Кризис омеги.

Звон в ушах, это так и должно быть? Такое ощущение, будто черепная коробка прямо сейчас треснет от такого напряга. Дети в классе очень громко шумели, играли, но такая активность была из-за предстоящих результатов о принадлежности в этом мире. О чем они? Верно, деление людей на три пола: омег, альф и бет, пол узнавали в возрасте тринадцати лет, в самый такой пик. Альфы — что-то вроде самых крутых в этом, в основном, ими были мужчины, бет — среднее, а омеги — низшее, поэтому чаще всего ими оказывались девушки. Поэтому, когда в семье рождалась омега-парень, то это сопровождалось не самыми хорошими последствиями. Конечно, дабы создать семью, нужно две особи, но чтоб найти состоявшегося человека, это ещё нужно постараться, уже давно все поняли, что омег воспринимают как кусок мяса, не более. Так же и с близнецами, коли родились в одно время, значит и будут относиться к одному классу, а это не могло не радовать родителей. Но сейчас мы говорили о крикливых детях и так далее. Конечно, во время результатов теста у мальчишек все было куда очевидно, оба альфы, оба сильные люди, а это было таким счастьем для матери, что она чуть ли не плакала, была рада, что два любимых сына смогут стать «великими», ведь такое пока досягаемо лишь альфам. Но даже здесь медицина могла ошибиться, дав один пол двум близнецам лишь по их нереальной схожести, а также по гендерной принадлежности. Это стало очевидным только тогда, когда один из них начал себя крайне некомфортно чувствовать: головокружение, учащенное сердцебиение, жар и, соответственно, тиснение в паховой зоне. А что спасает? Верно, подавители. И, к великому сожалению, именно Цукасе пришлось стать узником такой злой судьбы, да и сам новостью был немало ошарашен, когда ему стукнуло лет пятнадцать-шестнадцать. Как ни странно, но именно в этот возраст ему стало не по себе, поэтому решил сдать повторные анализы, чтоб убедиться в обычной лихорадке, какой-то болезни. Но, увы, слова врача стали будто приговором: «Так Вы омега.» Как так генетика смогла сыграть, что один из близнецов альфа, а другой вообще омега? Даже не бета, а именно омега. На младшего Юги обрушился ужасный поток мыслей, а именно то, как ему придется скрыть свою маленькую принадлежность в этом мире. Он удивлялся той самой безответственности врачей, что в детстве ему сказали одно, а оказалось совершенно другое. Как на это отреагируют родители? А что самое главное, как на это отреагирует Аманэ? «Ты омега? Ужасно, у меня самый худший брат-близнец.» — примерно такое крутилось в голове Цукасы, после чего он бьет себя ладонями по щекам и тяжело вздыхает. Благо, что все равно в этом мире находились какие-то дилеры, продающие нечто запрещенное, как духи, покрывающие феромон на чужой, сигареты, которые способны выдержать «феромоноатаку», как раз таки отдающие феромоном бет, поэтому этот дым альфы не очень переносят. А ещё таблетки, которые могли бы усиленно подавлять период течки, но чем чаще он их будет употреблять, тем проблематичнее будет сама течка, тем более это смешивается с ароматом духов, дыма и так далее. Нет, никому нельзя об этом знать, нужно терпеть, пусть и до смерти. — Цукаса-а! — кричал один из одноклассников, дергая несчастного Юги за плечо, который устроил себе просто неимоверную гонку между мыслями и то, что ему придется делать в будущем, чтоб себя обезопасить. Его сморило, почти уснул, поэтому его так усиленно трясли на месте, но выдают следующее: — Чувствуешь-чувствуешь? Сладковато-приторный запах, кажется, у девушки начинается течка. — Что, правда? Мне очень жаль её. — Вот ведь, интересно, кто её получит, сейчас ведь весна, как раз сезон, хотелось бы стать этим счастливчиком! — Юги только пришлось усмехнуться, снова взглянув на одноклассника, а потом на предполагаемую жертву. Верно, если узнают, что ты классом ниже, как тут же на тебя организуют чистую охоту. Это было