культ тела

Очередной вечер. Снова очень громко играет какой-то трэп. Эта музыка не несёт в себе какого-то посыла, ведь здесь ни к чему текста со смысловой нагрузкой. Здесь главное, чтобы «качало» и «разъёбывало». Все вокруг танцуют, упитые до состояния амёбы. Они кажутся совсем ватными и неживыми. Подобно марионеткам, они двигаются в такт музыке, ведомые желанием забыться здесь и умереть реально, ведь морально давно уже мертвы. Влажность в помещении, кажется, выше, чем в Гонконге, а в стены уже давно въелся запах отчаяния. От этого запаха и ощущения хочется бежать далеко и без оглядки. От него хочется изолироваться со всех сторон и навсегда. Уже и не вспомнить, в какой момент стопка чего-нибудь сорокоградусного стала для Чон Чонгука выходом из всех возможных ситуаций. В его жизни всегда было слишком много проблем. Решать их по одиночке не было никакого смысла, а решение в целом никогда не представлялось возможным. Наверное, именно поэтому он предпочитает избегать проблемы, заливая их дорогим или не очень пойлом или предаваясь плотским утехам. Чонгуку всего двадцать семь, но пережить он успел немало. Его родителей убили, когда ему было десять, а сам он, сбежав из проклятого детского дома через пару лет, прибился к одной известной уже по тем временам уличной банде. Сначала взрослые дядьки пытались припугнуть обнаглевшего босяцкого мальчишку, скинуть его с хвоста за ненадобностью, словно бесполезный тяготящий балласт (коим он и являлся в чужих глазах), но со временем приняли его и даже привязались к нему, обучив всем бандитским тонкостям, благодаря которым парень, собственно, всё ещё и держится на плаву. Чонгук всегда был слишком порочным, как раз под стать этому миру. В раннем возрасте в его жизни появились алкоголь, сигареты и другие радости для взрослых, что не удивительно, учитывая окружение, в котором он рос. За то время, что Чонгук является частью банды, он много преступлений совершил, порою, находясь на одном лишь волоске от смерти. И мало кто, включая самого Чона, был бы удивлён, если бы он, подобно легендам вроде Кобейна, лишился жизни в двадцать семь лет, оступившись на каком-нибудь маленьком, совершенно незначительном дельце. Признаться честно, Чонгук был бы даже рад этому. За барной стойкой ему заботливо подливают бурбона, послевкусие которого оседает на языке. С каждым новым глотком недостающее тепло разливается по уставшему от очередного тяжёлого дня телу, окутывая внутренности долгожданной негой. Словами не передать, как же он любит это ощущение. Он бы всё отдал, чтобы продолжать чувствовать это снова и снова. Полчаса спустя Чон уже везёт очередного мальчика на одну ночь в свою холодную старую квартиру на окраине этого прогнившего насквозь города. Боковым зрением замечает, что омега на пассажирском сидении его авто, с которым он знаком минут двадцать от силы, действительно красив. Красив настолько, что от одного только его вида голова идёт кругом. Аж мурашки по телу бегут. Конечно, всё как всегда происходит очень быстро: не отдавая себе отчёт от количества выпитого и пелены возбуждения, застилающей глаза, они еле-еле дошли до большой кровати в чонгуковой тёмной спальне, начав пробовать друг друга на вкус ещё в лифте. Самоуверенно ухмыляясь, омега, чьё имя Чонгук даже не соизволил запомнить, толкает его на кровать, нависая сверху. Признаться, от такого напора альфа знатно прихуел, но вместе с тем и завёлся ещё больше. — Сыграем в мафию — прошептал парень, наклоняясь ближе. — Впервые слышу о ролевухе с таким названием, — издал смешок Чон, одним рывком меняя положение и придавливая податливое тело к матрасу. Поцелуй выходит почти что животным, без толики нежности и какой-либо аккуратности, но всех всё устраивает. Чонгук по-другому, кажется, уже и не умеет, а на чувства омеги под ним ему глубоко плевать. Ведь его интересует лишь чужое тело, ничего больше. После коротких прелюдий ожидаемо хочется большего. Вся одежда летит на пол в рандомные уголки комнаты. Окинув внимательным взглядом изгибы чужой сочной фигуры, Чонгук вновь отметил про себя, что омега сегодня попался что надо, и он не прочь полюбоваться на этого сладкого мальчика в деле. 3. Решив не временить, Чон вводит в омегу сразу два пальца, выбивая из него глухой низкий стон, от которого сносит крышу ещё больше. 2. В бешеном порыве Чонгук разводит стройные ноги, оглаживая внутреннюю сторону чужих бёдер. 1. В глазах темнеет. И это далеко не пелена возбуждения застилает взор. В какой-то момент, словно тысячевольтным разрядом тока, в Чонгука ударило осознание того, насколько ужасно и неправильно он жил вот уже многие годы. Всё его тело начинает трясти, словно в эпелептическом припадке. Внутри обрывается последняя ниточка рассудка. Дальше Чонгук мало что помнит. Помнит лишь как начинает без остановки крушить всё вокруг себя, невзирая на сильную боль из-за разбитых в кровь костяшек. Внутри плещется какая-то небывалая ярость, собою всё сознание без малейшего остатка заполняя. Кажется, впервые в жизни Чонгук так зол на себя самого за свою же никчёмность и беспомощность, в которой он так давно и совершенно безвозвратно погряз. Впервые в жизни его мучает совесть за всё то, что он сотворил — в частности, за бессовестно отобранные жизни людей, которые не всегда этого заслуживали. За то, сколько судеб разрушил и искалечил. За то, что так нагло пользовался телами беззащитных, которые терпели издевательства над собой, скрипя зубами, лишь бы прокормить себя и кого-то из близких. Чонгуку становится мерзко и тошно от самого себя. Пусть его вины в том, каким он стал, не так и много, она съедает его заживо. Хочется снять с себя кожу, выблевать все внутренности, смыть всю эту грязь и запах пороха, въевшийся не то что в оболочку — во все его кости. Он всегда считал, что улица его подняла на ноги, сделала из него человека, а на деле из человеческого в нем осталось лишь бренное тело. Отвратительно. Чонгук бы всё отдал, чтобы никогда больше не почувствовать это снова. Полностью обессилев, он падает на холодный пол. Перед глазами всё кружится и двоится, а в горле засел противный ком. Он не знает, сколько времени прошло, да ему и плевать, в общем-то. Подобные срывы происходят далеко не впервые, но обычно ощущаются не так остро. Чонгук мог бы обратиться к специалистам, разобраться с причиной этих срывов, но опять-таки, зачем? Какой в этом смысл? Это всего лишь одна из многочисленных проблем в жизни Чонгука. Одной больше, одной меньше — какая разница? Найти в себе силы, чтобы подняться на ноги, оказывается достижением. Шаркающей походкой он еле-еле добирается до небольшого балкона. Достав из кармана