Идеальная тишина и холод

Оглядываться назад нам следует только ради извлечения уроков из прошлых ошибок и пользы из дорого купленного опыта.

Джордж Вашингтон

      Вокруг пустота. Абсолютное ничего. Девушка парила в полнейшей темноте. В чём-то бесконечном и неизвестном. Лёгкие не ощущают потребности в кислороде. Может, потому, что его здесь нет? Тут его просто не существует, как и всего остального. Всё материальное, духовное, даже мысли не могут долго просуществовать в этом месте. Здесь проходит грань между реальностью и потусторонним миром. Она не ощущается, просто существует где-то внутри. Внутри человеческой души?       Время тянулось, словно вязкая карамель. Оно тянуло за собой. Но сдвинуться с места не получалось. В бесконечном пространстве Аля была заперта. Она была заложницей своих мыслей. Пыталась контролировать время, но не могла сосредоточиться. Девушка пробовала множество раз. Считала, думала, доходила до минуты и сорока семи секунд. И мысли словно в тумане. Будто дальше и не было времени. Словно сорок восьмой секунды никогда не существовало. Странное чувство охватило мгновенно. Звон пронзил барабанные перепонки, от чего руки потянулись прикрыть уши. Что-то в груди неприятно кольнуло. Девушка зажмурила глаза. Хлопок.       Ветер легко обдувал лицо, играясь лёгкими прядями волос. Сладкий аромат полевых цветов ударил в голову. Вокруг Али разрасталось бесконечное полотно весенних растений. Оно доставало до девичьей талии. Тут-то она и заметила, что одета в нежно лиловый сарафан. Солнце тянулось вниз, уходя за горизонт, расправляя свои тёплые лучи на чистом небосводе. Нишимия замерла, засмотревшись на столь сказочный вид. Разливистый смех послышался из-за спины девушки, но осознание пришло лишь через пару мгновений. Этот смех отдавался воспоминанием о её прекрасном беззаботном детстве. Звук, который ощущался как самая заветная мечта.       — Мама! — Аля развернулась на голос женщины.       Она ринулась в сторону счастливой Мико, что бежала сквозь заросли цветов. Героиня водила руками по нераскрывшимся бутонам, кружилась в тёплом свете заката, двигаясь всё дальше. Нишимия старалась догнать её, но время явно было не на её стороне. Оно плыло и замедляло девушку, не давая той приблизиться к матери.       — Доченька, давай быстрее, догоняй маму! — героиня обернулась, заглядывая в глаза, полные надежды.       Её длинное платье плыло по цветастым пятнам. Мико элегантно кружилась, сливаясь с природой в одно целое. Становясь сказочной феей, среди всего гнетущего мира. Она подзывала дочь к себе со всей материнской любовью, что существовала в сердце. Но её темп казался Але молниеносным. Растения вокруг лишь мешали двигаться. Они хватали девушку в цепкие ловушки и не давали идти дальше. В мыслях бушевал огонь, что сопротивлялся с правилами этого грёбанного мира. Девушка мчалась вперёд, несмотря на уловки времени. Она пыталась дотянуться к своей мечте. Хоть кончиком пальца прикоснуться к матери.       — Мама, — слеза скатывается по щеке, — я больше не могу! Пожалуйста, стой!       Метр за метром, шаг за шагом. Она давила столь прекрасные цветы, прикрывала глаза от палящего солнца. Бежала со всех сил, выжимая из себя последние капли энергии. Нишимия ощущала прилив адреналина, что бушевал в её крови.       — Тебе осталось совсем чуть-чуть, — женщина обернулась, раскрыв руки в стороны, — Я верю в тебя!       Сердце бешено стучит. Мико уже столь близко. Сознание замедлилось. Последние шаги тянулись мучительно долго. Рывок. Аля падает в лёгкие объятия. Она прикрывает глаза и ощущает его – дом. Дом, в котором воздух пропитан безмятежностью, где каждый миг ощущался ярче. Там звучали счастливые голоса, лежали в обнимку, дарили добрую улыбку с утра и встречали после тяжёлого дня. Там просто любили. И девушка почувствовало то самое тепло, давно забытое, но такое родное. Мамины руки, такие мягкие и невесомые, согревали не тело, а душу. Душу, которая покрылась корочкой льда на долгие годы, но не переставала пылать внутри. В тот момент воспоминания нахлынули с новой волной, а лёд треснул. Что-то разбилось, но что? Ах, да, мечты.       