Why Is My Ghost Body Changing? A Guide for Presenting Omegas

Хуа Чен шёл по оживлённой улице Призрачного Города, когда почувствовал первую судорогу. Она была настолько сильна, что он, нахмурившись, резко остановился, почти заставив идущего позади него измотанного Инь Юя врезаться ему в спину. Боль, вызванная судорогой, не была для демона проблемой, даже малейшей, в конце концов, когда это Собиратель Цветов Под Кровавым Дождём сталкивался с болью, которую не мог бы вынести? Нет, это было что-то другое — это было старое чувство, которое возникло вместе с судорогой, будто древнее воспоминание о стыде, страхе и боли, воспоминание очень знакомое и одновременно совершенно инородное. Хуа Чен нахмурился. — Лорд Ченчжу? — спросил Инь Юй с осторожностью. — Ничего, — ответил Хуа Чен и продолжил идти. Он проигнорировал вторую и третью судороги, так как размышлял над одной насущной проблемой: группа заклинателей собралась за пределами Призрачного Города и бросала свои маленькие шары духовной энергии на барьер. Они были настолько же вредоносны, сколько плевки, но менее забавные. Может это и было причиной судорог? Правда это не объясняет причину, по которой Призрачный Город пахнет иначе. Хуа Чен на ходу холодно зыркнул в сторону, заставив заполненную призраками улицу разбежаться в стороны, словно стая испуганных крыс. Что было не так с этим запахом? Призрачный город всегда полон грязи и гнили, но каким-то образом сейчас запах смог задеть его. Наверное, он просто был в плохом настроении — заключил Хуа Чен. В конце концов, Се Лянь отсутствовал из-за миссии целых три дня — три дня без его ароматных коленей, его мягких одежд, его улыбающегося лица, и по какой-то причине это цепляло его больше, чем обычно. Только он отбросил эти мысли в сторону, коря себя за эгоистичные желания, как внезапно его отвлек ещё один запах совершенно другой природы. В этот раз, когда он перестал идти, Инь Юй стал заметно нервничать. — Лорд Ченчжу? — вновь осмелился спросить он. — Подожди здесь, — сказал Хуа Чен и отошёл. Вернувшись, он принёс в руках три палочки танхулу. Демон откусил верхушку и, кивая, захрустел. — Давай продолжим. Инь Юй ничего не сказал, но продолжил идти. Всё в порядке, этому можно найти объяснение. Хуа Чен ощущал судороги, замечал запахи и чувствовал себя раздражённым только потому, что сильно хотел вновь увидеть гэгэ. Естественно у него появилась большая тяга к сладкому. Всё складывалось как нельзя лучше в голове у демона, без единого тревожного звоночка. В любом случае, он уже добрался до границы и ему нужно разобраться с заклинателями. Они собрались небольшой толпой за невидимым барьером, который отделял Призрачный Город от мира людей, и хотя они не могли видеть прибытие Хуа Чена, один из них внезапно вырвался из толпы и указал в направлении Призрачного Города. — Я-Я ДУМАЮ ЭТО ОН! — пролепетал он, — Я ЧУВСТВУЮ ЕГО! Приступ раздражения, который охватил Хуа Чена, был настолько силён, что удивил даже его. «Да как они смеют вторгаться сюда?» — обычно такие мысли приходили в голову. Но в этот раз все было иначе: «Как они смеют вторгаться в это безопасное место, беспокоить меня, когда я так взволнован, когда я вот-вот…» Что? Брови Хуа Чена нахмурились. Что это была за мимолетная мысль? Когда я «вот-вот» что? — …Лорд Ченчжу? — подогнал его Инь Юй, — …следует ли мне… Вы…? Ах, точно, заклинатели. С раздражённым вздохом, бросив безразличный взгляд на толпу призраков и людей, которые собрались у него за спиной с жадными глазами в ожидании спектакля, Хуа Чен явил свой голос. Для заклинателей он явился будто бы из ниоткуда: — У меня сегодня осталось мало терпения на вас, — сказал Хуа Чен, — если у вас есть, что мне предложить, то выкладывайте. Если нет, то уходите, если хотите жить. Группа заклинателей ахнула и завизжала. Один из них, схватившись за голову, бегал по кругу, другие же дрожащими голосами стали распевать сутры. Жалкие. Хуа Чен был так раздражён их присутствием. Подумав об этом, он откусил танхулу ещё раз. Почему они просто не могут уйти? Хуа Чену нужно было быть готовым. Ему нужно было идти готовиться. Ему нужно было вернуться в свою комнату, где на кровати лежала хорошенькая подушка… Но нужно будет больше, намного больше. Множество мягких подушек. У него определенно точно