чёрных потёртых джинсов пачку сигарет и подкурив одну, Чонгук оглядывается вокруг и отмечает, что на улице всё ещё ночь, хотя в своих адских муках ему казалось, что прошла едва ли не вечность. Возвращаться в реальность после подобного — тоже достаточно неприятный процесс. Физическая боль во всём теле даёт о себе знать в полной мере, а кровь на костяшках засохла, преобразовавшись в неприятную корочку. В голове мелькает мысль о том, что изначально он ехал сюда не один, и, словно подтверждение этому, рядом с Чоном вырос стройный силуэт омеги, который как ни в чём не бывало подкуривал свою сигарету со сладкой капсулой и смотрел в окно, ничего и никого вокруг не замечая. — Ты всё ещё здесь? — хмыкнул Гук, удивлённо оглядывая парня с ног до головы. В более менее трезвом состоянии этот малый кажется ещё красивее. А ещё чонгуковская огромная футболка смотрится на нём сейчас чертовски правильно, но это отходит на второй план. Вообще, Чонгука мало заботило, что какой-то незнакомый парнишка увидел сегодня немало лишнего, а вот представить себе его охуевшее лицо, когда пришлось наблюдать за этим спектаклем одного актёра, Чонгук весьма хотел бы. — Впервые на моей практике меня соблазнили и не выебали, — задумчиво проговорил омега. Голос его оказался низким, басовитым, что совсем не соответствовало его образу, но звучало сексуально и притягательно. — Хотя, честно говоря, лучше бы ты оттрахал меня во все дыры, чем устраивал бы весь этот цирк. — Кто-то подсел на очко? — выгнул бровь Чонгук, отчего-то улыбаясь, что выглядело сейчас совершенно неуместно, учитывая всю ситуацию. — Вообще-то да, — хмыкнул парень. — Любой бы подсел на очко, оказавшись в одной квартире с каким-то едва знакомым психом. — М-да, некрасиво вышло, — почесал затылок Гук, понимая, что это на самом-то деле нихуя не забавно и не смешно. Подумав ещё немного, он потушил бычок и снова повернулся лицом к омеге. — Как тебя зовут? — А тебя? — парировал он тем же вопросом, что было ну вообще неудивительно. Иногда для секса на одну ночь не стоит даже и представляться, ведь по итогу-то всё равно всё забудется. — Ким Тэхён. — Чон Чонгук, — представились они одновременно, пялясь друг на друга и не представляя, что ещё можно сказать. — Вот и познакомились, — хмыкнул омега, вновь надолго замолкая и погружаясь в свои мысли. Чонгук следует его примеру, наблюдая за второй по счёту тлеющей сигаретой. В приятной тишине они встречают рассвет. — Что ж, Ким Тэхён, — первым начинает Гук, вновь потушив окурок в пепельнице, — будешь кофе? В ответ следует немного заторможенный кивок, отчего альфа еле заметно улыбается и уходит на кухню, откуда спустя короткое время доносится звук работающей кофемашины. Выходя за ним следом, Тэхён оглядывает квартиру и её скудную обстановку. Пусто, серо и холодно — вот и всё, что можно сказать об этой старой двушке на окраине. Создаётся полное ощущение того, что хозяин квартиры бывает здесь нечасто, и это является абсолютной правдой. Чонгук почти всегда ночует у друзей, лишь бы как можно реже появляться здесь. Сколько бы он ни пытался менять здесь обстановку, покупать новую мебель, перекрашивать стены — всё без толку. Ему эта квартира ненавистна, ведь именно здесь когда-то были жестоко лишены жизни его родители. Помнится, отец Чона крупно задолжал одному из местных вершителей правосудия, а подобные вопросы в те времена решались лишь кровавым путём. Да и по сей день естественный отбор здесь работает по простому принципу — либо ты, либо тебя. Третьего не дано. — И часто у тебя такое происходит? — звучало глупо и опять же весьма неуместно, да и Тэхёна этот вопрос не то чтобы сильно интересует, просто нужно же с чего-то начать разговор, пока не найдены общие темы, которые, впрочем, и искать нет необходимости: совсем скоро они разойдутся и быть может никогда больше друг друга не увидят. — Часто ли я разъёбываю хату, вместо того чтобы трахать омегу, которого притащил сюда для этой цели? — с долей ехидства переспрашивает Чонгук. — Честно говоря, впервые. — Ну.. Этому же должна быть какая-то причина, — задумчиво изрекает Тэхён, отпивая немного кофе и внимательно глядя на Чона. Говорить об этом странно, шутить об этом — ещё страннее, but who cares, как говорится. — Ты решил моим личным психологом заделаться? — немного раздражённо нахмурился Гук, не очень-то желая вести разговоры на тему своего ментального здоровья. — Ну, если ты хочешь, — безразлично пожал плечами Ким, отводя взгляд. — Дай угадаю, почитал пару книжек Фрейда и решил, что шаришь за психологию? — остроты Чонгуку не занимать. — Ну, во-первых, по себе не судят, — легко парировал Тэхён. — Во-вторых, шутки шутками, а у меня высшее психологическое. — Шлюха с образованием психолога — это что-то новенькое, — присвистнул Чон, ухмыляясь. Он всегда любил провоцировать людей, и это часто имело не самые хорошие последствия как в детстве, так и во взрослой жизни. Про таких как он обычно говорят 'ничему жизнь не учит', но как бы ни пытался побороть в себе эту защитную остроту, в такие моменты Чонгук ничего с собой поделать не может. — А кто сказал, что я шлюха? — голос и взгляд Тэхёна становятся ледяными буквально за долю секунды, несмотря на маску мнимой невозмутимости на лице, но Чонгуку выдержать — раз плюнуть, ведь в его собственных глазах давно уже тепла и блеска с огнём не сыщешь. Там всё льдами Антарктики покрыто, и льды эти всё крепче и крепче становятся из года в год. — Твоё поведение в баре говорило об обратном, — сухо и спокойно отвечает Гук, но об это спокойствие порезаться можно. Порезался бы кто угодно, но не Тэхён, и это не может не восхищать. — Не суди по обложке, — отрезал Ким. В глазах читается неприкрытое разочарование, которое Чонгук принимает с насмешкой и ранящим, но до жути объективным и сухим безразличием. Они сверлят друг друга взглядами, соревнуются молчаливо, вглядываются друг другу в самую душу, так и оставаясь не в силах прочитать всё до конца. Жаль, им тягаться опасно бесполезно. Не зная ничего друг о друге, оба почему-то видят чужую боль. Этого не скрыть, даже если сильно постараться, ведь на дне глаз всё видно отчётливо, а глаза напротив ничуть не уступают. Этот зрительный контакт похож на плен, и от него не спрятаться, не укрыться. Честно говоря, прятаться и не хочется, но это секрет. Чёртов капкан. Тэхён, до этого застрявший где-то на грани, теряясь в чёрных омутах напротив, точно так же, как и сам Чонгук, возвращается обратно на Землю, в жестокую реальность, в которой он быстро встаёт, разворачивается и молча покидает чонгукову квартиру без намерений когда-либо возвращаться. В квартире стало ещё холоднее.

