одно из зелёных кресел, сложа руки накрест и легконько опрокинув голову назад на спинку. Она медленно погружалась в легкий сон. Оставаясь в сознании, она слышала, что через несколько минут в зал кто-то пришёл, тяжёлые веки были не подъемны, её потрепали по плечу. Камилла стояла напротив и смотрела озадаченным взглядом. Анзиля в попытках осознать местонахождение сидела на кресле и стеклянными глазами озиралась по сторонам. С появлением Володи зал и до того момента шумный, наполнился радостными криками. Деловитый молодой человек с молниеносной скоростью раздавал поручения, когда Юра уже жаловался на опоздание вожатого и, что всю работу снова переложили на него. Поручения дошло и до проснувшейся, Володя поправил очки на переносице и ручкой, указывая на девушку, сказал: —Анжела… Сегодня гитары нет, а с остальными делами поможет мне Юра. Поэтому-у, — он задумался, -проведай Машу и, если ей лучше, то приводи её сюда. Было бы хорошо прорепетировать музыкальную часть. —Почему я?! — возмутилась Анзиля с сонными, полуоткрытыми глазами, — Между прочим, я тоже участник музыкальных частей сценки! — Володя намеренно покашлял и строго ответил: —Я ещё подумаю насчёт этого, пока ты временно исключена. Временно, ибо замены на твоё место не нашлось. Твоё поведение оставляет желать лучшего, — старшие ребята удивились заявлению. —Ну ёмаё, что с тобой не так? Ты даже не выслушал ситуацию, здравый и взрослый человек, блин. Как пожелаете, государь, — с показательным поклоном она удалилась с ноткой отчаянья в душе. «Ну и, пожалуйста, ну и не надо. Не очень-то и хотелось участвовать в вашем спектакле, — она пнула камень, который ударился об дерево, — Ой, извини меня, дерево, я не хотела, -шептала она вслух. —Где бы найти только эту Машу, уверена, что она свалила из медпункта… Сама виновата, нечего на других руки распускать. Я даже пальцем её не тронула». *** Холодная репетиция в жаркий день не освежала, а словно выбивала последние силы жить. Ничего за пределами кровати лагерного домика не наполняло и каплей радости. Соотрядницы снова спорили о дискотеке: придёт ли тот самый вожатый, кого же он пригласит, куда делся лак для волос — всё это волновало их. В поисках столь нужного закрепителя они не подозревали маленьких сорванцов. Комната наполнялась самыми разными отдушками от горящих волос на плойках до маминых духов на особые случаи. Экзотичные пышные причёски, похожие на афро пользовались популярностью в этом сезоне, так же, как и модные наряды в ярких оттенках, разбросанные по всей комнате: аккуратно сложенные на тумбочках, лежавшие на кроватях, небрежно висевшие на стульях, завораживали взгляд и разгоняли скуку наших путешественниц. Всеобщую суматоху прервал стук в дверь. Брюнет сверкнул карими глазами и с улыбкой, как у кота поевшего сметанки, заглянул в дверь на середине девчачьих разборок ПУК. —Ксю-ю-юша, -озорливо протянул Юрка, —Знаешь, кто сегодня придёт? —Попробуй удивить меня, Конев, — девушка с закрученными в бигуди красновато-коричневыми волосами бросила дерзкий взгляд, показавший недовольство от такого вторжения. —Не могло произойти такого чуда, что придёт он, — она выделила последнее слово с особой нежностью и восторгом. —Веришь ты мне или нет, но свою часть уговора я выполнил, — хмыкнул Юра. В комнате повисла гробовая тишина, но после громкого падения расчёски наполнилась гамом обсуждений и вопросами: «Как? Что теперь делать? А вдруг он меня пригласит?» —Конев, что же ты за человек такой! —проголосила отчаянным голосом одна из троицы. В миг на Юру посыпался град истошных криков вперемешку с радостным восклицаниями. Но юного парнишку это не смущало, и он продолжил: —Ксюш, мне напомнить, что обещала за это? — он победно посмотрел на Ксюшу, указывая на щеку. —Помню, Конев, проваливай отсюда! — девица захлопнула дверь. Маша бродила по лагерю, и о такой новости она узнала лишь ближе к самой дискотеке. Тем временем, наши девочки не спешили собираться. —Блин, вот честно, я бы сейчас поспала перед этим вашим дискачем, сил просто ноль! Мало того, что спать всегда хочу, так еще и круги по лагерю наматывала весь день в поисках Маши по просьбе худрука, — она закатила глаза. —Все ноги отходила, -говорила Камилле Анзиля, лежа на кровати с раскинутыми руками и уставленными на