И у бессонницы есть плюсы

Пустынно. Солнце не так давно взошло, и его лучи медленно ползли по домам, мерцая переливами отблесков на стёклах. Ветер совершенно беспрепятственно разгуливал по прибрежным кварталам. Город, исключая центр и некоторые особо популярные клубные улицы, словно вымер и онемел. А что ещё вы хотели увидеть воскресным утром в 5:30? Бодрствуют в такое время лишь некоторые бедолаги, вроде сотрудников круглосуточных магазинов и служителей смен «сутки через трое». По затихшим улицам снуёт и того меньше… А ещё, не спит мафия.   Временем, ей отведённым, конечно является ночь, но мафия не спит никогда, а во время особо тяжёлых конфликтов этой чудной для организации, но губительной для человека привычке уподобляется и её глава.   Стоит упомянуть, что человек всегда стремится получить выгоду, а значит, плюсы имеются и в прозябании на кассе приевшегося универмага, и в беспрерывном бдении за камерами платной парковки где-нибудь на окраине, однако у босса мафии в такие дни или недели отовсюду сочатся исключительно минусы. Приходится день и ночь следить за ситуацией, просчитывая новые ходы и их последствия, не забывать про дела обыденные, без выполнения которых ещё одна катастрофа может начаться на ровном месте, держать ухо востро относительно внутренних распрей, всегда возникающих на подобной почве, а в довершение банкета ещё и разбираться с бумажками. Как внутренними - для мафии, так и внешними - отчётами для отдела по делам одарённых, довольно общими по содержанию, но необходимыми, ведь надо хоть как-то поддерживать статус «официальной организации»…   ***   Лишь пять минут назад была поставлена решающая точка в недельном забеге не на жизнь, а на смерть, который родился из ниоткуда и вот теперь канул в никуда, совершенно не замеченный обычными жителями города. Огай был вымотан до той степени, что более напоминал не уставшего человека, а насколько это возможно бодрого мертвеца, и на вопрос «Жив ли он?» ответил бы «Скорее нет, чем да». Отдав последние поручения и мельком глянув на панораму озарённой солнцем Йокогамы, Мори нетвёрдой походкой добрался до спальни и тряпичной куклой упал на кровать. Он не переоделся, не забрался толком на неё, - всё это представлялось совершенно ненужным, ведь веки не просто закрывались, а тянули, казалось, прямо на тёмное илистое дно. Огай думал, нет, он знал, что уснёт, только голова коснётся подушки.   Пожалуй, каждый хоть раз испытывал пренеприятнейшее чувство, когда спать хочется до жути, а треклятый товарищ Сон словно нарочно смеётся и нейдёт. Это не просто бессонница, наполненная пониманием, что сейчас 2, вставать в 6, а попасть наконец в объятия осточертевшего Морфея уж никак не получается, нет… Это особый вид пыток, когда ты весь, от кончиков пальцев и до самой макушки, физически и ментально, хочешь заснуть, но какая-то небесная сила говорит тебе: «Фи!»   Такое в этот раз испытал и Мори. Почти час он вертелся на кровати бессильной амёбой, разум постоянно путался между явью и неуклюжим полусном, а время тянулось болезненно долго. Наконец лежать стало просто тошно. Огай устало выдохнул, принял решения прогуляться и поднялся, напоминая при этом разве что Дракулу, восстающего из гробницы.   Охрана удивлённо покосилась на босса с жуткими кругами под глазами, который насколько возможно бодро заявил, что: «Желает пройтись один и насладиться утренней идиллией Йокогамы». Коситься они, конечно, косились, но возразить не могли. Босс всё же был уставший, но вполне в своём уме, а в таком случае перечить ему не стоило. Хотя, будь он не в своём уме, перечить было бы опаснее вдвойне.   