***

Ещё одно паршивое утро. На улице ливень, и это лишь усугубляет общую серость этого дня и этого города в целом. Воздух пропитан сыростью и запахом дешёвых сигарет, а ветер треплет отросшие тёмные волосы, не щадя. Чонгук неспеша идёт под проливным дождём, весь промокший и замёрзший. В голове лишь мысль о том, как бы добраться до ближайшей забегаловки и наполнить свой желудок хоть чем-то впервые за последние сутки. Чонгук никогда не был силён в готовке, поэтому обычно питается у друзей, перебивается бич-пакетами или же заходит в подобные закусочные. Забившись в угол заведения, Чон тихо ожидал официанта, витая где-то в облаках. Подошедший к нему паренёк негромко кашлянул, обозначив тем самым своё присутствие. Подняв взгляд, Чонгук едва ли челюсть не обронил, узнавая в нём того самого омегу из бара, который так прочно засел в его памяти с той самой ночи. — Официант? Вот уж никогда бы не подумал, — хмыкнул Чонгук, оглядывая одетого в стандартную униформу Тэхёна с ног до головы, однако его реплика была ожидаемо проигнорирована. — Вы определились с заказом? — голос Тэхёна звучал вымученно даже сквозь строгий официальный тон. Вообще весь он как будто осунулся, стал ещё более невесомым. На лице виднеется усталость, выраженная кругами, что так прочно залегли под его глазами. Чонгук ловит себя на мысли, что ему отчего-то хочется узнать причину такого состояния, но быстро берёт себя в руки и делает короткий заказ. Перекусив и выпив весьма неплохого для такого заведения кофе, Чонгук расплачивается, оставляет чаевые и молча уходит. Попытка завести с Тэхёном разговор не имела смысла: он ясно дал понять, что на диалог не настроен, а Чонгук не из тех, кто навязывается. Да и надо ли ему это вообще? Вопрос спорный. Однако на следующий день он приходит снова. Снова делает заказ и молча уходит. Так продолжается целую неделю. Почему-то ноги Чонгука сами несут его сюда, в ничем непримечательное кафе возле его дома, а он слишком устал, чтобы сопротивляться. Да и к тому же, готовят здесь вкусно и недорого, интерьер вполне приятный, а остальное как-то по боку. За это время Чонгук начал замечать, что Тэхён работает здесь каждый день с утра до вечера, в то время как остальные официанты работают по сменам. Странным показалось ещё и то, что даже когда Чонгук засиживался допоздна и покидал заведение всего за пару минут до его закрытия, среди работников кафе, что закрывали помещение и уходили следом, Тэхёна никогда не было. В один момент интерес Чонгука начал превалировать над здравым смыслом, и он пробрался на задний дворик кафе, к которому есть доступ только у персонала. Здесь не было ничего особенного: пара старых лавочек, предусмотрительно оставленных для перекура трудящихся, пепельницы и несколько мусорных баков. Тэхён стоял на крыльце и задумчиво курил, наблюдая за каплями дождя, стекающими по крыше небольшого навеса. Казалось, на человека, вставшего рядом, он не обратил никакого внимания. — Почему ты ночуешь в кафе? — негромко спросил он. Поворачиваться в его сторону и отвечать что-либо Тэхён, кажется, даже не собирался. — Почему крутой гангстер снизашел до общения со шлюхой? — всё-таки ответил Ким вопреки всем чонгуковым ожиданиям. — Хватит сталкерить, это утомляет. — Здесь вкусно и недорого, только и всего, — оправдался Чонгук, пожимая плечами. — Ну да, — коротко ухмыльнулся Тэхён. — Заливать будешь другим шлюхам, со мной такое не прокатит. — Не веришь? — вздёрнул бровь Чонгук. — Я насквозь тебя вижу, забыл? — хмыкнул Ким, бросая бычок в мусорку. — Ах да, у тебя ведь высшее психологическое, — закатил глаза Чонгук, на что Тэхён издал короткий смешок. — Ну, на самом деле, думаю, мне вполне можно верить, — заявил вдруг Чон. — Беда в том, Чонгук, что если я тебе не верю, то я не могу верить твоим словам о том, что тебе можно верить, — серьёзно сказал Тэхён и, потушив бычок, скрылся за дверью. Как ни странно, с того дня их общение начало неожиданно набирать обороты. Оба были похожи на существ с разных планет, которые пытаются друг другу открываться, отдирая чешуйку за чешуйкой. Диалоги обычно не блистали содержательностью. Чаще всего они просто молча курили на заднем дворе забегаловки, слушая звуки дождя, что уже который день всё никак не прекращался. — Ты так и не ответил на мой вопрос, — вспомнил Чонгук в очередной пасмурный осенний день, когда Тэхён обыденно принял его неизменный заказ в виде чашки кофе и стандартного сэндвича. — Долги, — поморщился Ким, неопределённо ведя плечами. — Кому ж ты так задолжал, — хмыкнул Чон, выбивая из своего мрачного собеседника тяжёлый вздох. — Не забивай этим свою голову. Чонгук, конечно же, не послушал. Вернее, послушал, но сделал по-своему. У всего вокруг есть свои глаза и уши, поэтому выяснить некоторые факты тэхеновой биографии не составило труда. Хватило грамотной беседы с коллегами Тэхёна, чтобы узнать, что он из небогатой семьи, сбежал из дома в возрасте шестнадцати лет и с тех пор перебивался мелкими заработками. Почти все деньги пересылал родителям и младшему брату в Тэгу, а сам был вынужден ютиться в съёмной квартирке метр на метр на окраине Сеула до тех пор, пока его не выгнали и оттуда за неуплату. Конечно же, Чонгук не мог спокойно смотреть на то, как Тэхён мучался от боли в спине из-за сна в неудобном положении в маленькой кладовой. Этот сильный духом омега, кажется, был единственным, кто пробуждал в Чонгуке остатки его человечности. Заставить Тэхёна переступить через свою гордость и переехать было тяжело, но Чонгук не из тех, кто принимает какие-либо возражения. В целом, Тэхён даже и не пожалел об этом. С Чонгуком они пересекались только вечером, потому что у последнего тоже нарисовалась работка (какого характера, Тэхён не стал уточнять, как только заметил краем глаза пакетики шмали в чонгуковой комнате). Одна из двух комнат в квартире была полностью предоставлена в распоряжение Кима, и он даже обустроил её на свой вкус и цвет. К слову, это была та самая спальня, в которой Чонгук его когда-то собирался взять, и этот факт казался Тэхёну весьма забавным. Сам же Чонгук ютился в просторном зале. Порою это заставляло Тэхёна чувствовать себя неудобно. Он считал своим долгом заботиться об уюте, чистоте и порядке в промёрзшей насквозь квартире, чтобы его проживание здесь не казалось нахлебничеством. Чонгук его к этому не принуждал, но и против, разумеется, не был. В общем, их отношения с Чоном не заходили за рамки сожительских, и всех всё устраивало. — Я в магазин, тебе что-нибудь взять? — спросил Чон, заглядывая в комнату Тэхёна, который лениво листал каналы телека. — Снова закупишься бич-пакетами, чтобы потом давиться ими всю неделю? — выгнул бровь Ким, кидая на Чона неодобрительный взгляд. — Критикуешь — предлагай, — закатил глаза Чонгук, уходя в свою комнату, чтобы натянуть огромную бесформенную толстовку. Каково его удивление было, когда в прихожей ждал уже полностью одетый и собранный Тэхён. — Уходишь? — Иду с тобой. Будем готовить ужин,  — уверенно заявил Ким, выходя из квартиры и оставляя опешевшего Чонгука позади. Теперь Чонгуку нравится находиться в своей собственной квартире, потому что в ней появилось долгожданное тепло. И он бы всё отдал, чтобы не лишиться этого чувства снова.

