Как насчёт кино?

— тебе будет больно, когда ты полюбишь меня. но я положу к твоим ногам весь мир, когда полюблю тебя.

***

      Был ли этот вечер особенным для них обоих? Да, возможно. Это была спонтанная и глупая идея, но какая разница, если это весело, ведь так? Ким не ожидал сам от себя, что сегодняшний вечер станет одним из лучших в его жизни. С утра он как обычно занимался делами мафии, отвлёкся на музыку и успел даже сделать проект по учёбе, на которую, в общем-то, особо и не ходил. Ким проводил время так же, как и всегда, пока что отложив своё расследование на второй план. В конце концов он зашёл в тупик, а усиленно думать расследованию всё равно не поможет. Именно поэтому он играл на гитаре, пытаясь написать мелодию. В голове вновь роились мысли. Только недавно он избегал Порчэя с его милой наивной улыбкой и невинными чувствами, а сегодня вспоминает, как тот играл ему песню о любви.       Хотел бы он всё закончить? Да, хотел бы. Но не мог. Слишком прочно мальчишка засел в его голове. Эти ясные глаза цвета тёмного шоколада, нежная улыбка и неловкие движения. Всё в его жестах кричало о том, что он ещё совсем юн и неопытен. Слишком невинный ангел, к которому Киму не позволено даже прикоснуться, ведь он запачкает эти белоснежные крылья кровью. Мафиози не был святым, нет. Ни капли. Он был чудовищем, которое может убить без всякой заминки. И ему до безумия не хотелось портить эту невинность Порчэя. Чужие чувства льстили, но пора было прекращать это, пора было отпустить мальчишку и вернуться в свой привычный ледяной мир, состоящий из масок, крови, боли и одиночества.       Как жаль, что он снова поддался этому неясному порыву. Отложив гитару, он взял в руки телефон, набирая короткое сообщение. «Как насчёт кино сегодня вечером? Я заберу тебя». Всего лишь две фразы, но чувств в них было больше, чем на вечно холодном лице Кима. Чэй заставлял его таять, как мороженое на солнце, и это было до жути странно, непривычно, неправильно. Киму казалось, что он сломался, но он всего лишь начал чувствовать. И это пугало гораздо больше, чем чужие смерти от собственных рук. Это пугало даже больше того, что мальчишка привяжется сильнее. И пальцы потянулись удалить сообщение, ведь это неправильно и нужно заканчивать этот спектакль, но… Рука дрогнула. Ким не смог. Он хотел провести этот вечер с Чэем, хотел быть ближе к нему, хотел снова смотреть на невинную улыбку.       Ответ пришёл через десять минут. Ещё через двадцать Ким уже стоял у ворот чужого дома, крутя в руках ключи от машины и ожидая подростка. Тот носился по дому и пытался одновременно одеваться и собирать вещи. Это забавляло Кима, поэтому на губах была лёгкая улыбка, а взгляд теплел с каждым чужим движением. Маски трещали по швам, а стены, выстроенные годами, были готовы вот-вот рухнуть. Сердце билось чаще с каждой секундой. Это снова начинало пугать, но уже не так сильно. Все страхи ушли на второй план, как только растрёпанный, но собранный Порчэй появился перед ним и едва не налетел с объятиями, но вовремя удержал самого себя. От старшего этот жест не укрылся, но он не стал обнимать первым. — На какой фильм ты хочешь? — Ким открыл для него дверь на переднее сидение, а после сел за руль. Проследив, чтобы мальчишка пристегнулся, он выехал на дорогу и отправился в город. Был поздний вечер, но фильмы показывали всю ночь, поэтому он не волновался. — Пи’Ким, можем ли мы пойти на ужастик? Я хотел посмотреть с друзьями, но они все струсили и отказались. — на губах Чэя появилась смущённая улыбка, на которую Ким откровенно залип. Пришлось взять себя в руки и отвернуться обратно к дороге, потому что находиться рядом с младшим так близко было невыносимо приятно. — Хотя там ещё какой-то фильм про супергероев показывают, но он, наверное, очень скучный. — Хорошо. Ужастик так ужастик. — усмехнулся старший, выезжая на главную дорогу. Отсюда открывался прекрасный вид на величественные здания, пестрящие огнями, на ночное небо, усыпанное звёздами, на множественные магазинчики и дома, в которых всё ещё кипела жизнь. — Ты сегодня тише, чем обычно. — заметил Ким, снова переводя взгляд на подростка. — А? Ну… — мальчишка стушевался и сжал в руках край рубашки, чтобы успокоиться. Это тоже не укрылось от внимательного взгляда Кима. — Просто не сдал экзамен. Будет пересдача, но я не понимаю эту тему.       