Полуночный патруль

      Каждый день был похож на какой-то затянувшийся и надоедливый обряд. Дилюк вставал утром после почти бессонной ночи, уставший и недовольный новым днем, через силу улыбался Аделинде, причитающей о его ночных похождениях, завтракал, разбирал кучу бумажек по делам винокурни, а после обеда занимал место за барной стойкой, сменяя Чарльза, собирал вокруг все сплетни и внимательно вслушивался во все, что могло хоть мало-мальски угрожать его Мондштадту. И все всегда было прекрасно, пока не наступало восемь часов — у рыцарей заканчивался рабочий день, а это значило, что один синеволосый капитан кавалерии обязательно появится на пороге таверны в ближайшие полчаса. Сверкнув белозубой улыбкой всем присутствующим, Альберих всегда сперва занимал место у барной стойки, насмешливо называя Дилюка «братцем» и досаждая глупыми подкатами до тех пор, пока в таверне не раздавался запах горелой древесины, а край стойки не обугливался от пиро стихии взбешенного владельца. «Я тебе не брат!» — обычно и привычно всем присутствующим рявкал Дилюк, а Альберих на это строил обиженную моську и уходил травить байки о приключениях к новобранцам за столик, уже через минуту поддерживая общий гогот своих слушателей. Неизвестно, чем был особенный именно тот день: то ли головная боль виновата, то ли чересчур наглое поведение рыцаря, но Дилюк, перегнувшись через барную стойку к лицу бывшего брата, в сердцах крикнул «да иди ты в Бездну!». Кэйя тогда лишь улыбнулся, покачал головой, да вышел из таверны нетвердой походкой. На следующий день на плановую попойку Альберих не явился.

      Полуночному герою оставалось только удивляться этим вечером: всегда спящие на посту рыцари сейчас были бодры, обсуждая что-то между собой. Спрыгнув в кусты неподалеку, Рагнвиндр затих, ведомый желанием выяснить, что же могло так мотивировать этих разгильдяев. — С самого утра? — в полный голос (нет, тишину они так и не соблюдают) удивлялся один из стражников. — Ага, еще у Тиммея видели, он оттуда с кучей каких-то склянок вышел! — радостно вещал второй. — Почему только капитан пошел, а не весь отряд? — А может, это какое-то сверхсекретное поручение Магистра? — Наконец Ордо Фавониус перестали валять дурака и занялись делом, — пробурчал себе под нос Дилюк, в пару прыжков оказываясь на крыше кузницы.       Значило это только одно: капитан кавалерии на задании. Интересно, Джинн все же решила прекратить его ежевечерние попойки? К великому сожалению Полуночного героя, энтузиазм рыцарей поднялся не слишком высоко: у боковых ворот подле таверны оба стражника уже видели десятый сон. Пришлось самостоятельно спуститься за стены и с удивлением не обнаружить даже слаймов. Тишину около спящего города нарушал лишь шум волн внизу и шаркающие по траве шаги. — Кто здесь? — громко спросил Дилюк, доставая из-за спины клеймор.       На свет фонаря вышел… Кэйя. Поначалу Дилюк даже подумал, что это галлюцинация из-за недосыпа: без мехового боа и кучи побрякушек капитана кавалерии можно было узнать с трудом. — И тебе привет, братишка, — насмешливо улыбнулся капитан, делая еще пару шагов вперед, и Дилюк заметил, судорожно осматривая такого странного капитана, что правую ногу тот волочит за собой, а на белой рубашке под прижатой рукой растекается темное пятно. Меч Рагнвиндр убирать не спешил. — Таверна уже закрыта, да? Как жаль, — Кэйя оступается, падая на колени и сплевывая кровь с губ, чтобы в следующую секунду поднять взгляд на Дилюка, улыбаясь окровавленными губами. — Может, нальешь братишке? В качестве исключения? — Ты где был? — наплевав, наверное, на все свои принципы, Рагнвиндр откидывает клеймор в сторону, падая на колени перед братом. Аделинда потом обязательно выскажет за траву на штанах, но это потом. — В Бездне, где ж еще, — все слабее улыбается Альберих, пока Дилюк отрывает край плаща, наскоро перематывая кровоточащую рану под ребрами Альбериха. — Сам же послал. Я даже тебе коробочку с какой-то милой безделушкой захватил. Правда, не открывал еще, — и протягивает шкатулку в золотой оплётке, в которой Дилюк действительно узнает вещь из Бездны, которая вдруг выпадает из руки капитана. — Идиот ты, — шипит Рагнвиндр, подхватывая голову Кэйи и предотвращая столкновение с землей. В