Нишимия снова оказалась в тёмной клетке. Мико исчезла. Пропала, не оставив после себя и следа в этой черноте. Бросила её совсем одинёшеньку, такую слабую и хрупкую. Ту, что не может справиться с бурей эмоций, что бьётся в истерике в одиночку и винит себя. Хотя к чему это? Ведь мама умерла. И больше не погладит по головке, не скажет, что ты умница. Она больше не подойдёт и не обнимет. Никогда не увидит, как выросли её дети, как окончили школу, вышли замуж. Никогда. Её больше не будет.       — Нет.       Девушка свалилась в тёмную материю. Всхлипы пробирают всё тело, зарождаясь в горе и слезах. Опять. Опять она переживает потерю! Плачет из-за родного человека и ничего не может с этим сделать.       — М-мама, — отчаяние добивало и мучило одновременно.       — Малышка, ты чего такая грустная? — голос доносился сверху.       Отец. Беспокойство вспыхнуло в глубине его тёмных, как влажная крона деревьев, глаз. Печаль, что пробиралась всё ближе к сердцу Али, мгновенно испарилась, а на смену ей пришли удивление и разочарование. Окружающая темнота внезапно рассеялась, и каждая деталь пробуждала ностальгию. Она снова оказалась в том самом доме. В месте, где провела свои самые счастливые и одновременно самые несчастные годы — детство.       — Что ты тут делаешь? — неприязнь взяла верх над хлынувшими эмоциями, и сцены из прошлого проявились в сознании, — Зачем ты пришёл? Что тебе еще нужно от меня?!       Мужчина сел на одно колено, протянув руку к лицу дочери. Пальцы коснулись мягкой кожи, что дрогнула от прикосновения. Глаза расширились, в душе закралась леденящая тревога. Одним движением он смахнул солёные капли с её щёк.       — Всё ведь хорошо, чего ты плачешь, доченька?       Они были грязными. Его руки, словно испачканные могильной землёй, в которой похоронили семейство Нишимия. Его слова, в которых не было и капельки отцовской любви. Он разбил всё, уничтожил собственными руками то, что осталось от семьи. Не сказав ни слова, просто бросил всех!       — Не трогай меня! — Аля откинула его руку, — Зачем ты пришёл сюда?! Ты ведь бросил всё. Ты бросил нас. Для чего?! Скажи! — крик отбивался эхом в бесконечном пространстве.       Аля глубоко дышала, пытаясь сдержать волну ненависти, не переставая испепелять отца презрительным взглядом. Тело дрожало от непрекращающихся слёз, но злость и обида были сильнее. Мужчина лишь легко коснулся волос девушки.       — Зачем ты покрасила их? — Кайдзю спокойно рассматривал фиолетовые пряди.       — Ч-что? — голос дрогнул от неожиданности.       — Зачем ты покрасила мои прекрасные белые волосы ? — мужчина всматривался в лицо дочери, — Неужели это единственное, что я тебе оставил? — он застыл с улыбкой на лице.       Взгляд Али замер на нездоровой ухмылке. Сердце бешено стучит. Нишимия отодвигается от мужчины. Нервно сглатывает. Он делает шаг. Кожа покрылась мурашками. Тихий шепот донёсся до ушей.       — Ты... Ты ведь всегда была папиной дочкой, — безумный взгляд обвивал с ног до головы, — Так чего ты уходишь?!       Девушка отползает всё дальше, цепляясь за остатки здравого смысла, пытаясь сбежать от мужчины, но он лишь медленно шёл в её сторону. На щеках застыли слёзы ужаса, и каждый шаг отбивался эхом в голове.       — Мы одинаковые. И ты это не изменишь! — он смотрит Але прямо в глаза, но девушка видит лишь пустоту, — Кровь тебе не волосы. — процедил он.       Лёгкий, зловещий, почти ликующий смешок.       — Моя... маленькая девочка... — прохрипел мужчина, вытягивая к ней руки, дрожащие от злобы. Хлопок.       Он исчез, растворившись в пустоте, словно его и не было. Лицо зарылось в ладонях. Это не её отец. Всхлипы вырывались из её груди, отбиваясь эхом отовсюду. Слёзы не переставали литься, сбегая по щекам и обжигая кожу.       — Сестричка, — прозвучал тихий, нежный голос.       