сухоцветы в книгах.

мы держимся за свои сказки до тех пор, пока цена веры в них не становится слишком высокой.

— ренсом риггз, «дом странных детей»

глава первая.

мальчик-веснушка в янтарных лучах осеннего солнца.

ярко-оранжевые листья почти бесшумно опадают на землю, все птицы, казалось, улетели далеко-далеко, туда, где греет солнце, даря каждому свой луч света. за окном ни души. лишь звуки штрихов, что совершались тёмноволосым мальчиком о бумагу, нарушали тишину. но вот уже спустя считаные секунды в лицо нарисованного парня отчаянно вдавливают большим пальцем вишнёвую жвачку. — отстой, — сказал хёнджин и отбросил альбом. парень неохотно сползает с подоконника на пол и задирает ноги кверху, рассматривая пушистые носки. поболтав ими в воздухе, перебрав свои волосы у себя же в длинных пальцах, брюнет резко поднимается с серого коврика с белым узором, на котором он лежал, от чего в глазах начинает темнеть, и виднеются прикольные звёздочки. тогда он неугомонно кружиться сначала по часовой стрелки, потом — против, когда волшебный эффект пропадает из глаз, хёнджин всё-таки подходит к заваленному какими-то тетрадками с кляксами столу и тянется к полке за стопкой виниловых пластинок, аккуратно вытягивая ту, что с песнями битлз. он вставляет её в проигрыватель, а сам возвращается на подоконник, с которого свисает потёртый узорчатый плед, а по бокам располагались пару подушек. там же находит книгу достоевского «преступление и наказание», что отдал ему случайный мальчишка в начале сентября во дворе, сказав, что не хочет читать школьную нудятину. а паренёк забавный такой был: волосы светлые-светлые, бархатная серая резинка собирала их в смешно-торчащий хвостик на затылке, весь в свитер с узорчиками такой укутанный и веснушек уйма. ну просто восьмое чудо света ходячее. хван непроизвольно улыбнулся, вспоминая этого чудика. а ещё это напомнило ему о том, что он так-то тоже школьник. да, на домашнем, но разве это что-то меняет? хёнджину было плевать, как он учится — очно или из дома. какая разница, где прогуливать? вот и он не знает. а ещё он не знает или не хочет знать, когда последний раз в его желудок попадала нормальная пища, а не кокакольная или вишнёвая жвачка и кофе, завариваемый каждую ночь, потому что именно в это время к нему приходило вдохновение. но всё-таки живот противно урчит, от чего парень поднимается со своего излюбленного места и, пошатываясь, направляется к лестнице, чтобы спуститься на первый этаж и приползти на кухню за новой банкой кофе и сливками, ибо его комнатные запасы предательски иссякли пару дней назад. но желание не выходить из своей комнаты настолько было сильным, что судя по всему, еле двигающийся мальчишка провел несколько дней вообще без еды, кроме как различных жвачек, которые занимали отдельное местечко в сердце джинни. не найдя заветной жестяной банки, что обычно стоит в шкафчике, парень расстроился и начал рыскать по всем полкам в поисках съестного. по итогу были найдены только соусы для лапши, банки с соленьями и гора фантиков, оставленных им же ещё в первый день после отъезда деда в город. — ну зашибись, — проворчал парень, — дед у меня ещё тот умник, он видимо забыл, что с внуком живёт. хёнджин проскользнул на носках по паркету в прихожую и начал потрошить карманы курток. поиски прошли не без успеха, и брюнет уже вприпрыжку (откуда у него только силы взялись?) потопал наверх в свою комнату, чтобы натянуть безразмерный свитер молочного цвета, который когда-то связала ему бабуля, и джинсовый комбинезон с широкими расклешенными штанинами. он оторвал очередной кусок жвачки, первой попавшейся под руку, перекинул через плечо свою огромную вельветовую сумку, в которую он зачем-то упаковал ещё недавно игравшую пластинку битлз и залез на перила, быстро скользя по ним. вот дурачок. затянув потрёпанные шнурки на коричневых кедах, он выпрямился и взглянул на свое отражение в зеркале. спустя несколько минут на его длинных волосах красовались беленькие заколки с цветочком на конце, набор которых он когда-то давно нашёл на одной из площадок. выпустив пару прядей на лицо, джин вышел, закрыв за собой дверь, и побрёл через всю улицу деревни к маленькому ларьку за пачками рамёна, рузиками и несколькими пакетиками кофе три в одном, ибо на целую банку и коробку молока ему попросту не хватило бы тех денег. он и так наскрёб их с божьей помощью, проверяя каждый карман. кстати в бога парень верит слабо. солнце слепило глаза, окутывая всё находящееся на улице золотым цветом, жалко, что почти