несколько отвратительно, хотя, черт его знает, возможно, это даже для них была своего рода награда. Только вот Цукасу это ничуть не радовало. Все уже крутились вокруг девушки, это даже раздражало, стоило только представить подобную ситуацию с собой, злость сразу же нарастала, как и звон в ушах. Все негативные мысли тут же пропали, когда к парте младшего подошел старший, весь стресс, раздражение, негодования как рукой сняло, а улыбка расползлась по лицу. Верно, единственным «лучиком света» был брат, с которым и хотелось оставаться всю свою жизнь. Аманэ не был каким-то типичным, даже ко всем остальным омегам, бетам он относился с уважением, аккуратностью и не смотрел с каким-то презрением. Он был слишком идеален. Но даже от него приходилось несколько… отстраняться, чтоб не произошло каких-либо летальных последствий. — Пойдем перекусим? — Цукаса тут же подорвался и просто ушел вместе с братом в сторону буфета, лишь бы подальше убраться от этого класса. Шел рядом с ним, приходилось периодически прикрывать нос рукой, ссылаясь на то, что либо простыл немного и сейчас чихнет, либо… ещё не придумал, поэтому оставляем это все на чих. Но причина такого поведения была одна: поскольку омеге свойственно искать партнера по запаху, то чувствительность носа была ужаснейшей и, как бы отрицать не хотелось, младшего очень влек запах близнеца, даже не знает, как объяснить, но это вызывало ощущение безопасности. Но и нельзя, чтоб брат узнал об «омежьей сущности.» Худшего сценария и не придумаешь. Весь путь до буфета Цукаса молчал, что было вполне ему не свойственно. Раньше он мог что-то без конца рассказывать и не важно, насколько нужна была вся эта информация, но Аманэ слушал всегда и даже комментировал, а тут просто идет молчком. Это немного встревожило. Что-то случилось? Кто-то обидел? Просто настроение плохое? Хотя, вроде из дома выходили, то был все таким же активным. Наклонившись немного вперед, чтоб посмотреть на задумчивое лицо брата, тот даже помахал ладонью перед ним. — Цукаса, все в порядке? Ты сегодня какой-то не такой. Он вздрогнул, такой жест был неожидан, либо сам младший был настолько дерганный от всей этой истории, что каждое действие становилось угрозой. Кажется, вся эта ситуация с омегой его чуть-чуть напугала. Натягивает на губы привычную улыбку, хихикает, а после немного толкает в чужое плечо: — Все отлично! Что может быть не так? — Больно тихий сегодня. — Правда? Я не заметил, но, возможно, что просто устал. — Только начало учебного дня, а ты уже устал? Тогда мне не нужно было переживать. — На этом Аманэ лишь легко вздохнул, успокоившись, будто все нормально. Цукаса вновь посмеялся над этим, а потом уводит взгляд куда-то в сторону, поджав губы. Какая жалость, что он так и не сможет рассказать даже своему любимому Аманэ о том, что с ним происходит. В буфете было довольно много людей, худшее место для носа, мало того, что многие так и не научились контролировать свои феромоны, так ещё это смешалось с запахом еды. Тошнило. Младший накрывает нос ладонью и немного хмурится, начиная недовольно ворчать. — Вроде уже не дети, а все равно отвратительно пахнет. — Цукаса, у тебя настолько чувствительный нос? Я чувствую только запах еды. — Верно, ты же не особенный! — нашел время постебаться, усмехаясь, пока ему по затылку не прилетает слабый удар, но сыронизировать боль надо было, — Я пошутил! — Почему я вообще волновался за тебя? — недовольно цокает языком и наконец дождавшись своей очереди, берут буквально что-то на быстрый перекус. Усевшись за один из столиков напротив друг друга, Цукаса все же решил начать тему, которая, возможно, могла его так же затрагивать. — В классе ополчились на одну девушку, как только узнали о её течке, все сразу начали феромоны включать. — Странно, что этим решили заняться в таком людном месте. — Это мерзко. — Мерзко? И это говоришь ты? Теперь я снова сомневаюсь, что с