***

Однажды к Чонгуку без всякого предупрждения завалились друзья. Тэхён заметил это только когда вышел из своей скромной обители в гостиную, дабы пробраться на балкон и перекурить. Конечно же, ему предложили присоединиться к посиделке, а отказываться было неловко, поэтому Ким присел на диван рядом с Чонгуком и принял любезно предложенную им же поллитровую бутылочку пива. Парочка Чимин и Юнги показались Тэхёну очень даже милыми и весьма забавными ребятами. Он быстро влился в беседу и чувствовал себя вполне комфортно с ними. Диалог не был однобоким, все периодически вносили свою лепту, а атмосфера, что сперва отдавалась в воздухе ощутимым напряжением, со временем смягчилась. Они долго разговоривали на комфортные всем, непринуждённые темы, попивая холодное пиво и закусывая пиццей, которую заказывали исходя из вкусовых предпочтений всех присутствующих. В общем, Тэхёну понравились эти ребята и этот вечер, что весьма удивительно: ред флагов касательно людей и их характеров у Кима всегда было предостаточно. Да что уж там, откровенно говоря, после первой встречи с Чон Чонгуком он считал его одним сплошным ред флагом. Осадок после того разговора был настолько неприятным, что, когда Тэхён увидел Чонгука в закусочной, еле сдержался, чтобы не втащить ему как следует за все те обидные слова. Поддерживать с Чоном какое-либо общение — последнее, что он собирался когда-либо делать, поэтому, увидев, что тот взял привычку зависать в этой забегаловке (что тоже не могло не раздражать), старательно избегал каких-либо контактов с ним. Конечно же, до того как он сам решил выйти на диалог и сумел каким-то неведомым образом расположить непреступного Ким Тэ к себе. Вообще, если на чистоту, отношение Тэхёна к Чонгуку всё ещё довольно противоречиво. При сложившихся обстоятельствах они всё больше узнают друг друга с разных сторон и невольно открываются друг другу, но что самое поразительное  — они друг с другом прекрасно уживаются! Тэхён всё чаще готовит завтраки и ужины на двоих, а на обед Чонгук неизменно приходит к нему на работу. Их рутина стала едва ли не общей, но обоих это ничуть не тяготит. Тэхён не знает, что на этот счет думает Чонгук, но самому ему всё это кажется немыслимым. Вот уж никогда бы не подумал, что такое нелепое знакомство может привести едва ли не к совместной жизни..... Заметив долгий задумчивый взгляд Тэхёна на себе, Чонгук поднял брови в немом вопросе. Опомнившись, Тэхён немного стушевался, покачал головой и перевёл взгляд на парочку чонгуковых друзей, что продолжали негромко о чём-то дискутировать. Чимин и Юнги не представлялись парой, но Тэхён далеко не слепой, поэтому сей факт стал понятен чуть ли не с первого взгляда на этих двоих, на их недвусмысленные переглядки и "незаметные" касания. Так как завтра выходной и никому никуда не надо, посиделка здорово затянулась. Алкоголь действовал расслабляюще, поэтому Юнги с Чимином уже не стеснялись сидеть в обнимку и дарить друг другу мимолётные хмельные поцелуи. Тэхёна это ничуть не смущало, а Чонгук уже давно привык к этому и лишь время от времени закатывал глаза, наблюдая за горячей парочкой. В какой-то момент Юнги позвал Чонгука покурить наедине, чтобы обсудить какие-то свои гангстерские дела. Тэхён нахмурился и провел этих двоих взглядом, но плестись за ними не стал: вряд ли кто-то позволил бы ему присутствовать при подобных разговорах. Он остался с Чимином, что достал для них обоих ещё по бутылочке пива из ящика: мелочиться в этой компании не привыкли, особенно если завтра выходной. Без присутствия альф в комнате они как будто стали дышать свободнее. Долгое время сидели молча, наблюдая за неторопливо курящими на балконе парнями и не видя нужды прерывать воцарившуюся тишину. — Как прошло знакомство? — неожиданно Чимин прыгнул сразу с места в карьер, заставая Тэхёна врасплох, однако вида тот, конечно же, не подал. — К чему вопрос? — чуть нахмурил густые брови он, переводя взгляд на Пака. — Надо было с чего-то начать диалог, — пожал плечами Чимин. — Ничего интересного, два из десяти, — фыркнул Тэхён, удобнее устраиваясь на диване. — Конкретнее, — вздохнул Пак, потирая переносицу. — Ну, если коротко.... Чонгук соблазнил меня в баре, и мы поехали сюда трахаться, — непринужденно выдал всю правду Тэхён, и теперь уже Чимин молчаливо удивлялся и не знал, что ответить, ведь ничто не вводит в замешательство сильнее, чем эта самая правда. — О чём секретничаете? — спросил Чонгук, открыв балкон и выглянув из-за двери. Прохладный ночной ветерок скользанул по лицам сидящих в тёплой комнате омег. — А тебе всё скажи, — хмыкнул Чимин, мгновенно выходя из прострации и делая глоток пива. — Омеги такие омеги, — с явной насмешкой прокомментировал Юнги. — По крайней мере мы не меряемся длинной члена, — ловко парировал Тэхён. — И не ревнуем вас, альф, к каждому встречному, — ухмыльнулся Чимин, с полным удовлетворением глядя на ущемленных альф. — Ну и как с такими суками вообще общаться, — буркнул Чонгук. — Тебя так-то никто и не заставляет, — подметил Тэхён. — Хочешь сказать, что не привязался ко мне за то время, что мы буквально живём в одной квартире? — выгнул бровь Чон. — Тебе напомнить, как ты сталкерил меня каждый день, а потом чуть ли не насильно переселил к себе, хотя я ни о чём не просил? — сощурил глаза Тэ. До этого самого момента они эту тему, фактически, даже не затрагивали, обходя её всеми возможными способами, а теперь, когда оба достаточно пьяны и расслаблены, невысказанные слова непроизвольно вырываются наружу. — О-о, да наш Чонгук-и забалдел конкретно, — присвистнул Юнги, уловив проскользнувшую мимо остальных чонгукову растерянность. — Неправда. — А вот и правда!.. Осадок этого вечера остался приятным хмельным послевкусием на языке и каким-то странным будоражащим предчувствием внутри. Хотелось верить, что грядёт что-то новое. Что-то, что не разочарует.