не греет. лёгкий ветер немного поддувает за шиворот, образуя мелкие мурашки, что топтались по спине парня. тут он решает достать свой фотоаппарат, чтобы запечатлеть такой прекрасный момент своей жизни, которых было немного, по крайней мере так казалось самому хвану. наверное, этому аппарату больше лет, чем хёнджину, но его это не волнует от слова совсем. главное, что потом эти полароидные картинки будут висеть на стене, или будут вклеены в альбом, ну или же будут лежать в коробочке со всякими побрякушками, по типу заколок, что сейчас приколоты к волосам мальчишки. вот уже он поворачивает объектив на себя, чтобы сделать фото, но тут же замечает того парня-веснушку, который книгу ему подарил. всё так же в огромном свитере и с забавным хвостиком. вот чудной. — э-эй, чудик! — окликнул его хёнджин, но никто не обратил внимание, — мальчишка в свитере, чего молчишь? — так ты это меня звал «чудик»? — повернулся парень. — кого же ещё? тут особо-то и позвать больше некого. — и то верно, — он хохотнул. — я кстати тот парень, которому ты книжку вначале осени отдал, помнишь? хёнджином звать меня. — ещё бы! мне потом таких оплеух отвесили за то, что я книгу из школьной библиотеки не пойми кому вручил. — из школьной? — удивился хван, — откуда же у тебя такая, если у нас тут и в помине школ нет. — моя бабушка работает директрисой в ближайшей городской школе, а я туда не хожу, потому что далеко каждый день ездить, просто прикреплён, а так дома учусь, точнее она заставляет меня учиться, оттуда и книги по школьной программе возит, а эта, ну наст-о-о-лько скучная, — тянет он и делает акцент на последних двух словах, — что я и придарил первому встречному, что на школьника похож. — интересно однако. я вот сегодня её в руки взял и про тебя вспомнил. думаю «ну и чудной же парень попался», поэтому и звал чудиком. так зовут-то тебя как, мальчик-веснушка? — феликс я, — улыбнулся парень, немного поморщившись от солнца, и стал похож просто на ангела, что с небес спустился. уж очень ему шёл этот золотой отлив солнца. — а куда идёшь-то? — до ларька, а то дед в город уехал, а еды вообще не оставил, — засмеялся парень, — он у меня со своими причудами. — не против, если я составлю тебе компанию? — замялся немного феликс. — без проблем, но есть два условия, — хёнджин нелепо рассмеялся с того, что сам только что сказал, а вот мальчик-лучик внимательно слушал, — мы подружимся, и я сфотографирую тебя на янтарном свете палящих лучей! идёт? — конечно, идёт! и два озорника побежали в сторону магазинчика, играя в догонялки и весело смеясь, пока ветер развевал их волосы, создавая картину похлеще мона лизы. — фел-и-и-кс! — кричит хван в порыве бега, пытаясь не задохнуться и не упасть без сознания прямо на дороге, — беги ко мне скорее! —я выиграл! выиграл! — ликовал он, активно прыгал и поднимал руки наверх, направляясь в обратную сторону. брюнет же тяжело дышит, опираясь на свои колени, чтобы перевести дух. — ну ты и шустрый, я, даже если бы всё это время ел, а не сидел на одних жвачках и кофе, всё равно не догнал бы. фу-ух. — а чего не кушал-то? — сначала желания не было, а как появилось, то обнаружил, что еды-то в доме нет, кроме этих солений противных, — и он скорчил смешную гримасу, — а вообще, я позвал тебя, чтобы фото сделать, — парень начинает в очередной раз доставать свой старенький фотоаппарат, а феликс немного засмущавшись, пропустил наружу красноватый румянец. — смотри сюда-а-а, сейчас вылетит птичка! — шутя говорит джин. и весь серьёзный настрой мальчика-чудика пропал, он начал смеяться, оголяя свою лучезарную улыбку и превращая глаза в два полумесяца. — снято! — и парень начал радоваться, скакать как ребёнок, хотя сейчас он чувствует себя самым что ни на есть настоящим ребёнком, любуясь такими мелочами, которые всегда многое значили в его обыденной жизни. теперь он подбегает к ликсу, несильно стукая по плечу со словами «ты вода!» унося свои ноги по направлению к ларьку, в это время поворачивая объектив камеры на себя, чтобы поймать такой живой кадр. вот уже двое мальчишек мчатся за угол, чуть ли не врезаясь в здание. оба тяжело дышат, покрываясь всё сильнее алым румянцем, стараясь сильно не смеяться, иначе попросту не хватит воздуха. спустя пару минут хёнджин пытается открыть дверь, как можно сильнее сжимая фаланги тонких пальцев, а ликс, схватившись двумя руками поверх ладони хвана, тянул дверь изо всех сил. её всё же удаётся открыть и оба вваливаются в помещение, как медведи в свою берлогу. — здравствуйте, — всё ещё с