тобой все хорошо. — Со мной все нормально. — Немного обидевшись, произнес. — Хорошо, не суть, но, знаешь, я бы тоже хотел найти себе кого-то «особенного.» — А-а, точно, братец, ты все мечтаешь о той самой любви, тебе сколько лет? — Не смейся над этим! Мило улыбнувшись старшему, Цукаса даже потянулся к чужой руке, чтоб её коснуться, пока брата не окружил резко какой-то круг людей. Думаю, примерно так и закончился их «забавный» разговор о жизни, а дальше досидели остальные уроки. Это было настолько скучно, что рассказывать лишь тут о снах можно, пока младший Юги проспал все эти занятия, вопрос остается в одном, как его не отругали ещё за такой проступок, но не всем ли все равно на это? Дома стоял уже другой порядок дел, можно было немного расслабиться, но принимать в тайне таблетки приходилось. Пить их нужно было регулярно, не пропуская, иначе ожидается мгновенная течка, конечно, это довольно странно, ведь от них становится только хуже, но если бы Цукаса их не смешивал с сигаретами, то все вполне было бы нормально, увы и ах. Закрывался в ванной и пил эти пилюли по две-три штуки за раз, как это либо было прописано, либо ему так сказали. — Цукаса! — не постучавшись врывается Аманэ, смотря на своего близнеца с улыбкой, которая потом спала и виднелось лишь непонятное удивление. Как тут не удивишься, если парень, что напротив него, стоит в каком-то испуганном состоянии, так резко побледневший. В этот момент младший проклинал абсолютно все: таблетки, свою судьбу, а что самое важное, так это дверь, которую он забыл запереть. — Что такое? Ты почему такой бледный? — Ах, эм… — потом он опускает взгляд на кафельный пол, где лежал выпавший с рук блистер. Это и замечает сам Аманэ, наклонившись к ним, чтоб поднять спокойно, в отличии от Цукасы, который буквально метнулся к ним, стараясь выхватить. — Таблетки? Это… — От головы. — Не дает дочитать брату название и тут же убирает пластинку в карман домашних штанов, нервно сглотнув. — От головы? Но почему ты мне не сказал и почему в ванне. — Помнишь мое странное поведение сегодня? Просто побаливает голова, а я не хочу тебя беспокоить! — Ты не врешь? — Честно-честно! — после этого старший лишь сказал «ладно» и оставил брата одного, а тот лишь так облегченно выдохнул, словно смерти только что избежал. Быть настолько скрытным и так врать ему явно тяжело, потому что как минимум он никогда этого не делал. Все это обошлось, а лишних вопросов не поступало, казалось бы, что вся жизнь уже наладилась и он продолжит скрывать свою настоящую сущность. Ну или он думал, что все наладилось. Из-за всей этой напряженности Цукаса стал забываться и один из таких дней стал самым омерзительным. Первый промах: духи с феромоном. Они были оставлены на той самой ванной полке, в момент, когда испугался собственного брата. Хотелось сматериться. Преддверия течки, подавители так сильно уже не спасали, по крайней мере феромон начал просачиваться. Как прямо сейчас. В школе. Сладко-приторный запах персика. Конечно, никто не мог понять от кого, но явно никто не мог подозревать Цукасу. Он же парень. Но все равно находились умники, которые умудрялись выцеплять несчастных омег, чтоб побыть с ними… наедине. Пока Цукаса шел по коридору, устало потирая свой затылок, ему умудрился кто-то преградить путь, а потом и вовсе зажать у стены. Тот парень явно не стал церемониться, тыкаясь носом сначала в плечо, а потом в шею, вызывая у второго крайне неприятную дрожь. Младший остолбенел и сначала даже не понимал, что происходит, похоже из-за собственной сонливости. — Кто бы мог подумать, что «альфа» резко окажется самым симпатичной омегой, так ещё и парнем. — Чужие руки со стены спускались на плечи, крепко сжав пальцами, чтоб Цукаса мало ли не вырвался. — Ублюдок, рехнулся? Девушки неужели отши… — но потом и двинуться было тяжело, потому что столь омерзительный запах альфы буквально начал давить не только