***

Тэхён и Чонгук переспали. Это должно было рано или поздно случиться, и оба прекрасно понимали сей факт. Просто два здоровых человека, которые — глупо отрицать — симпатичны друг другу, занялись сексом по обоюдному желанию и согласию. Только и всего. Два месяца жизни в одной квартире пролетели слишком уж быстро. Казалось бы, два смутно знакомых человека, но со временем это перестало иметь значение. Не сказать, что за это время они лучше узнали друг друга: всё ещё много недосказанности, много пробелов, но ведь никто из них чистой правды и не требует. Им просто временами хорошо вместе, без обязательств и обременяющих уз. Удивительно, но рутина не была для них скучной и неприятной. Тэхён привычно отрабатывал в кафе смену за сменой, а Чонгук приходил и скрашивал его будни своим остроумием. Весь персонал этой милейшей забегаловки давно уже знает Чонгука и считает их парой, но оба делают вид, что не замечают этого, изо дня в день попивая чисто дружеский кофе по утрам и занимаясь чисто дружеским сексом по ночам, но это секрет. Эта жизнь была похожа на прекрасный сон, который хочется продлить как можно дольше. Не было никаких внешних тревог и дурных предчувствий. Были лишь приятные ленивые вечера перед телеком и жаркие ночи после. Временами к ним заходили Юнги и Чимин, неизменно принося с собой алкоголь и закуски, чему Тэхён и Чонгук, разумеется, были только рады. Короче говоря, настоящая идиллия. Сложность была в основном в том, что у Чонгука тревожный тип привязанности, а у Тэхёна избегающий. Они друг другу буквально противоположны, и иногда справляться с этим бывает просто невыносимо тяжело. Однако, будучи взрослыми и осознанными (ну только если самую малость) людьми, оба стараются как могут. Главное на данном этапе, да и вообще всегда — это говорить друг с другом, высказывать любые претензии, чтобы не копить весь негатив внутри. Ну и, конечно же, не лгать. Ребята, кажется, замечательно с этим справляются. Или же так только кажется (?)