отдышкой говорили они в один голос. — ты чего покупать-то собираешься? — интересуется ликс, рассматривая товары на прилавке. — лапши заварной побольше, кофе в пакетиках и что-то пожевать, — смеётся хёнджин. — какой ужас, ну и рацион у тебя! — заладил феликс, — ты поэтому и в догонялки проигрываешь, — подкалывает он парня. знал бы только парень-веснушка о том, что хван не ел добрую такую неделю, было бы уже не до шуток, — так, у меня есть идея получше. твой дедушка скоро возвращается? — пока не особо понимаю к чему это, — он улыбнулся, — нет, через полторы недели минимум, а что? — так-с, на сколько лапши тебе хватит денег? семь штук получится купить? - феликс всё больше интриговал джина. — да мне на неделю вполне хватило бы трёх штук, но на семь пакетиков мне точно хватит, — хёнджин не мог найти ключ к разгадке затеи этого чудика, но чувство неизвестности его манит всё больше и больше. — отлично, тогда покупай скорее! — этот парень буквально светился от своей задумки. вот они уже выходят из ларька с сумкой, забитой пакетами доверху, хёнджин всё ещё пытается понять, что решила учудить эта веснушка, но все его мысли обрываются из-за ликса, который начинает кружиться под солнцем, плавно уходившим в закат, одаривая этих двух счастливчиков самыми сладкими, карамельными бликами. они оба смеялись, прыгали, кружились, ежесекундно щёлкая кнопкой фотоаппарата. в какой-то момент коричневая сумка остаётся лежать где-то в траве, в то время как феликс с хёнджином взялись за руки и начали раскручиваться, запрокидывая голову назад и крича так звонко, что слышала, наверное, вся деревня. все, кто уловил ушами этот визг, наверное сейчас думают, что кого-то прямо тут убивают, но на самом деле два самых нелепых, зато счастливых балванов кружатся так быстро, что пыль поднимается большими клубами, затмевая такой прекрасный вид друг на друга. они постепенно останавливаются, сново часто дышат, как и часом ранее, догоняя друг друга, и смотрят прямо в глаза, утопая в бездне. им было хорошо. хёнджин не чувствовал себя так уже давно, скорее всего, с самого рождения. он подходит ближе к ликсу и, немного неуверенно, как бы спрашивая разрешения, начинает выводить каждую точечку-веснушку, соединяя их словно звёзды в целые созвездия, как самый настоящий астроном, а те в свою очередь рассыпаются в огромные вселенные под тёплыми лучами такой же большой и раскалённой звезды, но она ни за что не сравнится с хоть и маленькими, но зато самыми манящими небесными светилами. ликс морщится, привычка. — хёнджин, побежали, скоро стемнеет! — хватая его сумку с травы, убегает ликс вперёд, чтобы новый приятель не заметил багряных щёк, что залились краской от смущения. казалось бы, что тут такого? просто дурачились, просто наслаждались друг другом, но что-то заставляло трепетать сердце, сжиматься до самых маленьких размеров, но в то же время оно готово было взорваться в любой момент. чудеса, да и только. они добегают до той самой клумбы, у которой ребята пересеклись. она была усажена различными цветами, которыми ещё днём феликс наслаждался в одиночестве. — х-ё-ё-ён, иди сюда, — зовёт его мальчик, — полюбуйся на эту красоту! — мальчишки стоят молча, вдыхая душистый аромат, растворяясь в моменте, — знаешь, почему мы остановились именно тут? — начинает младший. — ну и для чего же? — парень наклоняет голову, показывая, что весь во внимании. — это дом, в котором я живу, — ликс тычет пальцем. — а это рамён на всю неделю, — он указывает на огромную сумку друга. — а это я, — показывая на себя большими пальцами, двигается к окончанию речи. — который совсем один в этом доме на две недели точно. это я, который сохранит воспоминания этого дня глубоко-глубоко в душе. и наконец, это я, который хочет провести эти две недели с тобой, наслаждаясь каждой секундой, не думая о каких-либо проблемах, — выдохнув, феликс внимательно следит за реакцией друга, боясь, что тот вдруг откажет. всё таки это первая их нормальная прогулка спустя столько времени после лета. хёнджин не может подобрать и слова, просто крепко обнимает товарища, сжимая сильно-сильно во вьющихся руках, и произносит искреннее «спасибо тебе», — чувствуя, как слёзы наворачиваются на глазах. он быстро вытирает последствия нежностей со своих щёк и окунается прямо в глубь этих тёмных глаз-озёр со словами «пойдём скорее внутрь, осенние вечера довольно холодные» после чего снимает свою сумку с плеча ликса, что вновь сияет своей улыбкой, будто освещая потёмки улицы. — а я быстрее! — кричит хван, заливаясь хохотом…