на нос, но и ещё на само сознание. Становилось не по себе, но и держаться тоже надо было, чтоб мало ли не дать слабину всему этому омержению. Пытался усиленно его оттолкнуть, но одноклассник был настолько сильным, что все сильнее и сильнее сжимал бедного парнишу. Но, о, Боги будто услышали его, но и одновременно нет, ведь в этот момент появился Аманэ, который во-первых смог отцепить накинувшегося на младшего, спрятав за своей спиной, но и он же не без носа, тоже чувствовал запах, который так очевидно шел от брата. — Ты с ума сошел? На кой черт ты накинулся на него? — с возмущением, но спокойным тоном спрашивает у альфы Аманэ, продолжая закрывать собой Цукасу. — А ты не видишь? Он же омега, так ещё и совсем один. — Идиот? Он не может быть омегой, поскольку мы близнецы как минимум, а второе то, что он парень. — Может не чувствуешь, потому что сам такой же? Дальнейшее Цукаса уже не мог слышать, от чужого запаха ему было настолько плохо, что вся дальнейшая ссора была, как из-под воды, а в глазах все темнело и темнело. Ударяется головой об плечо Аманэ и пытаясь всячески как-то удержаться за стену, просто начал падать, потому что стоять на ногах уже было невозможно. Второй лишь вовремя реагирует и подлавливает: — Цукаса?! Эй, Цукаса, тебе плохо? — придерживает за талию, закинув руку того к себе на плечо, а своей ладонью проводит тому по щеке, но Цукаса лишь ударяет по ней, судорожно вздохнув. — Извини, не трогай, я сам справлюсь. — Попытался отпрянуть, но он только сильнее шатнулся, недовольно прорычав. — Да ты же на ногах не стоишь, давай я тебе помогу… — В туалет. — Чего? — Отведи меня в туалет. Конечно, у Аманэ вопросов стало только ещё больше, почему именно туда, а не в медпункт, но просьбу выполнил, отведя в мужской туалет. Цукаса тут же начал резко шариться у себя по карманам, пытаясь найти пластинку таблеток, но вот только найти-то нашел, но она была пустая, от осознания стало ещё хуже. Старший лишь стоял рядом и наблюдал, напрочь не понимая, как можно помочь близнецу, а самое интересное и понять не мог, что с ним происходит. Феромон от Цукасы становился только сильнее, его состояние ухудшалось с каждой секундой, ему только и приходилось, что воздержаться от вопросов, но и от «природы.» — Я могу сходить до медпункта и принести таблетки, либо что-то ещё, но может ты уже объяснишь? — Сложив руки на груди, спрашивает и только пристально начинает пялиться, будто таким образом пытается узнать хоть как-то проблему, а позже и решение к ней. — Боже, ты ещё не понял? Тот парень же ясно все сказал… — Так ты омега? — Конечно он бы задал этот вопрос и с такой интонацией, но все равно будто по затылку только что ударили чем-то тяжелым. Цукаса упорно думал, что теперь любимейший брат будет крайне негативно к нему относиться, прямо сейчас просто развернется и уйдет, даже сморщится, но этого не произошло. Он стоял, все так же наблюдал, но выражение лица не показывало отвращения, а скорее обеспокоенность. — Теперь ты знаешь правду, поздравляю, Аманэ! — с сарказмом и смехом произносит, а потом просто начинает умывать лицо ледяной водой, затылок, кисти рук, — А теперь просто проваливай. — Подожди, но… — Я сказал тебе уходить! Конечно, Аманэ понимал такую реакцию, не хотел тоже повышать голос и кричать о том, что он явно не прав, да и все же он не понимал всю тяжесть проблемы, пока они не стали становится с каждым разом хуже и хуже. Юги должен был вот-вот уйти, ну, максимум таки прогуляться до медпункта, пока за дверью не были отчетливо слышны шаги других людей. Аманэ бы просто вышел, конечно, если бы Цукаса в панике не схватил его за шиворот и не затащил за собой в туалетную кабинку. Сначала вроде ничего такого, пока сам не понял, насколько ситуация становилась все более и более… неловкой. Цукаса уселся на крышке унитаза, а перед ним стоял его же брат, опираясь на эту же самую крышку одной ногой, как