***

Будильник бьёт по ушам ровно в семь утра, и глаза Тэхёна тут же автоматически открываются. Чего не скажешь о Чонгуке. Даже спустя полгода совместной жизни он никак не может привыкнуть к тому, что у Тэхёна есть рабочий график. Ким, конечно, мог бы давно уволиться оттуда (ага, ещё чего, чтобы стать таким же несчастным кладменом, как и Чон?!), но решил остаться. Есть в этой заурядной городской кафешке своя необыкновенная романтика, понятная лишь им двоим. Именно поэтому Чонгук скрепя сердце поднимается с кровати в семь десять и медленно идёт в ванную. Тэхён, что уже успел принять утренний душ, делает кофе и готовит незамысловатый завтрак на двоих. 'Так же, как и всегда' — подумал Чонгук, с улыбкой глядя на Тэхёна, но тут же нахмурился, заметив в его взгляде что-то, что, на самом деле, видит впервые за все то время, что они знакомы. Что-то вроде чувства вины. Определённо, не так как всегда. — Всё в порядке? — осторожно уточнил Чонгук. Отвечать ему не спешили, но за полгода совместной жизни он просёк фишку и научился ждать. — С чего ты взял, что нет? — наконец выгнул бровь Тэхён. Теперь в его глазах не было и тени того, что только что успел увидеть Чонгук. Всё было так же, как и всегда. — Ни с чего, мне просто показалось, — махнул рукой Чон, принимаясь за завтрак. В ответ Ким лишь нечитаемо повёл плечами. Чем дальше шёл день, тем больше Чонгук накручивал себя. Ему всё сильнее казалось, что что-то не так. Он не спускал глаз с Тэхёна, пока тот работал, и старался заметить любые мелочи в его поведении, но так ничего необычного и не нашёл. В конечном итоге он решил не придавать этой мелочи особого значения. Может, ему и вправду показалось? А может, дело в нём? Короче, в конце концов, он спихнул всё на тревожный тип привязанности и со спокойной душой сел обедать вместе с Тэхёном. После плотного обеда, как полагается, оба вышли на любимый задний дворик, дабы раскурить по сигарете. Это стало для них чем-то ритуальным ещё тогда, полгода назад. Оба помнят, как выглядел этот дворик дождливой осенью, холодной зимой, и сейчас с искренним наслаждением видят здесь наступившую весну. — Здесь хорошо, — зачем-то констатировал Чонгук, глубоко вдыхая едкий сигаретный дым. — Видок не очень, — хмыкнул Тэхён, кивая на мусорные баки. — Ах да, ты же эстет, — в своей манере закатил глаза Чон. — Я просто нормальный, — ухмыльнулся Тэ, делая затяжку. — А вот с этим я бы поспорил.... Официально их отношения начались два месяца назад, когда Чонгук наконец-то созрел. К тому времени все вокруг уже извелись, всё причитая о том, какой же он идиот. Все, кроме Тэхёна, которому было до лампочки. Это всего лишь формальность, которую так нравится романтизировать людям. Жаль, всё это впустую. — Чонгук... — М? Тэхён медленно подошёл к Чону и, остановившись впритык к нему, невесомо провел тыльной стороной ладони по его щеке. — Прости меня. Не успел Чонгук сообразить, за что Тэхён перед ним извиняется, и что вообще происходит, как его сгибает пополам от сильного, отточенного удара в солнечное сплетение, после которого держаться на ногах не представляется возможным. Последнее, что он видит перед тем, как теряет сознание — родное лицо, выражающее искреннее сожаление.

***

Всю свою жизнь Чонгук ненавидел утро, потому что терпеть не мог просыпаться. Разлепить глаза всегда кажется чем-то невообразимо тяжёлым, а чужие приглушённые голоса, маячащие где-то на фоне, дико раздражают. Наконец, удаётся различить смутную картинку. Расплывчатые силуэты перед ним отдалённо похожи на Чимина и Юнги. Сфокусировав взгляд, Чонгук сразу же зацепился за непривычные для его друзей официальные костюмы и значки с надписью FBI. Они смотрели на него в упор и тихо переговаривались между собой. — В голове этот момент казался куда проще и незначительнее, — хмыкнул Чимин, разглядывая едва проснувшегося парня. — Рано или поздно это должно было случиться, — безучастно пожал плечами Юнги, откидываясь на спинку неудобного офисного стула. — Где я? — прохрипел Чонгук, оглядываясь и вполне ожидаемо не замечая ничего, что могло хоть как-то отдалённо подсказать ему его местонахождение. Хотя, будем честны, Чон не настолько глуп, чтобы не догадаться, но очень уж хотелось бы услышать объяснение из уст людей, которых он искренне считал своими друзьями последние два года. Видимо, в этом он сильно заблуждался, но сейчас это уже не имеет значения ни для кого. — Ты в одной из многочисленных допросных главного офиса ФБР нашей страны, — со вздохом начал Чимин, настроившись на долгий и тяжёлый разговор. — И ты арестован, — уточнил за него Юнги. — Причина ареста? — задал вполне резонный вопрос Чонгук. — Тебе перечислить все правонарушения, которые ты когда-либо совершал? — выгнул бровь Юнги, с насмешкой глядя на Чона, который лишь хрипло посмеялся. — Зачастую ты совершал их вместе со мной, — ловко парировал он, держась нагло и самоуверенно. Впрочем, как и всегда. — Ты так в этом уверен? — ухмыльнулся Мин. — Все мы иногда выдаём желаемое за действительное.. — Я уже ни в чём не уверен, — чуть тише ответил Чонгук, потупив где-то в дальней точке комнаты задумчивый взгляд. — И всё же, я жду немного других объяснений, дорогие мои друзья, — хмыкнул он, выделяя последнее слово особой интонацией. — Какого, простите, хуя?! — О, пошла самая тяжёлая часть этого разговора, — хлопнул в ладоши Чимин. — Юнги, я начну, с твоего позволения, — как-то по-особенному глянул он в сторону парня, который лишь коротко кивнул. — Так вот, Чонгук, давай вопспроизведём логическую цепочку. Мы появились в твоей жизни два года назад, правильно? А какое печальное событие произошло незадолго до этого? — Погоди-ка, — нахмурился Чон, судорожно прокручивая фрагменты прошлых лет в своей голове. В какой-то момент его вдруг осиняет, — Это связано с убийством человека из нашей банды? Как сейчас помню, дело было довольно нашумевшее.. Меня даже на допросы вызывали пару раз.. — Ты ведь видел это убийство своими глазами, — хрипло продолжил Юнги. — Сам же рассказывал о том, как тебе тревожно засыпать ночами, зная, что тебя могли заметить те конченные отморозки, ваши конкуренты на рынке сбыта наркоты. — В общем, ты попал под так называемую экспериментальную программу защиты свидетелей, где вместо переезда в другую страну со сменой имени и прочим, в твое окружение просто ввели телохранителей. Всё это время мы с Юнги работали под прикрытием, параллельно наблюдая за этими ублюдками и их намерениями на твой счёт. До недавнего времени ничего не предвещало беды, но сейчас они, кажется, вспомнили о твоём существовании, судя по тому, что на протяжении трёх дней тебя пасут какие-то мутные типки. Поэтому, дабы избежать твоей преждевременной смерти, мы решили перевезти тебя в более безопасное место, — заключил Чимин. — Не сказал бы, что в тюряге безопасно, — почесал затылок Мин, заставляя Чимина отчаянно ударить по своему же лицу ладонью. — Тюряга?! — вскрикнул Чонгук, резко вскакивая со стула. — Да тише ты, не бузи, сядь на место, — Юнги похлопал его по плечу, словно они действительно самые настоящие друзья. — Посидишь годик в одиночной камере, никто тебя трогать не будет, зато жив останешься. — Вау, — весьма краснорнчиво отреагировал Чон, плюхаясь обратно на широкий офисный стул. В допросной воцарилась тишина, которую никто нарушать не решался. Все возможные темы для разговора вдруг улетучились, оставляя после себя лишь перекати-поле. А были ли они когда-либо вообще? Вопрос спорный. — Интересно, в реальной жизни вы тоже трахаетесь? — нашёл, о чём спросить Чонгук, поочерёдно глядя то на Чимина, то на Юнги. — Да, если это тебя интересует, — вполне спокойно ответил на вопрос Чимин. И снова все замолкли. Чонгук вдруг ощутил, насколько некомфортно в этой небольшой допросной. Белые стены и запах стерильности невыносимо давят на мозг, а наручники, которых он поначалу даже не заметил, успели знатно натереть запястья. А ещё Чонгук вдруг понял, что безнадёжно одинок. Был, есть и будет. — Где Тэхён? — наконец решился задать свой главный вопрос Чон. Он хорошо помнит, как потерял сознание, а после очнулся здесь. А ещё помнит и до сих пор ощущает на себе его полный сожаления взгляд. — Он скоро придёт, — просто ответил Юнги. — Только вот, боюсь, встреча с ним настоящим тебя разочарует. — В плане? — нахмурился Гук, пытаясь размять затёкшую от долгого сидения в одном положении шею и мысленно проклиная тех, кто занимался дизайном этих грёбаных допросных. — Тэхён наш начальник, — со вздохом начал Чимин. — В кругах правоохранительных органов он славится своей объективностью и непреклоннностью. — В его стиле, — цокнул Чонгук, в своей манере закатывая глаза. — Не думай, что сумел разгадать его за эти месяцы, — покачал головой Чимин. — Мы работаем с ним бок о бок уже пять лет, но временами он всё ещё закрытая книга даже для нас. — Почему он.. появился в моей жизни значительно позже, чем вы? — вопрос прозвучал вслух как-то сам собой, хотя изначально озвучивать его Чонгук не собирался. Просто внутри всё сжалось от одной только мысли, что хотя бы в теории они могли быть вместе дольше. — На самом деле, изначально появляться в твоей жизни он даже не собирался. Его первостепенной задачей было координировать нас, руководить операцией на расстоянии. Однако, когда мы впервые заметили, что, когда ты ехал домой с очередной одиночной попойки в баре, за тобой увязался весьма сомнительный хвост, он решил, что нужно быть рядом постоянно, дабы тебя защитить, — объяснил Юнги. — Пиздец, — заключил Чонгук, облокачиваясь на стол и взъерошивая руками немного отросшие волосы. — Никогда бы не подумал, что меня будут так грамотно наёбывать на протяжении двух лет моей жизни. А ведь это могло продолжаться ещё много-много лет, и я бы продолжал жить в неведении, в своей искусственно созданной альтернативной вселенной, где у меня есть замечательные друзья и любимый человек. Спасибо, что открыли глаза на правду. А теперь оставьте меня ненадолго, пожалуйста, — голос его был непривычно поникшим даже сквозь тщетные попытки звучать обычно. Не смея возражать, они вышли, прикрыв за собой дверь с тихим щелчком. Чонгук долго сидел, кажется, даже не шевелясь, и прокручивал все счастливые моменты последних месяцев, понимая, что лучше бы он правды и не знал, лучше бы жил в неведении, но был счастливым. Это глупо и эгоистично, но Чонгук по-другому не умеет. Вернее, не умел, пока его не научили те, кто сейчас безвозвратно от него уходит, оставляя в привычном одиночестве, заставляя снова спрятаться в себе. Либо память обманывает Чонгука, либо он действительно забыл, что это такое, и теперь вынужден вспоминать. Навязчивые мысли утомляют довольно скоро. По крайней мере, Чонгуку так кажется, хотя сидит он здесь уже около пяти часов. В какой-то момент противиться сну становится невозможно, и он засыпает прямо на столе, приследуемый всё теми же дивными картинками из прошлого, которому в будущем места нет. Впервые в жизни Чонгук не знает, выживет ли, если почувствует нечто подобное снова.