потолок грустными глазами. —О-ох, идея отличная, я бы не отказалась. Но собираться будем или как? — она сидела на краю кровати, облокотившись руками на свои колени и уставившись на подругу. —Зачем? Мы же всё равно не красимся, да и волосы только испортим всеми этими завитушками и лаками, сходим, посмотрим немного,–от таких слов большинство девочек удивилось. Неприемлемо в таком виде и перед мальчиками. Уже знакомая нам особа, Ксюша, заканчивая последние штрихи на тоненьких аккуратных губках, отозвалась на помощь своим подругам, не допустив им совершить такое модное преступление. —Макияж и прическа — это основа образа. А вы так ими пренебрегаете. Давай, ты будешь первой, я сама накрашу тебя, –девушка потянула Анзилю к себе с кровати. —Что?! Нет! Подожди! -но было уже поздно, процесс было не остановить. Анзилю посадили к зеркалу. С испуганным видом сидевшая смотрела на возвышавшуюся девушку с боевой раскраской, яркие тени фиолетовых, розовых, голубых оттенков покрывали всё пространство до бровей, а яркие алые губки добавляли контраста образу. Очередной раз поправляя свои афро пряди, Ксюша старательно подкрашивала нижнее веко. —Мне кажется, что там тени не нужны, мои уставшие глаза сами справятся с этой задачей. —Сиди и не шевелись. Доверься процессу! Пудра, румяна, помада, которыми накрасилось большинство девочек в этой комнате, духи, и образ готов. Подобные манипуляции проделала Уля с Камиллой за соседним стулом. —М-да, прически у вас не самые модные, но времени на них нет. —И на том спасибо вам, девчата, — Анзиля с сожалением взглянула на свои кудрявые волосы, распушенные расчёской. —Да, спасибо, мы очень признательны, встретимся позже на дискотеке? — продолжала Камилла. —Будем ждать вас, иначе такая красота пропадёт! Пусть и не сравнимая с нашей. Все девочки уже шли на дискотеку, Анзиля ещё раз посмотрела в зеркало, повернулась к подруге и с насмешливым тоном сказала: —Выгляжу, как шл-, то есть шикарно! Мама, не горюй! —А если серьезно, куда они столько теней намазюкали, — Камилла посмотрела в зеркало. —Я за естественную красоту! — твердо решила Камилла. —Поддерживаю, для меня подобное чересчур, после вечеринки смою. Тем более, я не крашу ресницы на постоянке. Ужас, советская тушь такая неприятная, сплошные комочки на ресницах, зато ресницы неплохо выглядят приподнятыми. Наверное, в этом и есть суть лагеря — выходить из зоны комфорта и открывать для себя что-то новое. Пойдём? —Эх, а можно отказаться? — после этих слов Анзиля приподняла одну бровь, показывая явное смятение. —Сегодня же придёт Володя, а это значит, что мы на том моменте, когда будет яблочная атака. Я не могу такое пропустить! —Пошли, а что ещё нам делать? — риторически задалась вопросом Камилла, приняв, что придётся пойти на танцы вместо спокойного вечера на просторах лагеря. Чёрные джинсы с радужным поясом, фиолетовая футболка и просторная розово-белая ветровка, похожая на спортивную куртку того времени — образ Анзили на этот вечер. Камилла решила надеть одну из любимых толстовок сиреневого цвета и чёрные джинсы, просто, но со вкусом. Легкие отголоски музыки доходили до домиков, популярные песни Пугачёвой становились классикой советского времени. На небе не было ни облачка, и звёзды приветливо смотрели на людей снизу, пока растущий месяц луны приятной дымкой освещал дорожки. Современные девочки выделялись в этом советском мире, принося заграничные нотки в свои образы: о «худи» тогда не знали, да и чёрные джинсы были редкостью. Песни популярных исполнителей заводили и девчонок, и парней, и вожатых; и вечер становился веселее и бодрее, все на танцплощадке двигались как умели и позволяли нравы времени. Главная звезда такого торжества, Владимир Давыдов, моментально привлек на себя полное внимание девушек. До того яркая площадка по-новому заискрилась взволнованными глаз красавиц, отбрасывая тени на деревья с группами упрекающих парней. Новые гости исследовали просторы, ненавязчиво вели спокойную беседу, пока Володя не удалился за извинениями к Ире Петровне. Оставшийся один парень юркнул в толпу танцевавших девушек в поисках должницы. Юра требовал заслуженные поцелуи. Через силу и гордость Ксения согласилась выполнить часть уговора. Легким движением алые губки коснулись смугловатой щеки. Новая