...
4 июля 2022 г., 01:07
Много, что поменялось за последнее столетие.
Ничто не стоит на месте, как бы сильно ты не хотел обратного. Привычные места, люди даже воздух меняется со временем. Конечно, на это уходит очень много лет, может, даже столетий. Когда ты бессмертное существо, понятие «время» для тебя стирается. Однако, смотреть на меняющийся мир до сих пор непривычно, а оттого и очень больно. Почему он был таким рождён? Почему судьба настолько жесткого посмеялась над обычным человеком? Мерлин лишь печально выдохнул. Устав от много векового образа старика, сейчас он снова был молодым юношей. И снова смотрит на мир печальными голубыми глазами. Мир сильно изменился. Появилась техника, которая в его времени и не снилась людям. Жители наконец, могли забыть о голоде и съедающем всё живое, скручивающем внутренности, холоде. Звучало как спасение. Однако Мерлин не чувствовал себя спасённым. Новые порядки слегка душили его, но чувство правильности и, наконец, справедливости примеряли старую душу с реалиями нового мира. Кто знает, может когда нибудь это место снова сможет стать его домом. Даже ему становится смешно от этих слов.***
Старый дракон давно уже спит в земле. Мерин регулярно, пару раз в месяц приходит на могилу своего старого друга, делясь с ним происходящим. К сожалению, теперь ему остаётся довольствоваться только этим.***
Идти к Авалону даже ему кажется чистым самоубийством, но он всё равно каждый день проходит мимо древнего озера.***
Страшно. Порой становится так нестерпимо страшно, что колени подгибаются и тело безвольно валится наземь. Паника захлёстывает полубезумное сознание мага, бесконтрольно просачиваясь в самые укромные уголки его потёртой, проклятой души. Страх душит и на мгновения Мерлину даже кажется, что прекрасная и давно такая желанная темнота, наконец то забирает его себе. Но приступ кончается и, к своему ужасу, он снова продолжает дышать. Тогда он лежит на земле и его совершенно не волнует, где схватил истерзанную душу приступ в очередной раз. Стеклянные глаза смотрят в никуда и маг отчаянно желает, чтобы они закрылись навсегда.***
Отчаяние. Оно захлестнуло с головой мага ещё в тот самый раз, когда кожа Артура стала совсем холодной, когда грудь Великого Короля перестала вздыматься, а цвет совсем сошёл с дорогого лица. Хладный труп, некогда солнечного и ворчливого, неусидчивого болвана, лежал в руках Мерлина и тот не своим голосом выл от несправедливости мира. Он должен был умереть, он, а не Артур. С того самого дня Мерлин не поднимал глаза. Он смотрел только в пол и назад, забывая что есть дорога впереди. Ведь ему было некуда идти, всё, что ему нужно было, осталось позади.***
Ему не нужен был дом. Но место, куда можно придти и жить, нужно было Артуру. Потому, отчаянно вцепившийся в слова дракона, он всё же находил дома. Мерлин не мог оставаться в одном месте всегда, потому домов у него оказалось много. Деньги для него были практически ничем. Для себя он почти никогда ничего не покупал, а жалование у королевского слуги было достаточным, чтобы жить ни в чём себе не отказывая от одной зарплаты к другой.***
За все года он накопил достаточно для одного маленького королевства.***
Оставаясь в домах, маг не знал, чем себя занять, отвлечь от боли. Бесцельно шатаясь несколько столетий, Мерлин обнаружил на рынке кисти и краски. Холсты он докупал отдельно уже после того, как попробовал нанести краску на голую стену. После этого Мерлин творил как не в себя. Он жил холстом и красками, спасаясь от мира и боли. Пока однажды с ужасом не понял, что не может больше писать картины. То, что успокаивало его несколько столетий израсходовало всё топливо. Растерянно опустив кисть, он смотрел на пустой холст. Он впервые не знал, что рисовать. Зацепившись взглядом за красные шторы, золотое поле и голубое небо за окном, к Мерлину пришла идея последней серии картин.***
Прошло очень много времени и попыток, когда Мерлин дописал последнюю картину. На ней был изображён принц Артур, такой, каким его запомнил маг. Красивый блондин с нахальной ухмылкой и строгим, но добрым взглядом. На картине он был слегка уставшим, но очень домашним, спокойным и таким… свободным. Рассевшись на фоне просторного пшеничного поля, принц был таким беспомощно живым, что Мерлин начал невольно задыхаться. Осев на колени перед картиной, маг уткнулся в красную рубашку — почти такую же, какая была у Артура, — носом и отчаянно зарыдал. Боль от потери било тело Мерлино, заставляя его дёргаться и сжимать в руках бедную тряпку. Тряпку, которая даже не принадлежала его Артуру. Ему хотелось выть, рвать на себе волосы, проклинать всё, что есть в этом мире и крушить мебель, но он лишь сжимался от острой нехватки бережный рук и, задыхаясь, рыдал. Боль волнами исходила из бледного и скрученного тела, достигая его магии. Верная слуга своего хранителя, магия выходила из-под контроля, бушуя в пределах небольшого домика в лесу, в такт хозяину. Медленно подняв голову, маг обвёл пространство мутным взглядом. Вокруг было ещё много портретов. От каждого из них кружилась голова, а боль сдавливало горло всё сильнее. Его друзья. Мама. Гаюс. Даже отец нашёл себе место среди них.***
Он жил достаточно много, думалось Мерлину, когда тот заходил в воды Авалона. Может быть, тот и не может умереть, но провести вечность там, где тело его короля не составит ему никакого труда. Пускай ему будет больно. Пускай вода забьёт все его лёгкие. Пускай он сейчас видит перед глазами лицо взволнованного Артура, пока его глаза медленно закрываются в воде. Ведь это всё равно только отчаянные видения искалеченного разума.