была одна, покрытая нежным запахом мыла, которым пользовался Его Высочество, куда тот укладывал свои теплые каштановые, свежевымытые волосы, когда отдыхал после ванны. Где же она? Была ли она на кушетке рядом с… Вернувшись из раздумий к сложенной ситуации, Хуа Чен сильно нахмурился. Он же занимается делами Призрачного Города, так почему он вдруг стал думать о подушках? Ему потребовалось некоторое время, чтобы хотя бы понять, о чем говорит один из заклинателей. — МЕРЗКИЕ ПРИЗРАКИ! — закричал он, разворачивая свиток. Его конец шлёпнулся рядом с его ногами и продолжил разворачиваться. — Перед тем, как мы устраним вас и ваш жалкий город, мы хотим сказать парочку СЛОВ для вас! Сперва я перечислю всех тех, кто пришёл покончить с этим отвратительным местом. Номер один — Я. Мои отец и мать… Судорога. Судорога судорога судорога судорога судорога судорога судорога… В этот раз они были сильнее. Хуа Чен почти согнулся пополам — любой нормальный человек согнулся бы, но он смог устоять и лишь вздрогнул. Однако сие действие не скрылось от Инь Юя. Он уставился: — Лорд Ченчжу, вы… Хуа Чен бросил предупреждающий взгляд на Инь Юя, который тут же замолчал. Затем он повернулся к заклинателям и бесстрастно сказал: — Я не собираюсь слушать ваши разглагольствования. Начиная с этого момента, у вас есть одна минута на то, чтобы заткнуться и уйти. Позади него несколько призраков с ехидным видом установили бесформенные водяные часы и стали потирать свои ручонки в ожидании. По ту сторону барьера заклинатель потерял терпение: — КАК ГРУБО! — воскликнул он, отбрасывая свиток в сторону, — КАК И ОЖИДАЛОСЬ от Князя Демонов! Какая бестактность! Это только усиливает наше желание покончить с тобой раз и навсегда! Другие заклинатели топали ногами и хлопали, кроме одного, который, закрывая свои уши, корчился на земле. Хуа Чен глядел на водяные часы, постукивая своей ступнёй о землю. Заклинатель не унимался: — И БОЛЕЕ ТОГО, Я — Вдруг он, нахмурившись, остановился. — … Он осторожно принюхался. — Что такое, мастер? — спросил один из заклинателей, — вы чуете зловонный запах города? — Н-нет. — ответил заклинатель, смутившись, — пр-просто… — Что? Что такое? — Где-то поблизости…у омеги началась течка? — … — … — … Что это за идиотская тактика? Хуа Чен только поднял руку, чтобы уничтожить их, как вдруг из-за спины раздалось: — Чёрт возьми, да этот грёбанный заклинатель прав! — послышался голос какого-то призрака. — Вы чувствуете? — Воу! — Я тоже чую! Этот запах чертовски силён! — У кого-то закончились пилюли после столетнего подавления течки? Я НИКОГДА не чувствовал настолько сильного запаха! — Кто это тут из вас такой покорный и плодовитый? Ну же, выходи! Выходи! В одно мгновение на небольшой площади начался хаос. Жители Призрачного Города, которые были достаточно развиты для того, чтобы иметь вторичные половые признаки, начали выползать отовсюду, пытаясь обнаружить источник этих густо наполняющих воздух феромонов. Хуа Чен бросил взгляд на беспорядок, чувствуя себя ещё более раздражённым. Он ничего не чуял, и, похоже, жители забыли о правилах в Призрачном Городе. Он уже собирался повысить голос и напомнить им, что случится с теми, кто попытается воспользоваться омегой во время течки, как вдруг — В суматохе Инь Юй схватил его за руку и затащил в переулок. Естественно, что Хуа Чен был намного сильнее Инь Юя и мог легко противостоять ему, но тот никогда так не делал без веской причины. Когда Инь Юй оттащил его достаточно далеко, то отпустил и в изнеможении откинулся назад. Хуа Чен скрестил руки на груди.  — Я надеюсь у тебя есть хорошее объяснение своему поступку. — Лорд Ченчжу, — пропыхтел Инь Юй, — вы…омега? Из всех возможных вариантов ответов, которые Хуа Чен ожидал услышать, этот не входил даже в первую тысячу. — …что? — спросил он приглушённо. — Вы… — Я услышал тебя. Ты несёшь чепуху. С тех пор, как я умер, я больше никем не являюсь. — Но когда вы были живы, вы были… — Сейчас это неважно, — ответил Хуа Чен, — я же сказал… Затем, он резко остановился. Единственный глаз широко раскрылся. Что-то стекло вниз по его ноге. Нет. Нет, не может быть. Такого просто не может быть. Нет. Нет нет нет нет нет нет нет нет… Бросив игральные кости, Инь Юй схватил Хуа Чена и через портал затащил его в Дом Блаженства.

