Древо Балета

Тресе никогда в своей жизни не плакала, кроме того дня, когда вышла из древа Балета и узнала, что ее не было пять лет дома, и отца за это время не стало. У нее нет привычки шляться по злачным местам, когда ее душевное состояние ни к черту, все же отец вырастил ее разумной, даже чрезмерно, оттого находясь рядом с тем деревом, с которого начался ее путь одинокого детектива в вопросах мистики, она подставляла лицо ветру и тихо мучилась отрицательными эмоциями. Талагбусао повержен на какое-то время, но что-то же теперь с ее предназначением? Как быть с сестрой, превращенной в кинжал и со всем тем, что она узнала о своем отце? Впервые после стольких лет она может расслабиться и не бороться с нечистью. Хоть один вечер не слушать ни от одной темной сущности «Малышка-Тресе». Свободный вечер. Манила может на одну ночь сама бороться со своими демонами. Александра слишком долго думала, стоя одна в поле напротив Балеты, которую не посещает ни один человек за все то время ее жизни, что она провела в своем мире. Лица всех, кого она потеряла, представали перед ней как живые: мать, отец, коммандер Герреро… Кланы по-прежнему будут выходить из-под контроля, это работа для сильной личности, которая не отступит перед надвигающимся кризисом. Тресе вздрагивает, когда замечает рядом с деревом человека, которого она может распознать как молодую женщину. Русые волосы, тонкие руки и правильные черты лица. Не сущность, не демон, не гном, а точно самый настоящий человек. Александра вздрагивает и начинает щуриться, понимая, что вместе с незнакомкой встретила рассвет. В ее привычках не задавать лишние вопросы, но миловидность этой женщины заставила ее пройти вперед так, чтобы ее было видно. Она и сейчас могла распознать в незнакомке одного из отчаянных мечтателей по тому, как горели ее глаза при взгляде на огромное, красивое дерево. Та, завидев Александру, ничуть не удивилась, а широко улыбнулась, расстилая на земле плед. Тресе сохраняла на лице отстраненность, все же она никогда, даже в детстве не позволяла себе улыбаться. Незнакомка же спокойно расстелила плед и уселась на нем, смотря на алеющее солнце. — Вы тоже здесь ради рассвета? — миловидным голосом поинтересовалась незнакомка, оборачиваясь на защитницу Манилы. Тресе вздрогнула — стоило увидеть женщину вблизи, как все внутри у нее перевернулось. Печаль малость отступила от нее, но ответила она так же мрачно, как несколько часов назад в момент решающей схватки: — Я здесь ради прошлого. Незнакомка внимательно посмотрела на Александру, улыбка с ее лица медленно сползла. Тресе была близка к тому, чтобы прикусить губы, потому что ей не хотелось такого эффекта. Она не любила портить другим людям настроение своим появлением, а улыбка незнакомки ей уже стала напоминать рассветное солнце. Та же ничего не сказала в следующий момент, а после достала из небольшой корзинки, стоящей рядом с пледом, термос. — Будете чай? — смотря на то как Александра потупилась и немного растерялась, она добавила, что бы это ни значило: — Ради прошлого… Садитесь рядом, тут много места. Тресе почувствовала себя словно дома, ей было приятно это приглашение, поэтому в следующий момент, она приблизилась к пледу, села на краешек, а после приняла из рук незнакомки стаканчик. — Спасибо, — рассматривая его, произнесла Александра, смотря в глаза незнакомки. Непонятный цвет, то ли синий, то ли зеленый, но очень успокаивающий. Женщина, сидящая рядом, сделала глоток, кратко улыбнулась и повернула голову к солнцу, смотря на него внимательно. — Меня зовут Изабель, — представилась она. — Каждый год я прихожу к этому дереву, потому что оно напоминает мне мою маму. Она была художницей, ей очень нравились необычные виды. Это дерево она так хотела запечатлеть на одной из своих картин, но так и не успела… Рак. Мама. Слово болью отдалось в груди. Найдена мертвой среди чудовищ… Не думать, не думать. Александра сжала стаканчик слишком сильно. Изабель это заметила и поджала губы. Тресе словно находилась в густом тумане все это время, ей было тяжело подбирать слова, но она все же выдавила из себя пару. — Мне очень жаль… — замечая стоящие слезы в глазах своей новой знакомой, Александра добавила: — Моя тоже погибла. — Да, рак — это чудовищно… Отчего умерла ваша мама? — тяжело произнесла Изабель. — Если я расскажу вам, вы вряд ли поверите, — неискренне усмехнулась Александра и тоже глотнула чаю. Изабель внимательно посмотрела на нее, поправила волосы и кивнула. — Знаете, уже несколько лет подряд я готова поверить в любую небылицу… Но если не хотите, то можете держать при себе свои секреты. Манила — странный город, столько всего случается. Необычное рядом, но его ни за что не обнаружишь, не так ли? — А вам нравится необычное? — Как сказать… Просто, думаю, нас кто-то защищает, пока мы уютно спим в своих постелях. Александра поняла, что ей все труднее сдерживать улыбку. Изабель хотелось обнять, прижать к себе и говорить всякие глупости только для того, чтобы сень печали сошла с ее лица. А у нее было прекрасное лицо. Она доверилась незнакомой девушке, которая намного опаснее, чем можно себе представить. Тресе понимала, что совершает ошибку, но она уже раскрыла рот и начала говорить. Обо всем. О своем отце, о своей матери, о кланах, о нечисти. Изабель внимательно ее слушала, широко раскрыв глаза и не перебивая. Она не была полна восторга, но и не бежала, сломя голову. Когда рассказ Александры подошел к концу, она чувствовала, что из нее ушел весь негатив, все силы, как воздух из воздушного шарика. Изабель молчала какие-то минуты, а после потянулась и обняла Александру так, что та вздрогнула. Она ничего не говорила, просто обнимала и Тресе чувствовала ее запах, напоминающий мяту и чабрец. Она прикрыла глаза. Если сказать, что Александра была удивлена, то это ничего не сказать. Сердце ее стучало как бешеное. — Это приятно, — в итоге произнесла Тресе, кладя руки на плечи Изабель. Та тихо усмехнулась. — Не менее приятно чем то, когда тебя просто слушают, не так ли? — Да, действительно, — вновь рассеянно проговорила Александра. Солнце между тем набирало силу. Оно начинало припекать и светить особо ярко, так же ярко как свет внутри Тресе, которой вдруг показалось, что вся ее боль не более чем пятно на вечном светиле. Ей было намного легче. Она стала ловить себя на мысли, что очень хочет поцеловать Изабель, просто, хотя бы в щеку, чтобы выразить той всю свою признательность. Хриплым, незнакомым голосом она произнесла: — Знаете… Знаешь, у твоей мамы наверняка вышла бы чудесная картина. Изабель слегка выпустила ее из объятий и посмотрела в глаза. Александра на мгновение забыла как дышать. — Конечно. Особенно сейчас. Я ходила, как ты, сюда ради прошлого… А встретила тебя. Какой-то вихрь пошел между женщинами, потому что в следующий момент они начали тянуться друг к другу губами. Поцелуй вышел коротким, но очень сладким. — Меня зовут Александра, — как бы между делом сказала Тресе, когда отстранилась от манящих губ. — Александра… — с улыбкой повторила Изабель. После этого женщины взялись за руки и смотрели на уже вошедший в свои права рассвет вместе и молча, наслаждаясь обществом друг друга.