ни странно, ещё и меж двух других. Конечно, если бы он этого не сделал, то либо бы упал прямо на кафель, либо ещё бы встретился носом с унитазом. — Аманэ, нога давит. — Шепотом произносит, но тот только двинул ногой вперед буквально случайно, из-за чего получил удар по бедру. — Больно, Цукаса! — Не дави так сильно, говорю же… — Нет, уже не выдерживает, просто ткнется лбом в брата, немного задыхаться, а голова вновь кружится. Течка, самое её время, прямо перед ним. Ужасно. Аманэ так же понимал все ужасы ситуации, но помешавшие им люди как минимум не хотели ещё долго уходить, что-то бурно обсуждая, так ещё запах персика начал сочиться с ещё большей силой. — Давай так, я помогу тебе немного, чтоб хотя бы до дома тебя довести, а там будем решать всю проблему. — Хоть какая-то мысль за сегодня более менее адекватная, но все такая же абсурдная. — Родители дома сегодня? — Нет, сегодня оба в ночную смену. — После этого решил взять всю инициативу в свои руки, усаживаясь между чужих ног. Тесно, даже слишком, но ситуацию не изменить до тех пор, пока лишние люди не покинут место. Тут же Аманэ подключил свои феромоны, чтоб подавить чужие и скрыть сам факт того, что на данный момент здесь находится омега, но и из-за этого Цукасе становилось максимально некомфортно, возбуждение лишь росло. Причем у обоих. Не целовал, только начал забираться руками под чужую рубашку, задирая, носом проводил вдоль шеи и поднимался к уху, вдыхая родной запах, но все так же не касался губами. Иногда царапал бока талии короткими ногтями, а потом метнулся ладонями ниже, расстегивая ширинку брюк. Но чем действия Аманэ становились решительнее, тем сильнее он давил феромонами на брата, пока тот даже и звука издать не мог. Кусал свою губу почти в кровь, зажимал рукой рот и даже нос, пока не решил в своей привычной манере выдавить фразу: — От тебя пахнет освежителем для туалетов, романтично, не находишь? Конечно, это ещё как постыдило второго, но и в качестве мести просто с силой надавил на чужой орган костяшками пальцев. Близнец аж пискнул, а потом упал лбом в чужое плечо, похныкивая. — Договоришься сейчас. — Понял. понял я! Прекрати! Из-за этого парни на фоне аж подумали, что им показалось, но особо внимания этому не придали, продолжая о чем-то беседовать. Пока Аманэ всячески ублажал брата, то замедляя, то ускоряя темп своей руки на его члене, умудрялся подслушивать не только еле-еле сдержанные стоны ближнего, но еще и разговор вне кабины. Пока те парни очень бурно обсуждали период весны, омег и кто да как с кем хочет, то ему стало резко жаль не только всех низших, но и как-то приревновал, лишь от одной мысли, что на его месте мог быть кто-то другой с его близнецом, что звучит, кстати, максимально странно. Из-за этих мыслей он все же позволил себе поцеловать сидящего в висок, да и Цукаса был уже на грани, как бы сказать, ему бы сейчас сделать предварительный выстрел, чтоб можно было спокойно добраться до дома. Но то, что сейчас испытывал Цукаса, это тяжело словами передать, ведь мало того, что он боялся раскрыть свой пол брату, который мог просто осудить его и бросить, так он прямо сейчас сидит между его же ног, мастурбирует, ещё и в висок целует. Водил рукой вверх-вниз, то сначала замедлялся, то потом опять ускорялся. Ситуация становилась максимально нереальной, даже слишком. Но и от этого было спокойнее, что, все-таки, это происходит с любимым Аманэ, значит, можно и самому быть откровеннее. Он потянулся к его паху рукой, если бы её не перехватили. — Стоп, не надо. — Резко так притормозил его, убирая руку и посмотрел в глаза, будто бы пригрозив чем-то. — Но почему? — Мы сейчас с твоей проблемой справимся, потом все остальное. — Тебя даже эгоистом не назовешь из-за этого, просто позволь мне. — Не здесь. — Такое уверенное «не здесь», из-за которого младший усмехнулся и уже явно предполагал, что попробует отыграться в более уютной