🦊

Хуа Чен был совершенно не в порядке. Существовали тысячи причин, из-за которых Хуа Чен был не в порядке, но две из них выделялись больше всего. Первая, и, конечно, самая важная: он понятия не имел, кем был Се Лянь. Метод совершенствования Его Высочества подавлял все признаки вторичного пола из-за обета безбрачия. В королевстве Сяньлэ подобная информация держалась в строжайшем секрете до тех пор, пока Его Высочество наследный принц не женится. Чего он, естественно, не сделал. Единственный способ выяснить — это лечь с ним в постель, чего Хуа Чен ещё не сделал. Се Лянь попросил не торопиться, так как смущается своей неопытности, и Хуа Чен терпеливо согласился, отчасти потому, что комфорт Его Высочества был важнее всего, но также потому, что он боялся вопроса: «Саньлан, кем ты был при жизни?» Он уже перебрал всевозможные ответы на этот вопрос, дабы заверить Се Ляня в своей преданности, чтобы предложить себя в качестве лучшей пары несмотря ни на что: » К счастью, с тех пор, как я умер, это ужасное проклятие исчезло, и я больше никем не являюсь, считай, что я просто бета, гэгэ.», или, если бы он поинтересовался: «Раньше это человеческое тело принадлежало омеге, но гэгэ не нужно волноваться, неважно, кем он являлся, этот Саньлан хочет, чтобы гэгэ был удовлетворён.», или, если будет казаться, что ему некомфортно: «Пожалуйста, не волнуйся, гэгэ, если тебе нужен кто-то ещё, чтобы удовлетворить свои потребности, тогда— Хуа Чен часами мог прокручивать в своей голове всевозможные варианты ответов. Он ненавидел стереотипы об омегах, и ему очень сильно хотелось заверить Его Высочество, что ему не о чем волноваться. Он не был омегой, тем более такой омегой. Но, похоже, лишь до этого момента. Это было первой причиной, почему всё это должно было немедленно прекратиться. Вторая же причина была… Даже сейчас, сотни лет спустя, воспоминания о проведённых в одиночестве течках, свернувшись калачиком за статуей Наследного Принца в каком-то полуразрушенном храме, всплывали в памяти. Отчаяние, рыдания до тошноты, кусание и царапанье собственной кожи — всё это было причинами появления холодного пота, что стекал с его лба. Он мог стерпеть боль, но что насчет течки? Нет. Нет. Хуа Чен резко сел по середине кровати, одна рука вцепилась в простынь до белых костяшек. Этого не может быть… Инь Юй сказал, прочистив горло: — Лорд Ченчжу, следует ли мне связаться с …  — Нет, — сказал Хуа Чен, — если бы я хотел увидеться с Его Высочеством, я бы сам с ним связался. Инь Юй замолчал на некоторое время. — Что? — Может этот слуга задать вопрос? — Валяй. — Ну, раньше я заботился об омегах в своей секте, — мягко сказал Инь Юй, — поэтому я могу сказать, что вы…  — Я не омега. — В-верно, — Инь Юй замешкался, — вы демон, но если бы вы были омегой, то я бы предположил, что… вы смогли бы вернуться в прежнее состояние тогда, когда вам было бы комфортно, — он потер затылок, — например, если бы вы случайно с кем-то связались… Хуа Чен поднял бровь. В испуге, заикаясь, Инь Юй продолжил: — Н-ну, я хотел сказать, что если бы вы были омегой, и если бы вы связались с кем-то, то вам было бы лучше, будь этот человек рядом с вами. Даже если он, кхм, даже если Его Высочество Наследный принц не является альфой, что, конечно же, не будет его недостатком, просто… — Его Высочество не увидит меня в таком ничтожном состоянии. — Хорошо, — покорно согласился Инь Юй, — как скажете, лорд Ченчжу. После минутного раздумья, борясь с затуманенным сознанием, которое в данный момент было в основном занято подушками, Хуа Чен спросил: — Ты сказал, что раньше заботился об омегах. Должен же быть способ остановить течку до её наступления. — Ну… — медленно сказал Инь Юй, — кроме дорогих препаратов, которые нужно было принимать каждый день на протяжении нескольких месяцев, некоторые омеги находили спасение в самосовершенствовании. Если уровень их духовных сил был достаточно высок, то они уходили в уединение на день или два и подавляли течку. Многообещающая возможность. Всё, что нужно Хуа Чену, так это пропустить эту течку, чтобы потом найти способ избавиться от неё раз и навсегда. Ему просто нужно было время. Была только одна небольшая проблема. — Я никогда не занимался самосовершенствованием. Инь Юй подавил в себе желание ответить «я знаю» и просто кивнул. — Хм. — Вам бы следовало найти того, кто сможет показать вам, как это делается, — предложил Инь Юй, — есть ли кто-нибудь, с кем я мог бы связаться от имени Лорда Ченчжу? Совершенствующийся омега, умеющий подавлять свои течки и которому можно было, по крайней мере, довериться, чтобы тот не прикончил его в этом уязвимом состоянии. Хуа Чену не пришлось долго думать, и в конечном итоге одновременно холодная ярость и ощущение беспомощности прошлось по его венам. Ох. О нет.