сознание Альберих сейчас вряд ли придет, поэтому, рассудив, что тащить этого идиота в собор Барбатоса сейчас не лучшая идея, Дилюк мимо спящих рыцарей прокрадывается в таверну, укладывая Альбериха на диван на третьем этаже. — Я испачкаю диван кровью, — вдруг вздыхает Альберих и пытается перевернуться. — Я лучше в казармы пойду. Меня Джинн завтра на службе ждет. Я ж всего на день отгул взял. — Ты слишком болтлив для раненого, — шипит Дилюк, поливая себе на руки огненную воду из Снежной. Партнер по бизнесу подарил когда-то, но пить это пойло винному магнату — себе дороже. — Лежи и не рыпайся. — Я бы лучше услышал это от тебя при других обстоятельствах, — смеется Кэйя, тут же шипя и жмурясь, вновь зажимая рану на боку. — Она у тебя так не заживет, придурок, — фыркает на него Дилюк, наливая огненную воду в стакан. — Братишка, я хотел выпить, но не так же, — уже с нервным смешком. — Там придется шить, — закатывает глаза Рагнвиндр, впихивая стакан в свободную руку Альбериха. — Пей. Залпом. Иначе больно будет. — В собор с этим не пойдешь, я сам в курсе, — усмехается Кэйя, кривясь от напитка. — Но можно и без этого. Само заживет. — Само не заживет, — констатирует очевидным им обоим факт Рагнвиндр. — Будет больно, — и разрезает небольшим ножиком одежду, отрывая прилипшие куски ткани. Кэйя прикусывает тыльную сторону ладони, дугой выгибаясь на диване. — Сейчас ты мне будешь рассказывать где и при каких обстоятельствах получил каждое из ранений, — строго приказывает Дилюк. — Так хочется позлорадствовать, господин Рагнвиндр? — Мне нужно понимать, что и как тебе обрабатывать, а по изменению голоса буду понимать, нужно ли мне действовать осторожнее. Огненная вода притупит болевые ощущения, но не снимет их полностью.       Кэйя вздыхает, сквозь зубы начиная рассказ, когда Дилюк льет огненную воду на рану под ребрами.       Он не пошел в Бездну неподготовленным, нет. Даже наоборот — набрал с собой восстанавливающих зелий и еще всякого… такого, да. Он прекрасно знал, что в Бездне зелья бесполезны, но надеялся применить их сразу после.       Но чуда не случилось. Первые три этажа удалось пройти с минимальными повреждениями, отделавшись парой ссадин и синяков. И то: то стрела хиличурла плечо задела, то пиро слаймом обжегся, а один раз даже кулак митачурла в солнечное сплетение получил по невнимательности. И казалось бы, тут самое время на третьем этаже остановиться и двигаться обратно, но движим обидой на старшего брата и желанием доказать, что стоит чего-то (того, чтобы быть вновь рядом с Дилюком, но Кэйя в этом не признается), он шел дальше, спускаясь все ниже. С четвертого этажа проблемы посыпались с удвоенной силой, обрушивая на рыцаря ракеты стражей руин, от которых еле спасал тонкий ледяной щит, а гидро маги так и норовили заточить в свои водяные шары, чтобы сразу после Альбериха заморозил очередной крио слайм, а фатуйский агент всадил под ребра клинок. Кэйя тогда собрал последние силы, телепортировавшись за спину агента и побежал, пользуясь секундной заминкой. Этаж за этажом, твари из Бездны не отставали, следуя по пятам, даже когда капитан вышел на риф из портала. Еще портал и он парит на планере над мысом Веры, давая себе наконец небольшую передышку, которая оказалась не слишком долгой: потревоженные хиличурлы, которые в лагере неподалеку уже засыпали, сейчас повскакивали на ноги, уже ища камушки, а некоторые — заряжая арбалеты. Первый камень, брошенный монстриком, прилетает куда-то в район живота, вновь открывая рану на боку, а стрела поджигает планер, вынуждая опасно маневрировать в воздухе, обжигая спину из-за потоков ветра и в конце концов отстегнуть «крылья», не слишком удачно приземляясь в траву. Лодыжка неприятно хрустит, выворачивается как-то неестественно, а хиличурлы уже бегут к своей добыче. Кэйя тянется к запасам зелий, но чувствует лишь рваное дно опустевшей сумки. Кажется, такое уже было, но вновь приходится собрать по крупицам остатки элементальных частиц и отогнать чересчур наглых монстров, а потом наступаем темнота…       Приходит в себя Альберих лишь через несколько часов — когда он выбрался из Бездны, солнце еще светило, сейчас же довольно высоко на востоке сияет круглая луна, отражаясь в луже крови, натекшей с открывшейся раны и так и не впитавшейся в землю. Благо, чурлы уже успокоились и уснули, так что тишину разбавляло лишь хлюпанье слаймов неподалеку, но им до побитого капитана дела не было.       