обстановке. Только вот чем дальше все это дело заходило, тем наглее становился Цукаса, потому что спустя короткое время уже требовал поцелуя в губы. Но, к сожалению, из-за того, что были раздражители, то приходилось терпеть и слушаться брата. Темп стал быстрее, ещё немного и младший кончает в ладонь близкого, еле-еле сдержав свой стон, а ещё чтоб случайно не ударить ногой по дверце кабинки. Правда весь этот момент хотелось тянуть до последнего. Пока что процесс течки был заторможен, но явно не на долгое время, потому что одной дрочкой здесь не обойдешься. И, когда нарушители наконец покинули туалет, то Аманэ выползает из-под брата, выходит из кабинки и моет руки, судорожно вздохнув. Он сам не понимал всю суть происходящего, но то, что у него буквально горело все лицо, так ещё и уши — та ещё очевидность. Цукаса же испытывал двоякие ощущения, ведь мало того, что ему на некоторое время стало легче, так ещё и это не произошло с каким-то подонком, а это вполне могло случиться. Но он был такой же красный, такой же смущенный, хоть и пытался это скрыть под какой-то глупой улыбкой, пока сам приводил себя в порядок. — Только об этом никто не должен узнать. — Пробубнил старший, хоть и сам был инициатором всего этого. — Ещё ничего серьезного не произошло. — Ты издеваешься? — Абсолютно, — вновь посмеялся, а потом пошел к выходу из туалета, — Мы ведь домой? Подожди немного, мне нужно забрать сумку. — Иди уже. Путь до дома был вообще молчаливым, а от этого было до ужаса неловко, кто бы как сильно это ни скрывали, но от произошедшего только-только отходили, да вот ещё оба понимали, что это вообще не конец, лишь начало. Примерно так они и дошли. Я не буду расписывать всю ту тягомотину, где Аманэ утопал в душ, а после себя и младшего отправил, но чтоб по максимуму обезопасить себя, а ещё брата, то пошел в спальню родителей. Зачем? Чтоб найти презервативы. То ли он случайно как-то подглядел, что они лежат в том самом шкафчике, то ли когда искал что-то иное для матери их увидел, раз запомнил точное месторасположение, он уже не помнит. Неважно, сейчас они крайне необходимы. Хотя, если подумать, родители не были так стары, чтоб уже не иметь детей, но… Аманэ нервно посмеялся. Естественно, двух близнецов им было явно достаточно, но из-за сложившейся ситуации им наверное понадобятся ещё дети. Аманэ уже просто ждал самого Цукасу в комнате на кровати, он ещё взвешивал все за и против, но придется использовать отговорку: «Я просто хотел ему помочь.» — Аманэ. — Вот он, стоит в дверном проеме и уже под стать своей роли ведет себя слишком… невинно? Уводит взгляд куда-то в сторону смущенно и… — Эх ты, актер, иди сюда. — Протягивает к нему свою руку, а младший лишь с усмешкой подходит и берется за протянутую ладошку, тут же скрещивая пальцы, садится к нему на колени. Все же, ужасное смущение и неловкость чувствовали оба, тем не менее течка смогла относительно раскрепостить их. Аманэ проводит ладонью по чужому бедру вверх и целует в губы. Сначала это был простой поцелуй, а потом более страстный и глубокий, от которого сердце замирало буквально у обоих. Это было что-то с чем-то, особенно, если этот поцелуй у них был первым, но кто же знал, что произойдет именно в такой обстановке. Темно, освещение было лишь с маленькой лампы в форме круглой луны. Тяжело дышать, возбуждение росло с каждой секундой, было достаточно такого жеста, чтоб избавиться от всей неловкости между ними. Аманэ переваливает его на постель, углубляя поцелуй. Жарко, было не по себе, от простого поцелуя уже становилось невыносимо, это слишком возбуждало. Цукасе ничего не оставалось, как ему поддаться и смять пальцами ткань футболки на спине, постанывать в поцелуй и кусать губы брата, облизывать их, разрывать поцелуй и снова его повторять. Но наконец они смогли оторваться друг от друга, медленно, посмотрев друг другу в глаза. В этот момент уже было неважно