🦊

Му Цин стоит в дверях спальни и в шоке наблюдает развернувшуюся перед ним картину. Ему потребовалась пара секунд, чтобы оправиться от шока. Сюаньчжень пытался вернуться к своему обыденному надменному безразличию, но недоверчивый взгляд всё никак не хотел покидать его лицо. — Хуа Чен, ты… Его взгляд упал на подушку, которую Хуа Чен держал в одной руке, словно опасался, что кто-то заберёт её. —…гнездишься? — Ты знаешь, как это остановить, — прорычал демон, — расскажи мне, как. — Ты серьёзно? — Му Цин старался принять злорадный, саркастичный вид, который подошёл бы к такой ситуации, но искреннее недоумение мешало ему это сделать, — не может быть. Ты та самая омега, чей запах я слышал всю дорогу сюда? Ты омега? — Был ей, когда был человеком, но по какой-то причине всё вернул… — Ты омега. Ты связал себя узами брака. Твою мать. Ты… Се Лянь знает об этом? — Не твоё дело, — холодно отозвался Хуа Чен, — но да, он не знает. Если Его Высочество не альфа, то я не хочу обременять его этим. Но если всё-таки альфа, то я не хочу чтобы он нарушал из-за меня свои обеты. — Ты что, серьёзно… Терпению Хуа Чена пришёл конец. — Я позвал тебя сюда не для того, чтобы ты задавал свои вопросы. Я знаю, что существует метод, который при помощи самосовершенствования позволяет… — Чтобы подавить такую течку? Сколько там прошло? 800 лет? Призраки снаружи уже, — Му Цин закусил губу, скривившись, — празднуют твою поимку. Слишком поздно. У тебя будет течка, хочешь ты этого или нет. Живот Хуа Чена болезненно скрутило, но он подавил хныканье и холодно сказал: — Я должен попытаться. — Тебе следует рассказать всё Се Ляню… — Я уже сказал — нет. Ты собираешься мне помогать, или нет? Глаз Му Цина задёргался. — Знаешь что? Ты прав. С какой стати я должен тебе помогать? Что мне за это будет? Ты был груб со мной, а ещё вся эта ситуация безнадёжна, и ты знаешь это. Даже для такого, как ты, это безнадёжно. Так какого чёрта мне тебе помогать? В своём обычном состоянии Хуа Чен бы оскалился в ответ и нашёл ядовитый способ его оскорбить, или начал бы уверенно вести переговоры в деловом тоне, но сейчас его реакция по какой-то причине была более эмоциональной. Паника охватила его: «Он не поможет мне. Мне придётся пройти через эту течку. Один в собственной кровати, окружённый своими феромонами. Кто-то может вломиться сюда, а Его Высочества здесь нет. Я собираюсь пройти через течку в обнимку с одеждой гэгэ и парой подушек, без узла, в полном одиночестве и голоде— » Не успел Му Цин понять, что происходит, как Хуа Чен разрыдался. Он застыл в недоумении: — Воу! Ты… — Заткнись, — прошипел Хуа Чен, пара слезинок скатилась по его лицу, — это всё гормоны. Ненавижу тебя. — Тч… Ты ч-что, правда… — Убирайся,— прошипел Хуа Чен, ненавидя то, как это жалко прозвучало, — если не собираешься мне помогать, убирайся из моего гнезда, убирайся!.. — Ладно! Ладно, я помогу тебе! — Мне не нужна твоя помощь, — сказал Хуа Чен, протягивая руку к одной куче одежд Се Ляня, откуда послышалось металлическое дребезжание Эмина, — убир— — Ш-ш-ш… — произнёс Му Цин, отходя назад, — Ш-ш-ш… Хуа Чен уставился на него. — Ты что делаешь?.. — Я не собираюсь атаковать тебя, и я не в твоём гнезде. «Он не в моём гнезде» — пронеслось в голове у демона и он почувствовал себя немного лучше, но всё ещё недоверчиво