***

Глаза машинально открываются от посторонних звуков. Приняв сидячее положение, Чонгук фокусирует взгляд на парне, сидящем ровно напротив. Тэхён. Увидеть его хотелось до дрожи, и Чонгук пользуется моментом сполна, хватая взглядом каждую мелкую деталь, чтобы запомнить навсегда. Отчего-то кажется, что эта их встреча окажется последней. По крайней мере, одной из последних точно. Тэхён тоже смотрит на него в упор, изредка моргая и не произнося ни слова. Он снова выглядит уставшим, но не перестаёт быть потрясающе красивым. В глазах Чонгука никогда не переставал и не будет, потому что Чон никогда никого прекраснее не встречал. И не встретит. Они молчат долго, но никого это не смущает. За время совместной жизни оба успели привыкнуть к этому молчанию, но сейчас Чонгук соврал бы, если бы сказал, что не хочет услышать его голос. Потому что хочется до безумия. Хочется коснуться так же трепетно, как Тэхён делал это в последний раз, хочется обнять так же крепко, как обнимал совсем недавно, и ещё много-много всего, чему сбыться, к сожалению, не суждено. — Тебе не идёт официальный стиль, — Чонгук звучит хрипло после долгого молчания и беспокойного сна. И он откровенно врёт, потому что Тэхёну идёт всё. — А тебе не идут наручники, — в той же манере ответил Тэхён. — По крайней мере, так посчитал ты сам, раз скрепка всё ещё у тебя во рту, — безразлично добавил он. Чонгук на это лишь хмыкнул, демонстрируя свободные руки и вытаскивая скрепку изо рта.  — Лучше бы ты работал мозгоправом, — задумчиво констатировал он. Тэхён эту реплику ожидаемо проигноривровал, бросая короткий взгляд на наручные часы. — Нам уже пора, — оповестил Ким, поднимаясь и медленно шагая в сторону выхода. Чонгук вынужден идти за ним, хоть это и даётся ему тяжеловато: конечности снова затекли из-за долгого сна в неудобном положении. Наручники снова щёлкнули на его запястьях, а он не особо и возражал, ибо понимал, что так уж здесь заведено. Плетясь по длинным мёртвым коридорам следом за Тэхёном, Чонгук молча глядел на его широкую спину, обтянутую простой белой рубашкой. В лифте они ехали, кажется, целую вечность, а затем следовал ещё один коридор. Точно такой же, как и предыдущий. Выйдя, наконец, наружу, Чонгук зажмурился от палящих лучей солнца, от которого успел отвыкнуть за эти сутки. Тэхён продолжил свой путь к тёмному микроавтобусу, рядом с которым стояли незнакомые агенты, раскуривая по сигарете и обсуждая какие-то совершенно обыденные житейские проблемы. По крайней мере, так читалось по их лицам на первый взгляд. — Надеюсь, Чимин и Юнги всё тебе объяснили? — в привычном холодном тоне поинтересовался Тэхён, даже не взглянув на Чонгука. — Более чем, — так же сдержанно отозвался Чон. Дверь микроавтобуса любезно открылась, приглашая в салон. Два агента расселись по обе стороны от Чонгука, а третий сел за руль. Смерив всех по очереди непроницаемым взглядом, Тэхён хотел было уже закрыть дверцу, но Чонгук её придержал. — Я могу задать один вопрос? — осведомился он, игнорируя взгляды удивлённых парней. — Всего один, — кивнул Тэ, которого эта чонгукова выходка, кажется, вовсе и не удивила. — Всё, что было между нами, — намеренно сделал паузу Чон, повышая градус неловкости до предела, — было правдой? Конечно, он сделал это, чтобы разглядеть хоть какие-то эмоции на каменном лице. И в конце концов он их разглядел. — Нет, Чонгук, — покачал головой Ким. — Это было всего лишь работой, — добавил он, резко захлопывая дверь прямо перед носом Чона, который, вопреки всем ожиданиям, лишь широко улыбнулся. — Чего улыбаешься? Тебя ведь только что жестоко отшили, — гласно недоумевал совсем ещё молодой парень, что сидел от него справа. — У моего парня высшее психологическое, — снисходительно ответил Чонгук, с уверенностью глядя вперёд. В будущее, где он не одинок.