Итак, Мори оказался на улице. Свет резал глаза, звуки редких машин проезжались по ушам, хотелось взорвать всё к чёртовой матери, но он шёл. Шёл, петляя по знакомым закоулкам, иногда выходя на широкие бульвары и площади… В мыслях вертелся лишь один вопрос: «Куда бы податься?» Усталость усталостью, а нервы всё ещё оставались на взводе – напряжение никак не отпускало. Где он может расслабиться? Разве существует место, где главе портовой мафии будет спокойней, чем в собственной цитадели? Нет. Главе мафии только туда и дорога. А вот бывшему подпольном врачу Огаю Мори, которому, вопреки общему мнению, нравятся не только девочки двенадцати лет, на ум пришло кое-что иное.   «Пойти к нему?» - вопрос риторический. Огай уже час пробродил по городу, а ему не лучше, и не хуже… совершенно никак. Если он и там не успокоится, то пиши пропало - надо срочно искать преемника, ведь сам Мори через день другой свихнётся, а потом и умрёт от недосыпа. Стоит хотя бы попытаться. Даже если Фукудзава его не впустит, что вероятно, он, как минимум, увидит знакомое лицо. Если подумать, они ведь так давно не виделись… Пусть ответит что-то резкое, своим низким глубоким голосом, пусть посмотрит в глаза, даже если и с холодом. Уже будет больше, чем ничего.   С такими мыслями Мори оказался перед небезызвестной дверью. Рука потянулась к звонку, замерла на секунду, надавила на чёрную кнопку. Будь, что будет.   …   Дверь открылась через минуту. Юкичи отворил её наполовину и, загораживая путь в проёме, с вопросом уставился на нежданного гостя. Уставился, однако, совершенно спокойно, без враждебности или опаски.   - Утро доброе, Фукудзава-доно!   - И Вам, Мори-сан, хотя добрым по Вам его не назовёшь…   - Неужели всё настолько плохо? – Огай хотел соорудить тонкую ехидную ухмылку, но получилось лишь что-то болезненно вымученное.   - Абсолютно.   - А Вы, как всегда, прямолинейны до скрипа зубов. Что ж, тогда и я буду прямолинеен, вилять сил никаких нет, да и получается чёрт-те что… Я к Вам пришёл…  Я устал. Очень. А от Вашего вида на душе всегда так спокойно…   Он не успел закончить - дверь отворилась шире, а Фукудзава отступил, пропуская. Огай зашёл моментально, без раздумий, хотя постфактум был шокирован. Вот так просто. Взял и впустил… Странно.   Обуреваемый непониманием он снял на автомате верхнюю одежду, обувь и, пройдя в гостиную, плюхнулся на старенький, но идеально сохранившийся горчичного цвета диван. Мори с немалым трудом вспомнил, когда в последний раз на нём сидел, а с ещё большим - когда увидел впервые. Мда, относительно этого дивана, его самого знатно так помотало. После пары минут в тишине знакомой квартиры, Огай наконец блаженно прикрыл глаза… Тёплые, спокойные и природные тона мебели, запах зелёного чая, что Фукудзава ушёл заваривать, не изменившийся и на каплю вид из окна, которому спешащий и вечно меняющийся ритм современной жизни был видимо абсолютно чужд. А самое главное – факт того, что Юкичи за стенкой, в паре метров и, по сути, на расстоянии вытянутой руки... Всё это крайне благотворно действовало на нервы, хотелось раствориться, расплавиться и влиться в этот момент, мурлыкая себе под нос что-то из Штрауса, совершенно не подходящее в теории, но идеальное на деле.   Нервный узел в черепной коробке распустился, разум был пуст. Но даже так он продолжал бодрствовать, ему чего-то не хватало. Невзначай появился вопрос: «Что дальше?»   Тут же Мори отругал себя за подобную мысль, какое «дальше»? Его уже впустили, позволили оккупировать ни в чём не повинный диван и не задали никаких вопросов, одно последнее уже невероятное одолжение, за которое чёрт знает, чем придётся платить.   