Кое-как добравшись к ущелью Дадаупа, по его расчетам, примерно к полуночи, Кэйя радуется, что лагеря хиличурлских племен здесь расположены достаточно далеко от озера, где Альберих видит свой отражение в ярком свете луны. Меховая шкурка мага Бездны совсем истрепалась да запачкана в крови и грязи так, что это даже Альбедо с его алхимическими навыками не очистит, а корсет и вовсе разорван почти напополам. Жаль, был бы цел — проще было бы пережать рану на боку, а пока приходится скинуть с себя рвань, отцепить многочисленные цепочки, задевающие свежие раны, умыться, сплюнув кровь, и двигаться дальше. — Мне просто повезло, — нарочито беззаботно жмет плечами Альберих, завершая свой рассказ, а Дилюк затягивает последний аккуратный стежок на ране. — Очень, — хмыкает Рагнвиндр. — Сесть сможешь? — а потом смотрит на только законченный шов и сажает Кэйю сам, глубоко внутри даже умиляясь тому, как вечно гордый Альберих-павлин сейчас цепляется за его плечи ослабшими пальцами. — Зачем тогда спрашивал? — недовольно бурчит Кэйя.       Молчание во время обработки и перевязки многочисленных увечий разной тяжести кажется каким-то неуютным и напряженным, но Дилюк мастером разговоров никогда не был, а его брат сейчас слишком устал для болтовни и подает признаки жизни лишь в виде болезненных стонов, когда Рагнвиндр срывает с него очередной кусок прилипшей к ране рубашки, а потом, понимая, что ногам тоже надо уделить внимание — хруст, о котором сказал Кэйя, ничего хорошего обычно не значит. Дилюк пару раз ругается себе под нос на то, насколько узкую одежду предпочитает Альберих — даже чертовы сапоги, но все садится на край дивана укладывая искалеченную ногу себе на колени. На удивление, Кэйя даже не пытается шутить-флиртовать в излюбленной манере, хотя на такую ситуацию даже Дилюк может придумать глупую шутку в стиле своего братца. Однако Альберих лишь опускает глаза, разглядывая повреждённую ногу. Выглядит… плохо, и Дилюк вынужден это признать: лодыжка опухла и вывернута в какое-то странное положение. — Шевелить ногой можешь? — одновременно с вопросом обхватывая сустав обеими ладонями. — Могу, но больно, — тихонько отзывается Кэйя, аккуратно вытягивая стопу для демонстрации. — Это хорошо, — выдыхает Дилюк. — Потому что больно? — поднимает на него наивный взгляд Альберих. — Я конечно знаю, что ты не лучшего обо мне мнения… — Потому что шевелить можешь, — фыркает Дилюк, продолжая прощупывать сустав, наблюдая за сменой эмоций брата. — Значит, что связки и сухожилия не разорваны, но тут вывих. — Ты же умеешь такое вправлять? — Умею, — уверенно кивает Дилюк, не решаясь признаться, что практика была только на самом себе. — Будет больно, терпи.       Он сам не знает, зачем предупреждает об этом. Конечно, это очевидно. Как и то, что Альбериха всегда (и во время отсутствия Рагнвиндра, он узнавал) латала Барбара или Джинн, полностью снимая всю боль. Кэйя кивает, отводя взгляд в сторону, и Дилюк опускает взгляд на собственные руки, аккуратно сжимающие опухший сустав. Громкий щелчок, и кость встает на место, а Кэйя лишь коротко вскрикивает, тут же зажимая себе рот ладонью. Испуганный взгляд бегает по комнате, пока Дилюк осматривает проделанную работу и наконец поднимает глаза на Кэйю. — Слишком больно было? — Рагнвиндр поддается какому-то непонятному порыву, пододвигаясь ближе и заключая Кэйю в объятия, аккуратно и стараясь не задеть свежие раны. Альберих сейчас выглядит слишком уязвимым, со вставшими в глазах слезами, обмотанный бинтами и с дрожащей нижней губой, он напоминает Дилюку те моменты из их детства, где Кэйя так же сидел на пороге винокурни, разбив колени, но никогда не плакал: «мужчины не плачут», но Рагнвиндра никогда не упрекал, хотя тот был тем еще плаксой. — Уже лучше, — Кэйя мягко отталкивает его, так и не ответив на объятия. В своей голове Дилюк успокоит себя тем, что это не он действовал положившись на ложную надежду, а Кэйе просто больно лишний раз шевелиться. — Ногу надо зафиксировать, — сообщает Дилюк, уняв эмоции. Кэйя смаргивает слезы и кивает, слабо улыбаясь.