***

Летнее солнце казалось ещё более жарким, чем обычно. Отвыкшие от света глаза то и дело щурились, и Чонгук словил себя на мысли, что, когда он ехал сюда, тоже было весьма солнечно. Иронично, однако. Прошло чуть больше года, и вот он наконец-то на воле. За это время Чонгук мало изменился, ведь действительно сидел в одиночке и не был подвержен влиянию всяких тюремных обитателей. Зато успел хорошенько всё обдумать и настроить планов на будущее. Время от времени на свиданки по очереди заявлялись то Юнги, то Чимин. Всё-таки, за время их нахождения рядом с Чоном эти двое успели взаимно к нему привязаться, поэтому считали своим долгом иногда наведываться, дабы разнообразить скучное бытие заключенного и, конечно же, держать в курсе всех продвижений по делу. Собственно, как только дело было полностью закрыто, а все головорезы получили по двадцать лет срока, Чонгука и отпустили. Вдыхая тёплый воздух полной грудью, Чонгук неторопливо шёл вдоль административного здания тюрьмы. Вещей с собой у него не было, поэтому руки покоились в карманах потёртых чёрных джинс. Чуть дальше, на небольшой парковке виднелась всего одна машина. Весь её сдержанный вид буквально кричал, кто её хозяин. Улыбнувшись своим мыслям, Чонгук немного ускорил шаг. Он сел на переднее пассажирское сидение, и они сразу же тронулись. Как только не самое приятное учреждение и забор с колючей проволкой остались позади, невольно стало как-то веселее и намного легче. Возможно, именно поэтому Чон всю дорогу глупо давил лыбу. — Ну здравствуй, парень, для которого это просто работа, — подал, наконец, голос он. — Надо было прислать за тобой Юнги, — фыркнул Тэхён, как обычно устало вздыхая. — Прости, я мечтал об этом весь год, — попытался оправдаться Чонгук, но от очередного укоризненного взгляда это его не спасло. — Мечтал позлорадствовать? — криво ухмыльнулся Тэ, снова глядя на дорогу. — Мечтал тебя увидеть, — просто ответил Чон, не сводя глаз с омеги, который тоже не шибко-то и изменился. Для них двоих время остановилось, чтобы вновь начать свой ход сегодня. — Ты сразу всё понял? — уже тише спросил Тэхён, переводя тему. — Понял, — кивнул Чон, вызывая на чужом лице еле заметную улыбку. Всё дело в том, что, когда Тэхён ответил 'нет', категорично захлопнув дверь, он намеренно слегка кивнул головой, вынуждая Чонгука вспомнить об их давнем разговоре, когда они обсуждали некоторые психологические приёмы для распознавания лжи по человеческим телодвижениям. — Что собираешься делать дальше? — поинтересовался Тэхён спустя какое-то время. — Устроюсь на работу, — пожал плечами Гук. — С твоей-то судимостью, — хмыкнул Ким. — Чимин сказал, что судимость грамотно подделана, поэтому проблем быть не должно, — вздохнул Чон. — И кем же ты планируешь работать? — терпеливо продолжил расспрос Тэхён. — Да хоть тем же официантом, — издал смешок Чонгук, вынуждая и самого Тэхёна тихо посмеяться. — Ну а если серьёзно, — выгнул бровь Тэ, на короткое время отвлекаясь от дороги. — Время покажет,  — как можно более воодушевляюще произнёс Чон. Тэхён на это как-то отстранённо покачал головой. — Ну что? — Да ничего, просто не могу понять, — задумчиво начал Тэ, немного прерываясь, дабы более правильно и красиво сформулировать мысль. — Я всё ещё не могу понять, каким образом смог так безнадёжно в тебя влюбиться. Это даже забавно, ведь после первой встречи я считал тебя глупым, самодавольным, да ещё и психованным мудаком с явным культом тела. — Я тоже не до конца понимаю, — с улыбкой ответил Чонгук. — Каким образом ты сумел сделать из меня, глупого, самодовольного, да ещё и психованного мудака с явным культом тела, вновь человека. Человека, который способен любить. Впереди ещё долгая дорога и красиво заходящее за горизонт летнее солнце. Впереди ещё много разговоров, споров, много дней, месяцев, возможно даже лет, прожитых вместе и наполненных искренним чувством взаимной любви. И Чонгук все отдаст, чтобы чувствовать эту любовь бесконечно.