Аля подняла глаза и увидела Джун. Маленькую, хрупкую, с огромными, полными сочувствия зелёными глазами. Она смотрела на неё с тревогой и той самой, искренней детской любовью.       — Не плачь, Аля! - прошептала девочка, протягивая к ней свои маленькие ручки.       Аля слабо улыбнулась и вытерла слёзы с лица.       — Нет, что ты, малышка, — прошептала она, стараясь, чтобы её голос звучал как можно более уверенно. Она погладила младшую сестру по мягким волосам, и, улыбнувшись через силу, добавила: — Я не плачу. Всё хорошо. Это просто… соринка в глаз попала.       Девушка звонко рассмеялась, крепко прижимая сестру к себе. Аля рассматривает её светлые волосы, кукольное личико, чудесные зелёные глаза.       — Так давно я не видела тебя такой... — улыбка разливается на лице старшей.       И снова это чувство спокойствия обвивало девушку с ног до головы. Она уже понимала, всё будет так, как и в прошлые разы. Не успеет и глазом моргнуть, а Джун уже нет. А может так будет продолжаться всегда? Хлопок. И Джун испарилась, как и мама с отцом.       Она осталась одна. Совершенно одна. Никто не придёт, не заберёт её из этого ужасного места. Сердце сжалось от тоски и безысходности. Может это и к лучшему. Остаться тут уже не казалось ей настолько плохой идеей. Здесь тихо. Здесь можно спрятаться от всего мира, от всех своих ошибок. Можно выпустить на волю все свои эмоции, всю свою боль, всю свою вину. Наказать себя за все просчёты и ошибки. За то, что не успела спасти их. Одноклассники, Джун, мама. Если бы она пересилила себя. Если бы приложила чуть больше усилий, может, всё было бы иначе. Это сводило с ума. Всё связано. Каждое её действие, каждое её решение, каждый её вздох – всё ведёт к определённым последствиям. А в её жизни последствия бывают лишь плохими.       Мысли, мысли, мысли. Они терзают душу! Они не дают успокоиться! Вдох. Выдох. Неужели ей придётся всю жизнь провести тут? Без родных и друзей. Хотя, есть ли они вообще. Аля невидящим взглядом скользнула по своему костюму. Даже в полумраке хорошо были видны последствия прошлого испытания. Потёртости, царапины, пятна. Всё это показатель усилий. Но усилий может быть недостаточно. В большинстве случаев важна лишь победа. Лишь она имеет значение. Осознание этого усугубляло положение. Сейчас, за чертой этого мира, в реальности, её одноклассники сражаются с ужасными злодеями. Возможно, битва уже закончилась, а может, время здесь идёт настолько медленно, что и пары секунд не прошло. А если они проиграли? Что, если ребята не выдержали натиска злодеев? Они могли не успеть выбраться. Вина, липкая и удушающая, сдавила её горло. Нишимия осознавала, если бы она продержалась ещё немного, противостояла силе злодея, открыла этот чёртов портал раньше. Тогда всё было бы хорошо. Возможно.       — Может, всё правда так? — руки обхватили колени, прижав к себе, — Это я во всём виновата. Надо было действовать, а я...       Глубокий вдох. Горячие слёзы катятся по щекам, оставляя мокрые дорожки. А в глазах читалась лишь пустота, лишь отчаяние. Взгляд блуждал где-то в стороне, не находя за что зацепиться.       — Неужели я останусь тут навсегда? — прошептала она, и её голос эхом отозвался в пустоте.       С того момента Аля начала разговаривать сама с собой. Старалась посчитать дальше 1:47, но цифры постоянно путались, ускользая от неё. Размышляла о том, что сейчас происходит, что это за место, и почему она попала именно сюда. И отчаянно пыталась заснуть, чтобы хоть на время забыть об этом кошмаре. Вдруг... из ниоткуда послышался голос.       — Нишимия-чан!       Он был повсюду и нигде одновременно. Доносился со всех сторон, словно эхо. Сколько бы не прошла, звук не становился ни громче ни тише.       — Очнись!       Голос чуть громче. Он звучал как эхо. Отдалённый, но такой знакомый и приятный.       — Давай же дурында! Сколько можно спать?!       — Что за?.. — прошептала Аля, пытаясь понять, что происходит.