смотрел на Му Цина. — Раньше я помогал другим в этом деле, а они уже в свою очередь помогали мне. Хорошо? Поэтому угомонись. Я знаю что делаю. Горькое чувство немного отступило, но Хуа Чен всё ещё ненавидел его. — Первая проблема заключается в этом. Му Цин указал на множество подушек и одежды Се Ляня. — Это должно быть убрано, иначе у тебя не будет даже шанса. Он подошёл и взял одну из подушек. — Как только ты избавишься от этого, ты сразу почувствуешь себя… Дзинь! Му Цин замер. Эмин выскользнул из кучи одежд и, немного дрожа, указал на руку Му Цина.  — Нет. — сказал Хуа Чен. Небожитель ущипнул себя за переносицу. — Ты действительно одичал. Отлично. Итак, позволь мне объяснить: цель этой медитации — отпустить свою природу. Частью этого является освобождение от своего гнезда. Если ты этого не сделаешь, то у тебя не останется шансов избавиться от течки. Понимаешь? Хуа Чен знал, что он прав, хотя ему было больно от этой мысли, и Эмин спрятался обратно, словно наказанная кошка. Несмотря на здравый смысл, он чувствовал, что гнездо — единственное, что держит его в трезвом уме и позволяет рационально мыслить. В нём он ощущал такой же комфорт, как если бы Хуа Чен находился рядом с Се Лянем. Это помогало ему вести диалог адекватно. А ещё… У него никогда не было такого гнезда. Когда он был человеком-омегой, у него не было ничего, кроме твёрдого пола, пары тряпок и сабли, чтобы отбиваться от случайных альф. У него никогда не было мягких одежд принца (а их тут так много!) и такого большого количества подушек, мягкой кровати, тёплой комнаты… В мимолётные мгновения, в перерывах между тревогой, ему было даже…хорошо. Было приятно ощущать себя податливым, в тепле и безопасности, уютно устроившись под одеялом, со стекающей по бёдрам смазкой, ожидая, когда Его Высочество придёт и с радостью погрузит в него свой узел. Но он его не получит. Он не заслужил. Хуа Чен снова разрыдался, заставляя Му Цина чувствовать себя ещё более неудобно. — Опять? Ты что… — Мне нужно гнездо, — сумел прошипеть демон, — я не могу без него. — Избавься от него по частям. Вещь за вещью. — Нет. Му Цин разочарованно вздохнул и скрестил перед собой руки. — Хорошо, как насчёт того, чтобы оставить одну вещь? Другие придётся убрать. Хуа Чен прищурился: — … — Ну? — Пять. Пять вещей. — Нет. — Пять. — Две. — Четыре. — Две. Хуа Чен сверкнул глазами на него. —Две? —Две. В итоге, с выражением лица, которое лишь едва выдаёт его боль, Хуа Чен взял в охапку большую часть подушек и одежд и уже собрался встать и убрать их, но когда он встал… Хуже просто не может быть. Ничего хуже этого быть не могло. На постели было большое влажное пятно, а по его ноге стекала… — П-прекрати! Т-ты сейчас всё запачкаешь! Хватит! — Му Цин звучал так, словно ему было физически больно даже признавать это. Он подошёл ближе, чтобы забрать вещи из его рук, — сядь, что, что это за взгляд? Ты ведь итак меня ненавидишь, так какая разница, если я вижу это? Му Цин наконец убрал вещи подальше на полку, Хуа Чен же ждал его на кровати. Когда он увидел, что тот вернулся, то притянул к себе две оставшиеся вещи — белые одежды и подушка — и крепко ухватился за них. Закатив глаза, Сюаньчжень пододвинул к себе кресло и, усевшись, скрестил ноги. — Хорошо. Теперь делай то, что я скажу. Поза лотоса. Хуа Чен скрестил ноги.