Из распрей с собственными завышенными ожиданиями вывел голос:   - Чай будете? - Фукудзава стоял прямо перед ним, и вопрос явно являлся риторическим, ведь поднос с чайником и традиционного вида чашками уже покоился в его руках.   Мори медленно оглядел бывшего… А кого, собственно, бывшего? Мечника? Друга? Нет, просто бывшего. Кого-то бывшего, он ещё сам не решил. Ведь, когда дойдёт до варианта бывший возлюбленный… не хотелось быть категоричным. Если в их случае 10 лет не были достаточно категоричны.   Наконец Огай застопорился на подносе и как-то совершено неуклюже и невпопад ответил, словно самому себе:   - Нет.   Фукудзава чуть нахмурился, но не принял ответ непосредственно на свой счёт, было понятно, что Мори сейчас не совсем здесь и сейчас.   - Хм, а что же тогда?   - Вас.   Огай сам не понял, что сказал, но Фукудзава, хмыкнув, поставил поднос на стол и невозмутимо сел рядом. Так близко, что бёдра соприкасались. Мори нечитаемо, словно на какую-то абсурдную бессмыслицу, невозможную ни в одной из мультивселенных, смотрел на границу между тканью чёрных брюк и зелёного кимоно. Ноздри щекотал запах шампуня. Кажется, цитрус… Какие глупости в голову лезут…   - Так что? - раздалось рядом, напоминая, что, какие бы глупости не лезли в голову, Фукудзава, севший рядом по его же просьбе, реален.   Огай перевёл взгляд на лицо мечника. Сомневаясь и словно пытаясь понять, правда это или сюрреалистичная шутка, он пристально вглядывался в серые глаза, досконально изучал черты лица, ища подвох в каждой незначительной детали, но, наконец, видимо уверовав в отсутствие внешних противоречий, приблизился, запуская руки в светлые пряди и соединяя губы. Поцелуй получился спокойным, может даже слишком, один ужасно устал, второй пребывал в безмолвном шоке (почему-то Юкичи, хоть и желал подобного, до последнего ждал от Огая любой другой выходки). Во второй раз получилось более чувственно. А потом ещё. И ещё… Руки шарили по телу, притягивали ближе, вплетались в волосы, словно святыню боготворили шею, пока губы сходились снова и снова до тех самых пор, когда Мори, полностью расслабленный и обласканный, не дошёл до нужной кондиции и не уснул в объятьях Фукудзавы.   ***   Ветер за окном всколыхнул ветви деревьев, и неугомонная птица, потревоженная стихией, особо громко начала новый виток утренних трелей. Огай в руках Юкичи чуть заёрзал, но быстро успокоился, когда его прижали ближе и мерно погладили по спине.   Фукудзава всё продолжал сидеть и обнимать свалившегося как снег на голову мафиози, совершенно не зная, куда себя деть и что теперь делать. В первую очередь конечно надо было отнести Мори в спальню или хотя бы нормально уложить на диване, но отпускать этого человека от себя совершенно не хотелось. И не только в физическом плане. Сценарий будущего, в котором Огай уходит также внезапно, как появился, прощаясь лёгким взмахом руки или даже невесомым поцелуем, представлялся наиболее реальным, но при этом совершенно неприемлемым. Каждый раз, порываясь оставить Мори и заняться делами, Юкичи видел спину в чёрном плаще и закрывающуюся за ней дверь, отчего лиши крепче сжимал объятия. Не самое рациональное поведение, а что остаётся? Удерживать силой? Глупости. Сам Фукудзава подобные методики не приветствует, а у мафиози по понятным причинам к такому иммунитет и бронекаска. Остаётся сидеть, считая минуты, и ждать прощального поцелуя с контрольной улыбочкой и наигранной благодарностью «за заботу»…   Хотя, есть и другой вариант. Маловероятный, такой же несуразный, как сегодняшнее утро… Но, раз случилось оно, так почему не пойти дальше?