***

      Новое утро начинается с затекших конечностей и волос, зацепившихся за доску на полу. С громким вздохом переворачиваясь на спину и потягиваясь, разминая мышцы, Дилюк прокручивает в голове события вчерашнего дня и ночи. Винокурня, таверна, патрулирование города, Кэйя… Кэйя. Альберих спит на диванчике, ничуть не потревоженный возней подле него. Визуального осмотра Рагнвиндру достаточно, чтобы убедиться, что швы не разошлись и раны рыцаря больше не кровоточат. Пробурчав себе под нос что-то о том, что «Они так и нашествие из Бездны проспят, эти рыцари», Дилюк спускается на второй этаж, выходит на балкон, коротким свистом подзывая своего ястреба. Где-то внизу картинно вздыхает Донна, когда Рагнвиндр быстро черкает записку о состоянии Кэйи для Джинн и отправляет птицу в штаб Ордо. До открытия еще есть время, да и все равно этим занимается Чарльз, поэтому Дилюк спокойно занимает стойку, соображая небольшой завтрак из имеющихся в таверне ингредиентов и пару кружек кофе. К его возвращению Альберих уже сидит на постели, ошалело осматривая все вокруг. — Если бы у меня не болело все, что может, то я бы решил, что ты мне опять просто снишься, — сообщает Кэйя, когда Дилюк ставит на край диванчика поднос, усаживаясь на пол. — Как ты себя чувствуешь? — с тем, что там «опять», он разберется позже. — Как человек, прогуливающий работу, — смеется Кэйя, рефлекторно прижимая рану на боку. — Я отправил Джинн послание, — отвечает Дилюк, отнимая руку брата от бинтов и удостоверяясь, что те не начали пропитываться кровью. — Она не будет об этом кому-либо рассказывать, но некоторое время тебе придётся провести на винокурне. — Заставишь больного братишку чапать туда пешком? — наигранно-расстроенно. Или нет? — Вечером придет повозка с вином, а потом задержится у таверны из-за неисправности. К тому моменту, как все починят, таверна уже опустеет. — Надо бы Бездну закрыть, — вздыхает Кэйя. — Нехорошо как-то получилось. Риф Маска наверняка кишит монстрами. — Я схожу туда с Итэром и его отрядом, они должны скоро вернуться в Монд, — Дилюк в привычной манере закатывает глаза, зная, что Кэйя тоже будет рваться в бой. — Тебе еще восстанавливаться и никакой Бездны. — Я буду в порядке через пару дней, — недовольно бурчит Кэйя, утаскивая прямо из-под носа Дилюка последнюю шпажку шашлычков. Ну, Рагнвиндр все равно делал их брату. — Через пару недель минимум, — поправляет его Дилюк. — И то не в порядке, а без угрозы твоей жизни. Я тебе новую шкурку крио мага принесу на воротник, только не лезь сейчас в бой. — В Бездне они облезлые, — бурчит Кэйя, обиженно надувая щеки. — А тебе какой нужен? — За прошлым я на Драконий Хребет ходил. Вот там роскошные. Пушистые такие из-за лютого мороза. — Значит, сходим на Хребет, как тебе будет лучше, — вновь закатывает глаза Дилюк, видя, как на лице Кэйи расцветает широкая улыбка. — Тыкнешь мне пальцем в подходящего. И как ты в прошлый раз эту шкуру добыл вообще? — Фей в бутылочках с собой набрал. Не пиро конечно, но тоже сойдет, — жмет плечами Альберих, все еще улыбаясь. — Идиот, — беззлобно отзывается Дилюк. «Идиоты» — вздыхает Джинн в своем кабинете, читая принесенную ястребом записку.