песня, начавшаяся после отстранения девушки, словно намекала, что это не конец. Спустя один неловкий танец, закончившийся последним, назойливым для девушки, поцелуем. Ксения растворилась в толпе, сгорая от стыда. Подкрепившись дозой уверенности, юный покоритель споров отправился к старым дружкам. Ваня и Миша были в восторге от такого и уже считали Юру их кумиром, что не утешало Юру, ведь Володи нигде не было видно. Успех удачливого друга вызвал азарт у парней, они направились прямиком к Камилле и Анзиле. —Знаешь, а потом я подхожу к недосторою, а там…-бурно рассказывала одну из историй Анзиля про эту неделю. —Добрый вечер, дамы. Не хотите ли потанцевать с нами? — Миша и Ваня встали в странные позы и прервали середину предложения. «Опять они» — подумали девочки. —Там намечается парный танец, — продолжал Ваня, ковыряя ступней по пыльной земле и потирая влажные ладони об себя. —Пацаны, без обид. Сегодня нет такого настроения танцевать… Там важные дела в другой стороне есть, поэтому… — начала Анзиля и жестами показывала, что им с Камиллой пора уходить. —Вы не представляете, как мы устали за день. Даже сил на танцы не осталось, —продолжала отмахиваться Камилла. —Спасибо за приглашение, нам пора! — девочки упорхнули в тёмные заросли, взявшись за руки. Мальчики потупились на месте и хотели пойти за ними. Однако понимание, что решения девочек это не изменит, повело их на поиски другого счастья. Танцпол осветили белые и розовые огни, ведущий объявил медленный танец. Суматошные кавалеры то уходили с танцпола, то искали пару, среди не попавших под чары комсомольца. Большинство девушек в предвкушении ожидало приглашения. Он подошёл к меланхоличной и молчаливой блондинке, стоявшей за деревом, и произнёс те самые слова: —Маша, не хочешь станцевать со мной медленный танец? Я придержу тебя, если твоя нога всё ещё болит, — девушка покраснела, с её губ сорвалось еле слышное: «Да». Володя элегантно положил её ладонь на свою, такую хрупкую и такую лёгкую. Уверенные движения вожатого удерживали падающую от восторга Машу. Вожатый аккуратно держал её за талию, пока лёгкое светлое платьице кружилось в такт паре. Смелые и просторные шаги по площадке дополняли картину медленного вальса, которому даже не помешало прилетевшее яблоко. —Как красиво танцуют, может я была бы не против станцевать, да не с кем, -сказала Камилла. Смущаясь и краснея, словно ужаленная током, Анзиля подбирала слова: «Тогда не хочешь ли со мной… нет, наверное, лучше спросить: «Потанцуем вместе?». Хотя тоже не подойдёт. Ладно, была ни была». —Позволишь станцевать с тобой? — Анзиля протянула ладонь, приглашая подругу к танцу. Безответное согласие было так близко, сердце колотилось как бешеное, а снаружи виднелась лишь лёгкая улыбка. Вдруг, с дерева раздался шум, кто-то спрыгнул с ветки, задевая яблоки и гирлянды. Комсомолец кинулся в догонку за разноцветным мерцанием вдалеке с криками: «Юра, остановись! Юра!» Медленный танец закончился. Момент упущен, и для Маши, и для Анзили, а жизнь продолжалась. Камилла обняла Анзилю и как сонное видение растворилась вдалеке, ушедши на прогулку в одиночестве до взрослых корпусов, через щитовые. Вторая отправилась на пирс по другому пути, она размышляла про это: «Что и требовалось доказать, мне никогда не получить этого танца от неё. А на что я рассчитываю, если общество осудит. В очередной раз кто-нибудь обязательно помешает, либо звезды не сойдутся. В таком случае, фатализм довольно реален, может судьба такая: не быть нам вместе. Мне не сказать, о чем она думает, что чувствует? Иногда мне бывает трудно понять людей. Они как шёлковые и атласные платки, яркие, скользкие, красивые, с разным настроением. И расшифровка некоторых такая сложная, а казалось бы, так легко. А вдруг всё не потеряно? Эх, я даже стих пробовала написать, правда получился грустненьким. Она не узнает о нём. Подождите, а я его не выкинула или нет? — пыталась вспомнить судьбу стихотворения. —Ох, бес меня путает. Почему я не избавилась от стихотворения? Зачем хранить вообще? Остается надеяться, что она не узнает». Пустой пляж завораживал, чувствовалась свобода. Мир как будто принадлежит тебе и дозволено свершать, что душа пожелает. Меланхолично приобняв дуб, Анзиля прошла к речке, тихое журчание которой