🦊

Инь Юй осторожно постучал в дверь. Тишина. Он вновь осторожно постучал и медленно открыл дверь. — Лорд Ченчжу, генерал Сюаньчжень? Всё в порядке? — сказал он тихо. Му Цин, сгорбившись в кресле, повернулся в его сторону, а позади него…  — Гэгэ… — протяжно и болезненно выдавил из себя Хуа Чен. Зарывшись лицом в одежды Се Ляня, он выжимал жизнь из несчастной подушки, зажатой между его бёдер. — Гэгэ … — Хуа Чен, вернись в позу лотоса, — устало сказал Му Цин. — Нет. — Давай. — Нет, — прорычал Хуа Чен, — я хочу обратно своё гнездо. —Хах. Я же говорил, что это не сработает. — Должно было сработать… — Ты самый отчаянный омега, которого я когда-либо видел. У этого нулевой шанс сработать. Му Цин встал. — Я скажу Се Ляню. — Как ты смеешь… Инь Юй, который почти растворился в стене, внезапно дал о себе знать: — А есть ли способ узнать, кем является Его Высочество? Это могло бы в разы улучшить ситуацию. Му Цин нахмурился. «Есть один человек, кто знает, но я сомневаюсь, что он выдаст эту информацию.» Конечно. Кроме родителей Се Ляня и его наставника, единственным человеком, который должен был знать об истинной природе Его Высочества, был его телохранитель — Фен Синь. Но все, кто знал вторичный пол принца, включая Фен Синя, дали обет никогда не разглашать эту информацию, и тот, упрямый как осёл, не проронил ни слова за 800 лет. И всё же, Му Цин приложил пальцы к виску. Он закрыл глаза — очевидно общаясь с кем-то в духовной сети. Хуа Чен знал, что ему следовало бы остановить Му Цина, чтобы его секрет не достиг других ушей. Воспользовавшись моментом, он поднялся на дрожащих руках… Инь Юй, заметив, что тот шевелится, тихо кивнул ему: — Отдыхайте, Лорд Ченчжу, — и достал стопку подушек и одежд. Как только он передал их обратно, Хуа Чен беспорядочно разложил их вокруг себя и с наслаждением погрузился в них, едва не всхлипнув от облегчения. Спазмы в животе немного утихли, когда он потёрся щекой и шеей о ткань. Му Цин не обращал внимания. Складка на его лбу становилась всё больше, пока внезапно тот не открыл глаза. Он фыркнул: — Этот идиот! Он не выслушал меня, даже не дал закончить предложение! В комнате становилось жарко, поэтому Хуа Чен стряхнул с себя красные одежды и бросил их на пол, а сам остался в одних нижних белых одеждах. Это заставило Му Цина обернуться и скрестить руки: — Кому-то стало жарковато? — Заткнись, — прорычал Хуа Чен в подушку. — Я не могу поверить, что ты думал, что у тебя получится подавить… погоди, кто отдал тебе… Ах, Хуа Чен вспомнил кое о чём: — Инь Юй, — сказал он холодно, стараясь сохранить здравомыслие. — Да, мой лорд? — Иди на рынок и добудь мне османтусовых пирогов, — пауза, — и сладких яичных булочек. — Будет исполнено, господин, — ответил Инь Юй и ушёл. Му Цин ухмыльнулся. — И зачем это? — Если мне предстоит пройти через течку, то я пережду её так, как я хочу, — ответил Хуа Чен, свернувшись калачиком на простынях. Ох, эти судороги добивали в нём всё живое, пот стекал по его лбу, — тебе-то что? У тебя ничего не получилось, можешь уходить. — Хуа Чен, ты понимаешь, что… Внезапно, дверь распахнулась. — КАКОГО ЧЁРТА! — прорычал Фен Синь, — вот ты где, Му Цин, кусок ты говна! Пытаешься выпытать у меня королевские секреты, чтоб потом сплетничать, как какая-то деревенская баба? Оставь Его Высочество в покое, я — Он остановился, чуть не подавившись воздухом. — Му Цин, что… что это за запах? У тебя… Му Цин уставился на него и отошёл в сторону, открывая его взору сгорбленную фигуру на кровати. Хуа Чен уже не слушал, потому что застыл на месте. Он чувствовал в воздухе какой-то запах, который возвращал ему воспоминания о страхе и ярости. Феромоны альфы. Всё его тело, натянутое, как струна, сжалось из-за спазма. Он зашипел и потянулся к Эмину. — Ох, погоди, чёрт… ФЕН СИНЬ, УБИРАЙСЯ! — Му Цин бросился к кровати, схватил Эмина и швырнул его на пол, словно тот был в огне, — он совсем одичал, уходи! — Что… С рычанием, Хуа Чен поднялся с кровати и бросился вперёд. Сюаньчжень схватил его за запястья и повалил обратно. Обычно, такое провернуть было бы невозможно, но в ослабленном, лихорадочном состоянии, демон мог только царапаться. Тем не менее, он боролся, царапался и даже кусался, пока Му Цин не стал скрежетать зубами. — Неважно, возвращайся сюда, помоги мне его уложить. Хуа Чен вновь зарычал.

