Blood and love

Итер снова отмахивается, говорит, что не голоден, хоть и готов прямо сейчас свалиться с ног от истощения. Крепкие руки придерживают его за талию, не давая упасть, и помогают присесть. Упрямый мальчишка, все еще не осознает, что жизнь его прежней никогда не станет. Придется выживать всеми возможными способами. Скарамучча — потомственный охотник на нечисть, и узнай хоть кто-нибудь из семьи, что он помогает вампиру, его бы ждала та же печальная участь, что и Итера. Это не прощается, за это жестоко наказывают. Итер устало прикрывает глаза, удобнее устраиваясь на кровати в снятой на ночь комнатушке. Он хочет домой, хочет к родителям, хочет к сестренке, но как жаль, что Итер больше никогда не сможет исполнить желаемое. Почему в ту страшную ночь смог выжить именно он? — Не плачь, — чужой голос вырывает его из печальных раздумий. Ладонью в чёрной кожаной перчатке охотник подаёт ему носовой платок для того, чтобы тот вытер влагу, успевшую невольно пробежаться по побледневшим щекам. Итер принимает вещь, дотрагиваясь самыми кончиками пальцев до чужой руки. — Тебе же плохо. Почему не решаешься меня укусить? — Скарамучча, не привыкший проявлять к кому-то заботу, тем более к тварям, что скрываются за человеческим обликом, не мог до сих пор понять, почему не пристрелил Итера сразу, как только выдалась такая возможность. Почему не убил, а повёл за собой и захотел защитить. В нем не может быть жалости и сомнений, но напуганный карий взгляд так сильно врезался в его память. Они странствуют вместе вот уже около месяца и за всё это время Итер ни разу не утолил свою жажду, что с каждым днём становилась лишь сильнее. Им приходилось часто останавливаться на ночлег на постоялых дворах и в маленьких деревушках, что встречались на их пути. Скарамучча дает Итеру много времени на то, чтобы тот мог восстановить хоть какое-то количество сил путём обычного сна. Но сон никогда не будет достаточным для нормального функционирования вампира, ему нужна кровь. Слишком добрый, чтобы укусить. Не хочет пачкать себя, соглашаясь с новыми правилами жизни. Непросто должно быть стать подобным тому, кто убил всю твою семью. — Прошу, прекрати, я никогда не соглашусь. Я не хочу быть убийцей. Скарамучче хочется рассмеяться, понимая всю абсурдность этих слов. Итеру ведь даже не обязательно убивать кого-то для того, чтобы насытиться. В теории он может потерять контроль, но разве охотник позволил бы этому случиться? Скарамучча лишь улыбается, снимает мешающуюся перчатку и прикасается ладонью к щеке Итера, кожа к коже. Неторопливо гладит, будто успокаивает, проводит пальцем по его нижний губе, заставляет его посмотреть на себя ошарашено. — Как бы ты не отпирался, солнце. Тебе придётся согласиться. Пусть лучше это буду я, чем кто-то другой. Скарамучча пытается начать поцелуй, мажет своими губами по чужим, рассчитывая на взаимность. И он не ошибается. Итер отвечает, обнимает за шею и тянет Скарамуччу ближе к себе на постель, позволяя устроиться тому меж своих ног. Поцелуй получается долгим, нежным, будоражащим всех полудохлых бабочек в животе. Скарамучча не любит прикосновения, он ненавидит близость, но готов снова и снова дарить все это одному единственному юноше, из-за которого он стал предателем для всего общества охотников. И пока он может беспрепятственно трогать мягкие бедра Итера, всё ещё скрытые за тканью льняных брюк, ничего не имеет значение. Скарамучча отстраняется, смотрит на подрагивавшее тельце под собой и тянется рукой к прикроватной тумбочке. Взяв нож, оставленный им специально для удобного случая, он проходится остриём вдоль по своему запястью. Зрачки Итера мгновенно расширяются, а он всё равно пытается зажать ладонями