Валеты могут и без королей

— Где. Чёртовы. Жёлуди. — Феликс смотрит сверху вниз, но так агрессивно, словно сейчас вцепится диким клещём. Пик вздыхает и трёт лоб, утомившись от допроса с пристрастием в пять утра. Он уже искренне жалеет, что вчера заварил всю эту драму. А ещё жалеет, что живёт с восемью клонами. Но если бы Зелёнка не прихватил один клятый каштан, а Зонт не захотел бы в три ночи этот каштан найти, все было бы законно и тихо. — Окей. Вару взял с собой каштан. Теперь ты оставишь меня в покое? Я буду очень признателен. — пытается перейти на интелегентность Пик, выкладывая речь как настоящий джентльмен, но Феликс непробиваем, словно щит. — Я также буду очень признателен, если ты мне объяснишь, как отпустил этого оборванца с каштаном. Король смотрит в пространство, не видя предметов, и в мыслях просто матерится, не разделяя решения судьбы дать ему таких собратьев. — Ты так говоришь, будто каштан — ценнейший и дражайший экспонат, а Вару — пират Карибского моря, уплывший далеко в Тихий Океан. — не сдерживается фиолетововолосый, и высказывает всё, что думает. — Что ты пристал ко мне? Я, по-твоему, должен был схватить зелёного и в лицо ему проорать «быстро каштан вернул, негодяй»?! Он подумал бы, что я умом двинулся! (Особенно после нашего поцелуя) — И правильно подумал бы. — бурчит Феликс, переводя тему, потому что у него не осталось аргументов. Пик криво улыбается, ведь червовый валет всегда использует данный манёвр. — Всё, иди. Не беси меня. Нам ещё психолога через пару дней нужно навестить. Пик уходит и всё время саркастически кланяется, ведь он слишком раздражён и хочет понервировать блондина. Но тот лишь смерил пикового взглядом «эм, ты дурачок?», взмахнул своим острым кончиком носа и гордо потопал к себе в комнату. В эту ночь никто из клонов так и не заснул. *** — Слушай, Зонтик, что вчера случилось? Данте смотрит, как всегда, расслабленно и как будто пьяно — настолько спокойны его глаза. Свои алые волосы пальцами теребит, моргает через раз и очень медленно. Маленький треф косится на него тупо, будто бубновый не смешно отшутился. — Дядька Вару стырил мой каштан. — прямолинейно пробурчал себе под нос ребёнок, в недоверчивом жесте скрестив руки. Данте сначала задумчиво пару секунд пялится, словно обдумывая, а потом ка-а-ак захохочет! — Ахаххахахахаха! Уже «дядька Вару»? Зонт, ну ты красава! Зонтик молчит и пронзает своим пустым взглядом, как всегда слегка нахмурившись, но бубновый Король — человек в себе уверенный, и продолжает смеяться от души. Резко в комнату залетает Феликс с ошеломлённый лицом. — Снег! — истерически выкрикивает блондин, ладонями прижав рот с двух сторон (видимо, чтоб лучше было слышно), а затем бежит из комнаты, скользя носками по полу, словно напившийся валерьянки кот. Лицо трефа становится яснее, и он чуть не падает, когда увлечённо и аккуратно, будто остерегаясь, слазит с дивана в гостиной. Мальчишка робко идёт к окну на носочках, думая, что снег — что-то живое, и боится спугнуть. Данте складывает руки в замочек и тянет умилительное «ууу». Зонтик подкрадывается к окну… И неожиданно радостно охает, прикрыв рот своей маленькой ладошкой. Белые снежные хлопья кружатся, серое небо пледом накрыло город. Дорожки и улочки постепенно покрываются тоненьким искрящимся покровом. Глаза мальчишки блестят, будто он увидел невероятное чудо, а зрачки бегают. — Лепестки белых роз летят! — шокировано и весело вскрикнув, тыкает ребёнок пальцем в окно. Данте низко смеётся и пошатывает головой. — Нет, мой маленький, это снежинки. — объясняет он с мудрым лицом. Зонт вздрагивает, когда большая снежинка прилепляется к окну и пытается потрогать её. — Не выйдет, то с другой стороны стекла. Зонт мечтательно вздыхает и не сводит взгляда с окна. Как же это красиво — декабрь.