в каких отношениях они находились и какую связь имели. Цукаса усмехается, тяжело дышит и сглатывает, немного ерзает под ним и гладит по чужой макушке. — Это было приятно, Аманэ. В этот момент у брата уже горели уши, даже не от самих слов, а от вида своего младшего брата, который так смирно лежал прямо под ним, так ещё и на одеяле, усыпанном космосом. Как-то слишком это дополняло атмосферы. Медлить и просто так пялиться на него он не стал, потому что феромоны лежащего буквально пронзали его насквозь, сдерживаться было очень и очень тяжело, да и если он сорвется, то Цукаса не будет этому против, верно? Он был слишком желанным, слишком нужным. — Ну у тебя и видок, братец. — Естественно, лишь от одного взора и запаха было дурно, даже нос чем-то не заткнешь. Но тут-то даже Аманэ понимал, что ситуацию может взять полностью под свой контроль. — Знаешь, ты сейчас не в самом выгодном положении… — Пока отвлекал разговором Цукасу, то стягивал с него боксеры, усаживаясь удобнее между его ног. — Может, уже начнешь вести себя покладисто со мной? — улыбается и проводит рукой по внутренней части бедра, ниже и ниже… Громкий стон и младший выгибается в спине, схватившись за руку брата. — А… Аманэ! — крепко стискивает зубы, а потом еле-еле свободно выдыхает, посмотрев в глаза. В этот момент стало не по себе, точнее, такого довольного брата видит впервые. Был даже немного напуган, но сердце только быстрее забилось. Все же, брат был способен не только смущаться и дрожать. Растаял, хотелось только больше увидеть его спектр эмоций. Цукаса сжался, когда пальцы брата начали входить в колечко мышц все глубже и глубже, а он только и мог, что жалостно скулить и прикусывать губу. Он уже не контролировал феромоны, как и сам брат, запахи просто смешались между собой. Трясло сначала от непонятных ощущений, а после от удовольствия. — Все хорошо, расслабься, я не хочу делать тебе больно… — Легко тебе говорить, не ты же сейчас находишься в моем положении. От первых ощущений он не совсем понимал, как ему действовать и что делать, лишь сжимал руку и откинул голову назад. Противнейшее головокружение смешанное с удовольствием… Даже не знает, нравится ему это или нет. Аманэ наклонился к нему, целуя в лоб, в губы, стянув резинку домашних штанов вместе с нижнем бельем, начиная медленно входить. От накативших ощущений Цукаса задрожал сильнее, впившись ногтями в плечи брата, разорвал поцелуй и застонал несчастно, кажется, у него даже накатились слезы. Его трясет. Это были совсем новые ощущения и крайне ему непонятные. То ли ему больно, то ли приятно. Конечно, Аманэ хотел их вытереть, но младший резко просто закрылся руками, хныкал. Кажется, он немного испугался. — Цукаса, если тебе больно… — Нет, все хорошо, просто продолжай… — открывает часть лица, все покрасневшее, заплаканное, но они все же продолжили. Аманэ начал медленно толкаться, не заходя полностью, закинув при этом ногу Цукасы себе на плечо. Вздыхает, выкрикивает имя старшего и сжимает пальцами одеяло, попытался повернуться хотя бы немного на бок, но старший его подхватывает и усаживает на себя. Член Аманэ стал чувствоваться ещё глубже, внутри все распирало, а стоны сдержать было все сложнее и сложнее. О, нет, что же ему делать? Так близко, так жарко, так невыносимо, задыхался от переизбытка чувств и ощущений. Из-за течки Цукаса весь промок, поэтому орган уже мог свободно скользить внутри, а ощущения становились по максимуму блаженными. Цеплялся за него, крепко обнимал его, царапал шею, плечи и спину, стонал ему прямо на ухо, порой пытался даже быть тише, но чем глубже и быстрее толкался, тем тяжелее было сдерживать все звуки. Прикусывал палец и смотрел вниз, наблюдая за всем процессом и, поверьте, это было очень смущающе, да и ещё… Его вздохи, вот что было важно, сама течка уже не становилась проблемой. Было видно, как Аманэ наслаждался всем процессом, ему это