🦊

— Просто скажи мне. Это было 800 лет назад, какая разница, какое ты там обещание давал? Фен Синь, подняв руки вверх: — Я-я не могу! Я дал обет, п-правда не могу… Му Цин скрестил руки на груди. — Се Лянь не хотел бы, чтобы ты скрывал эту информацию. — Это не мой выбор! Я— Казалось, что Фен Синь сейчас задохнётся. Он пытался не вдыхать воздух слишком глубоко и в итоге всё же приложил рукав к носу. — Мы можем обсудить это снаружи? — Нет, — отрезал Му Цин, — ты будешь стоять тут и ощущать запах тревожной омеги, пока не скажешь мне, кем является Се Лянь. — Блять, не тупи и просто спроси его сам! — Просто скажи. Альфа — да или нет.  — САМ СПРОСИ ЕГО! Со стороны кровати послышался резкий вопль, который заставил обоих повернуться. Хуа Чен кусал узел верёвки на своих запястьях, при помощи которой тот был привязан к изголовью кровати. Глаза его были застелены пеленой ярости, он издал высокий, протяжный вой. Фен Синь вздрогнул. — Почему он продолжает это делать? Я-я уже подавил свои феромоны! — Ты такой тупой. — Я ни разу не видел, чтобы омега вёл себя так… — Вокруг тебя всегда крутились только помеченные омеги. Как, по-твоему, он должен себя вести, если он проводил свои течки на улицах? Что для него значит альфа, который ворвался к нему в гнездо, когда он в таком состоянии? Я дам тебе несколько подсказок. В этот момент вошёл Инь Юй. Взглянув на Хуа Чена, который боролся на кровати, он почти выронил завёрнутый пакет из рук. — Л-Лорд Ченчжу?! — Он стал агрессивным, — сказал Му Цин, — нам пришлось. Инь Юй занервничал: —…Вы должны развязать его. Если кто-то ворвётся, он не сможет себя защитить. — Сначала он должен успокоиться, или теми, кому придётся защищаться, будем мы. Поколебавшись минуту, Инь Юй полез в сумку и достал из неё сладкую яичную булочку. — Лорд Ченчжу, я принёс вам еды. Разум Хуа Чена немного прояснился. Странно, безумно странно было находиться в таком состоянии — он был в сознании и всё понимал, не веря происходящему, наблюдал за своими реакциями, но не мог их контролировать. Тихий, знакомый голос Инь Юя немного умерил его пыл. — Вот, — сказал Инь Юй, осторожно приближаясь, — я собираюсь… — Подожди, — притормозил его Му Цин, развернувшись, — пусть Фен Синь сделает это. Это поможет вернуть доверие. — Я не стал внезапно глухим, — сказал холодно Хуа Чен, повернувшись к нему после очередной безуспешной попытки перегрызть верёвку на своих запястьях, — ты ведь знаешь, что я слышу всё, что вы говорите? Я не хочу, чтобы он был рядом со мной. Я укушу его, если он подойдёт ближе. — О, так к тебе внезапно вернулась способность нормально разговаривать? Прямо на последней стадии подготовки к твоей течке? — сухо сказал Му Цин, — хорошо, тогда скажи мне, почему? — Он воняет. — Я больше не чувствую запах его феромонов, он подавил их. — Он альфа. Я не доверяю им, когда нахожусь в таком состоянии. — Все мы знаем, что Фен Синь жутко боится омег во время течки. Фен Синь помрачнел. — Я-я не боюсь! — Плевать, — сказал Хуа Чен, бросив на Фен Синя ядовитый взгляд, — я не буду сдерживаться. На этом моменте Фен Синь раздулся от негодования: — Твою мать! Почему ты…мы же пытаемся тебе помочь! — Мне не нужна ваша помощь. — Знаешь что? Инь Юй, дай мне булочку. — Инь Юй, не смей отдавать ему. Инь Юй смотрел то на Фен Синя, то на Хуа Чена: — … Даже Инь Юй больше не слушал его приказы. Хуа Чен почувствовал нахлынувшую волну беспомощности, в последний раз