***

      Глаза распахнулись. Всё вокруг расплывалось, словно в тумане. Пара силуэтов маячили где-то в стороне. Цветастые костюмы пятнами мелькали по всему U.S.J. Голова раскалывалась, и боль отдавалась пульсирующим эхом в каждой клетке. Чёрт! Что ж такое?!       С трудом приподнявшись на локтях, Аля попыталась сфокусировать зрение и понять, что сейчас происходит. Нужно встать! Где все?       Ноги не слушались, тело ломило, но взгляд потихоньку стал проясняться. Силуэты приобретали чёткие очертания. Битва. Битва идёт прямо сейчас. Осознание пришло внезапно. Девушка поняла, если не сейчас, то когда? Сквозь боль она пыталась подняться на ноги, отчаянно ища опору, за которую можно зацепиться, чтобы не упасть. Ну давай же! Вставай!       — Чёрт! — рваный вздох, — Ещё чуть-чуть... Я должна...       — Нишимия-чан? — крик, полный беспокойства, раздался совсем рядом.       Шипя от боли, Аля всё же смогла встать на ноги и взглянуть в сторону доносящегося крика. Не успев ничего сказать, её подхватили сзади, придерживая чтобы та не упала.       — Тебе нельзя вставать! Что ты творишь?! — Урарака испуганно смотрела на девушку.       — Сколько... сколько я была в отключке? — прохрипела Аля.       — Минут пятнадцать. Как ты себя чувствуешь? Всё хорошо?       В ответ Аля лишь слабо кивнула, глянув в центр U.S.J. Там, в самом эпицентре битвы, всё ещё бушевал хаос.       — Вы... вы отправили кого-то за помощью?       — Да, Иида только что побежал в академию. Он должен скоро вернуться с подмогой.       — Т-тогда мне нужно к ним, — с трудом выговорила Аля, указывая пальцем на центр поля.       — Что?! Нет! Нишимия, это слишком опасно! — воскликнула Урарака, сжимая её плечи, — Тринадцатый в ужасном состоянии, ребят раскидало не пойми куда, а на тебя так вообще злодей напал! Ты должна остаться здесь!       — Нет, я могу двигаться! — прохрипела Аля, отталкивая Урараку, — Я в порядке. Я должна быть там, понимаешь!?       — Нет! Это слишком, ты сама не понимаешь?! — Урарака схватила ее за руку, пытаясь остановить, — Мы ещё слишком юны для этого. Мы не можем подвергать себя подобной опасности!       — А они могут?! Я должна им помочь! — она попыталась вырваться из хватки Урараки, — Не держи меня. Пожалуйста.. Дай помочь им! Я умоляю тебя!       Урарака покачала головой, не желая отпускать одноклассницу. Тогда Аля прикрыла глаза, глубоко вздохнула, собираясь с силами.       — Прости…       И прежде чем Урарака успела что-либо предпринять, Нишимия вырвалась из её хватки и бросилась вперёд, в зияющую пустоту портала. В последний момент Урарака попыталась схватить её, но пальцы лишь скользнули по ткани костюма. Аля исчезла, оставив девушку в полном одиночестве, с чувством вины и беспомощности, застывшую с протянутой рукой в пустоте.