нос, жмурится, отпирается. — Просто попробуй, — свободной рукой, Скарамучча убирает ослабшие ладони Итера с его же лица и подносит ближе к сжатым в тонкую полоску губам порезанное запястье. И откуда у этого парня такая выдержка, любой вампир уже давно бы жадно вцепился, но только не он. Капелька крови падает на нижнюю часть лица Итера. Он смотрит на Скарамуччу, будто умоляет прекратить. Его воля ломается, когда он слизывает свежую кровь со своих запачканных тонких губ. Хватает Скарамуччу за запястье, обнажает клыки и входит ими в чужую кожу. Скарамуччу не волнует причиняемая ему боль, его болевой порог намного выше, чем у среднестатистического человека. Итер мычит от удовлетворения, делая очередной живительный для себя глоток. Он отстраняется, смотрит на Скарамуччу все такими же опьяненными глазами и хватает за края рубашки, наклоняя к себе. Поцелуй со вкусом крови охотника ему безоговорочно нравится намного больше, чем без. Скарамучча кусает губу Итера, будто в маленькую отместку, прямо до крови. Слизывает, пробуя на вкус грешную вампирскую кровь, что перемешалась с его собственной. Отстранившись, охотник задирает края свободной футболки Итера, дотрагиваясь неизувеченной рукой до его белоснежной груди. Сжимает меж пальцев сосок, оттягивая чуть вверх. Заставляет Итера простонать ему на ушко, попросить сделать что-то с жаром, что появился внизу его живота. — Нгх, Скар, Скар, — чувствительный, желанный, а голос его имеет лучшее звучание. Скарамучча даже забывает о том, что по хорошему следовало бы перевязать запястье. Но разве это сейчас главное? — Что такое, Итер? — играется, ожидает определенных слов. — Чего ты хочешь? — Хочу тебя, п-пожалуйста, — Итер хнычет и выгибается в спинке, когда Скарамучча кладёт ладонь на его возбужденный член, скрытый за одеждой. — Скар. У Скарамуччи складывается впечатление, что этот мальчишка и правда является кем-то особенным. Не каждый новообращённый может так быстро переключить своё внимание с крови, запах которой распространился по всему небольшому помещению, на что-то другое. Отстраниться по собственной воле, находясь в полном сознании. Охотник обязательно поинтересуется, но только после того, как возьмёт своё. Скарамучча спускается ниже, хватается за резинку чужих светлых брюк, которые невольно испачкал кровью, и тянет вниз. Итер смущается, поглядывая на охотника, устроившегося в непосредственной близости от его возбуждения. Хочет потянуться руками ниже, стыдливо прикрыться, когда чувствует чужое горячее дыхание на головке члена. — Что ты- — не успевает Итер произнести, как Скарамучча уже проходится языком по всей длине. Охотник одной рукой поглаживает напряжённое бедро, пока другой помогает себе взять как можно глубже в рот. Итер вновь выгибается, толкаясь ему навстречу. Слишком приятно, слишком. Он не может долго сдерживаться и хватает Скарамуччу за волосы, пытаясь оттянуть от себя. А тот понимает и отстраняется, доводя Итера рукой до оргазма. Громкие несдержанные стоны Итера для Скарамуччи самая лучшая похвала. Сперма пачкает плоский живот вампира, и Скарамучча лишь набирает белёсую жидкость на свои пальцы. — Прости, что так. К сожалению, ничего другого нет,— охотник целует Итера в ключицу, постепенно поднимаясь выше до желанных губ. Итер раздвигает свои худые ноги шире, давая партнёру больше места, совершить затеянное. — Ничего, давай же, — прервав поцелуй, произносит Итер. Рана на запястье уже не так сильно беспокоит Скарамуччу, благодаря быстрой регенерации охотников. Он оглаживает указательным пальцем напряжённый вход, все никак не решаясь войти им внутрь. — Скар, все нормально? — спрашивает Итер, вглядываясь в лицо напротив. — Да, просто… Не хочу сделать тебе больно, — честно