попытался освободиться из верёвки и повернулся на бок. — Забудьте. Она мне больше не нужна. Проваливайте. — Нет-нет! Лорд Ченчжу! — забеспокоился Инь Юй, направляясь в его сторону, — вот, возьмите. Извините, я только— — Я СКАЗАЛ, ПРОВАЛИВАЙТЕ! — прорычал Хуа Чен, сверкнув клыками. Все в комнате вздрогнули, — все вы! Оставьте меня в покое! Почему я должен проходить через это в комнате, полной бесполезного мусора? Пауза. — Кроме тебя, Инь Юй. Оставайся и защищай комнату. Инь Юй выглядел немного самодовольным. — Оставить тебя в таком состоянии? — Му Цин скрестил руки, — Се Лянь никогда больше не заговорит с нами, если узнает об этом. Если он узнает… Если он… Внезапно, Хуа Чен почувствовал, как его охватил жар. Где-то глубоко в животе возникла настолько сильная судорога, что он свернулся в клубок и болезненно зашипел. — Лорд Ченчжу! — ахнул Инь Юй. — Оно не прекратится… — всхлипнул Хуа Чен, — оно не… — Успокойся, успокойся, — пробормотал Му Цин, подходя ближе, — так ты вгоняешь себя в стресс… Держась за живот, Хуа Чен пропыхтел: — Это всё вы… —Чшшш… — сказал Му Цин, потирая его плечо, — прекрати, хватит. Успокойся. Му Цин достал из рукава веер и, расправив его, начал обдувать покрасневшее лицо Хуа Чена холодным воздухом. —Чшшш… Демон жалобно заскулил: — Гэгэ…гэгэ… Инь Юй протянул одежды, которые лежали на кровати. Хуа Чен схватил их потными руками и приложил их к лицу, но там не было и следа феромонов, ни частички нежного прикосновения и успокаивающего голоса, который Хуа Чен так хотел услышать, что он вгрызся в одежды, дрожа от усиливающихся спазмов. Он снова заскулил. Инь Юй нащупал яичную булочку и вот-вот собирался протянуть её демону, как вдруг другая рука выхватила её. Он в удивлении поднял голову. Фен Синь наклонился вперёд с булочкой в руке, выглядя крайне неловко. Он собирался сделать это. Он собирался отдать булочку. Две пары глаз уставились на него. — … — … Прочистив горло, Фен Синь нервно произнёс: — Эмм… Вот, держи, хороший мальчик… — Омеги что, для тебя всё равно, что собаки?! — огрызнулся Му Цин. — Нет! Просто… Его прервал звук натянувшейся верёвки. Хуа Чен всё ещё лежал на кровати, уткнувшись лицом в подушку и закрыв лицо одной рукой. Другой же рукой он тянулся к булочке. Не сказав ни слова, Фен Синь подошёл ближе, и Хуа Чен выхватил булочку и злобно разорвал её. Демон чувствовал на себе чужие взгляды, но не обращал внимания. Наконец, он почувствовал себя немного лучше, когда доел булку, и даже присутствие рядом Фен Синя больше не злило. Но и на это он не обратил внимание, ибо был слишком слаб. Облизав пальцы, он улёгся обратно в гнездо. Кто-то осторожно снял верхнюю часть его промокших одежд, оставив обнажёнными грудь и плечи, кто-то веером обдувал его разгорячённую кожу, кто-то развязывал удерживающие его верёвки. Обессилено опустившись в гнездо, тяжело дыша, он сумел закрыть глаза. Его бёдра были липкими от смазки, которая не переставала скапливаться под ним, а лицо горело… Ему понадобилось некоторое время, чтобы понять, что кто-то говорит с ним. — Хуа Чен, — позвал его Му Цин. Он дотронулся до его плеча, — Хуа Чен. — Помогите, — прохрипел тот. Наступила неловкая, затянувшаяся тишина, когда три человека в комнате пришли к безмолвному единогласному решению. Хуа Чен не был уверен в том кто остался, а кто ушёл. Похоже, что кто-то остался, чтобы продолжать обмахивать его веером, в то время как двое других покинули комнату.