успокаивало слух после шумного вечера. Водная гладь отражала весь космос и небо волшебно мерцало звездами, пробирающимися сквозь отражения крон деревьев, словно из сказок. С усердием стиравшийся макияж не сходил: тушь текла, глаза слезились, тени развались по векам. Девушка бросила попытки убрать макияж и разглядывала окружающие пейзажи в ночной мгле, которые пугали через окна, становились роднее и приятнее. Тихое шуршание листьев веток прервали тревожные позывы, становившиеся всё громче вместе с шагами. —Юра… Это ты? —Володя появился из-за дерева без фонаря, должно быть, он не боялся темноты. —Прости, но тут нет его, -Анзиля не видела лица собеседника, но по голосу понимала, что это был вожатый. Последний уже подошел к девушке и присел рядом, уставившись на реку. —Может знаешь, мне надо с ним поговорить, я поступил неправильно, точнее правильно… Ты не поймешь, — он посмотрел на неё и отвернулся в сторону после последних слов. —К твоему сожалению, сказать, где он находится, я не могу. Предлагаю тебе посидеть здесь, успокоиться, обдумать всё. В своё оправдание скажу, что ты тоже многого не понимаешь. Никто из нас не виновен, ни ты, ни я. Можешь высказаться, если нужно, — Анзиля прилегла на клочок земли с травой и посмотрела в небо. —Я не осуждаю, а просто рядом слушаю, когда нужно. —Хочешь сказать, что ты не ударяла Машу? Но почему ты стояла над ней, когда она упала? А как же нога, пока я её доводил до медпункта, она хромала. —Бинго, умник! Девочка хочет привлечь твоё внимание к своей персоне, ты даже хорошо поступил, что пригласил её на танец. Но, по-моему, это не тот танец, который ты хотел бы получить. У тебя такое грустное выражение лица было, пока она там чуть в обморок не упала от чувств. —Юра для меня друг, скорее особенный друг, но танцевать с ним… Раз я смог подумать о таком, то я ненормальный. А я обычный гражданин Советского Союза, нормальные люди не думают об этом, — они молчали, Володя точно не закончил мысль. —В каком смысле ненормальный? Всё нормально, если ты не хочешь говорить, — она увидела отблески лунного света на мокрых от слез глазах. —Вот, что ты подразумеваешь под «нормальностью», соответствие нормам? По сути, так и есть, но лично ты встречал кого-то полностью нормальным. Мы не идеальны, и я, и ты, и какой-нибудь Вася из третьего подъезда, пусть я иногда, как ты, не принимаю свои изъяны. Однако, если принимаешь их — становится легче. Небольшие камушки откалываются от этой глыбы неуверенности и падают. Наказывать себя за них бесполезно и в какой-то мере глупо, — лежа она смотрела в спину друга и продолжила. —Бежать от проблем легко, попробуй посмотреть им в лицо. О да, не нужные советы, которые никто не просил, — она приподнялась и села, поджав коленки. —Не кисни, комсомолец, пусть ты и ненормальный. Володя встрепенулся от таких слов и наконец-то ответил, запинаясь: —К-ка-ак…нет, что ты такое говоришь. Я комсомол и придерживаюсь идеалов партии, я не такой… —Ты пять минут назад косвенно сказал, что ты ненормальный. А за кем ты побежал полчаса назад, кинув Машу? Правильно за Юрой. Я видела, как ты на него смотрел, и не раз, ещё в первые дни на карусели, когда мы страшилки писали. Румянец у тебя не получилось скрыть, — она немного толкнула его локтем в руку и добавила, — Признай, что тебе он нравится. —Я не могу сказать этого, всё слишком сложно. Таких, как я, ненавидят и выгоняют из партий, поэтому… —Поэтому просто прими это, светлого будущего не будет, наслаждайся моментом. Дальше с этим будет поприятнее. —Почему ты так говоришь? Разве не стыдно быть таким пионером? Походу я был прав насчёт твоего поведения. Страна стремилась и будет стремиться к прогрессу, невозможно, что всё это пропадет. —К сожалению или к счастью, возможно, ничто не вечно, а я вообще не из этого времени, оставим данную тему, — Анзиля зевнула и сказала последние слова в этой беседе, —Действуй, и пойми, что, если для тебя что-то или кто-то важен, главное, что ты будешь думать об этом, а не другие. Много несказанного осталось у них, но действий и планов оставалось больше. Проблемы никуда не исчезли, разговор помог раздвинуть тучи страхов. Она остановилась от сиплого «Спасибо», ответила, не поворачиваясь. —Мы с тобой не такие уж и разные, раз любим наших особенных друзей.