нравилось, ощущение, будто он был каким-то пьяным, но это скорее от феромонов близнеца. Он сводил его с ума, был слишком хорош. Старший придавал особое внимание рукам младшего, так же целовал в ладошку и пальцы, облизывал меж них, ставя в неловкое положение и покусывал их. Они были самой любимой частью тела. Потом они снова скрещивали пальцы в крепкий замок, вонзая свои ногти в кожу. Кажется, Цукаса сейчас будет в царапинах, если ближний будет так себя вести. — Эй, Аманэ, тебе приятно внутри меня? — убирает локоны волос с его уха и вновь шепчет таким сладким голосом, как его резко насаживают на весь орган. Аж протрезвел и весь вытянулся, вскрикивая. Его будто прошибло током и не только, что это только что было? — Н… Не делай так резко! — по смешному обиделся и посмотрел в глаза виновнику. — А ты не будешь дразниться. — И снова целует, сжав пальцами чужую талию, на которой уже были мелкие царапины от произошедшего в туалетной кабине. Он менялся в лице, хотелось, чтоб его близнец чувствовал такое только с ним, а не с кем-то ещё. Собственнические чувства, так хотелось присвоить младшего только себе и больше никому, хотелось показать всеми способами, что теперь он только его. Вновь опрокидывает на постель и поворачивает к себе спиной, проводя кончиками пальцев по выступающему позвоночнику, заставляя Цукасу выгнуться и что-то прорычать. Эта поза немного смущала, но Аманэ она полностью удовлетворяла. — Подожди-подожди, я хочу видеть твое лицо, Ама… — резкая боль в области шеи и накатившая эйфория. Укусили в затылок, оставив довольно-таки заметный укус и вогнали полностью член. Непонятно, то ли это был только что болезненный стон в подушку или наоборот, но Цукаса достиг своего пика. Верно, на нем только что оставили метку и сейчас просто не понимал, что нужно сейчас чувствовать: тревогу или радость. Хотя, если от него будет идти феромон брата, то все будет нормально? Родители этого не заметят… Если бы не только что начавшаяся сцепка. Сейчас осознал, что когда брат вошел полностью, то вместе с кульминацией оставил свою метку на младшем, после чего кончил и сам Цукаса, соответственно, узел разбух. Тяжелое дыхание, кончики пальцев все ещё немного подрагивали от полученных ощущений, чувств, дак ещё и с такой концовкой, что до сих пор не верилось. Душно, хотелось открыть банально окно, чтоб сделать новый глоток воздуха, но ему этого не позволили. Сцепка могла длиться несколько часов, поэтому Аманэ просто свалился на него, крепко стиснув своими руками и прижал так, что было не двинуться. — Аманэ, ты… — Но, кажется, он уже уснул, либо просто притворялся. Боже, серьезно? Хотя, ему это было простительно после произошедшего… На следующее утро Аманэ просыпается крайне измотанным, ещё и до смешно потрепанным, но как только он вспомнил, что происходило вчера, то тут же подскочил и закрыл лицо руками. Вспых. Нет, это не сон, это произошло и даже не с какой-то там девушкой, а с его родным младшим братом-близнецом. Они взаправду занимались сексом. А потом поворачивает взгляд в сторону прикроватной тумбочки и видит… Нераспакованный презерватив. Вот тут-то он ужаснулся и даже всего словарного запаса не хватит, насколько все плохо. Что теперь будет? Они же близнецы… Когда Цукаса вошел в комнату, то оперся плечом о стену и посмеялся, ведь лицо брата нужно было видеть. Весь вот этот вот страх и удивление. Конечно, не с каждым такое случается и явно не по случайности, а по согласию обоих. — И это не все. — После этих слов поднимает свою футболку и посередине груди красовался достаточно большой шрам, словно туда воткнули кухонный нож. Но это было доказательство метки, доказательство того, что Цукаса теперь принадлежит Аманэ. — Только не говори, что… — Верно, ты вчера меня пометил, — посмеялся и подошел ближе к парню, кладя свои ладони ему на щёки, смотрит влюбленно в глаза, — Теперь, мы полностью друг другу принадлежим.