отвечает Скарамучча. Итер улыбается, гладит его ладонью по щеке. — Не волнуйся, больнее, чем он, мне уже никто не сделает. Скарамучча напрягается от сказанных слов. Он целует Итера в губы, когда одним пальцем проникает внутрь. Целует в щеки, даёт время привыкнуть. Вампир обнимает Скарамуччу, молчит, разрешает ему продолжить. Охотник входит пальцем глубже, на что Итер стонет от неприятного ощущения внутри. Он утыкается в шею Скара, крепко хватаясь пальцами за его плечи. Второй палец приносит ещё больше боли, Итер жмурится, что не скрывается от партнера. — Мне прекратить? — обеспокоенный голос Скарамуччи—нечто новенькое, а чувство, когда о тебе кто-то заботится, неописуемо. — Все хорошо, продолжай, — он трется носиком об его шею. Хочется снова обнажить клыки, пролить больше крови на и так испачканное алым покрывало, но он сдерживает себя. Не сейчас, чуть позже. Длинные волосы Итера кое-где перепачканы кровью, он выглядит, как какое-то божество по мнению Скарамуччи. Он разводит пальцы в стороны. Больно, но обязательно. Вампиры же не так чувствительны? Итер хнычет, а у Скарамуччи сердце будто разрывается от вида его слез. Слишком уж много он плачет. — Скар, сделай уже это. — Уверен? Я же вижу, что ты ещё не готов, — он не останавливается, продолжает растягивать Итера. — Уверен. Скарамучча приспускает свои брюки вместе с нижнем бельём. Впивается в губы Итера новым поцелуем. Успокаивает, пока аккуратно вводит член в нутро. Итер сжимается вокруг него, делая этим неприятно не только себе, но и Скарамучче. Ощущение заполненности внутри такое странное. Оторвавшись от чужих губ, Итер легонько улыбается, давая понять, что всё и правда в порядке. Расслабляется и разводит ноги ещё шире, позволяя Скарамучче начать двигаться. Каждый толчок сопровождается новым стоном. Итер сцепляет ноги на пояснице Скарамуччи. Пытается быть еще ближе, водит носом по чужой шее, сходит с ума от оставшегося запаха крови. — Итер, кусай. Словно по команде, как послушный питомец своего хозяина, Итер вонзается клыками в шею Скарамуччи, сильнее обнимая того за плечи. Охотник искренне надеется, что такое количество крови не станет для него проблемой. Итер закатывает глаза от удовольствия, когда членом Скарамучча задевает простату. Во рту вкус теперь самого любимого угощения, а снизу новые приятные, прежде неиспытанные ощущения. Он так долго отказывал себе во всем, а охотник решил его побаловать. Итер нехотя отрывается от шеи Скарамуччи, смотрит своими затуманенными медовыми глазами в чужие темно-синие. Целует в место укуса, извиняясь за всю причинённую боль, совершенно забывая о том, что укусы любимого всегда приятны. Скарамучча обхватывает его член, начиная двигать рукой вверх-вниз. Оглаживает большим пальцем головку, проходясь по уздечке. Выуживает новые стоны из Итера, с уголка губ которого тонкой струйкой стекает кровь, беспрепятственно скатываясь на подушку. — Мха, Скар, — стонет, почти что плачет Итер, — Скарамучча. И как чисто компанейские отношения привели к тому, что они делили одну постель? — Итер, ты не представляешь, как сильно я хочу, чтобы ты был моим, — движения становятся глубже, быстрее с каждым разом. — Я уже твой, дурачок, ах. Итер первым кончает в чужую ладонь. Мышцы снизу сокращаются, и Скарамучча не может себя сдержать от того, чтобы не кончить следом за своим партнёром прямо в него. Он обязательно извинится за это, но только немного попозже, как только восстановит сбившееся дыхание и придёт в норму. Слабость по всему телу начинается ощущаться отчетливее, Скарамучча выходит из Итера и устраивается у него под боком, обнимая за талию. Сегодня вампир впервые за мучительно долгий месяц чувствует себя по-настоящему хорошо.