Ладно, он глупец. Самый большой глупец. Ведь на слова «Я мог бы тебе помочь с учёбой» Порчэй ответил смущённой благодарностью и нежной улыбкой, от которого сердце почти оттаяло, заставляя также нежно и тепло улыбаться в ответ. Мысленно Ким отвесил себе подзатыльник, потому что он не должен так сильно тонуть, но… Поздно думать об этом, когда уже утонул, ведь так?       Они подъехали к торговому центру, когда на часах показывало полночь. Хотя какая разница, ведь ужастики обычно лучше смотреть ночью и в хорошей компании, а у Кима оба пункта были выполнены на отлично. Он купил два билета, не позволяя Чэю заплатить за себя. Сам не знал, почему. Возможно, в глубине души он считал этот поход в кино свиданием. А может и не в глубине души. Кто же разберёт этого Кима?       Они заняли предпоследний ряд, откуда был хороший обзор. Ким поставил между ними попкорн и напитки, а Чэй сделал их селфи на телефон перед просмотром фильма. Это фото почти сразу же прилетело в их общий чат, откуда Ким попросту сохранил фотографию, обещая самому себе, что позже точно удалит и что это ничего не значит. И это, наверное, была самая большая ложь. Но какая разница, когда рядом сидит взбудораженный подросток, который всё время вертится и упрямо пытается ухватиться за край своей настрадавшейся рубашки, изрядно помятой этими же руками? Это снова забавляет Кима, ведь он не понимает, почему Порчэй так волнуется.       Ладно, возможно, всё-таки понимает, потому что сердце стучит быстрее обычного, разгоняя по венам кровь, а в руках ощущается дрожь. Это странно для Кима, но мафиози старается отогнать от себя все лишние мысли. Свет наконец гаснет и фильм начинается. И поначалу всё было не так уж плохо, но вскоре старший начал винить себя за то, что пошёл на поводу у подростка. Порчэй был не из пугливых, но этот фильм оказался для него слишком страшным, потому что каждый раз мальчишка жмурился и пытался за что-то ухватиться. — Дай руку. — тихо вздохнул Ким, уже отвесив себе пару подзатыльников мысленно. Когда тёплая маленькая ладошка аккуратно легла в его, мафиози молча переплёл пальцы и успокаивающе погладил Чэя по тыльной стороне ладони. Так было легче. Так было правильно.       Порчэй всё ещё жмурился и до боли сжимал его руку в своей, но определённо боялся не так сильно. Ким же попросту не обращал внимания на фильм. Его взгляд был прикован к подростку, потому что хотелось запомнить каждую чёрточку лица, изучить каждую эмоцию вдоль и поперёк, наблюдать за искренней радостью и лёгким страхом. Хотелось гладить его руку и успокаивать, потому что просто хотелось. Ким не мог объяснить эти странные порывы. По крайней мере, не хотел признаваться самому себе, что Чэй нравится ему до безумия. И он не понял, в какой момент всё пошло не так. На экране герои сидели в обнимку и боялись, а сам Ким с лёгким восхищением смотрел на подростка и его глаза с миллиардами звёзд внутри. Чэй обернулся, чтобы что-то сказать, а после… В голове осталась лишь звенящая пустота.       Губы соприкоснулись совсем невинно, аккуратно, нежно. Ким не знал, зачем сделал это, но ему хотелось ощутить мягкость чужих губ. И он опешил, когда Порчэй начал неумело отвечать. Поцелуй не был долгим, но Ким с жадностью впитывал в себя каждую секунду соприкосновения их губ. Они были мягкие, немного обветренные и сладкие из-за газировки, которую Чэй пил не так давно. И это было восхитительно. Настолько, что хотелось кричать всему миру об этом. Чэй был смущён, когда они отстранились, а сам Ким ощущал себя счастливым. Впервые за всю свою жизнь. — Пи’Ким… — смущённо пробормотал Порчэй, отводя взгляд в сторону. Ким лишь улыбнулся, мягко повернув его голову к экрану, где герои точно также целовались, как они несколько секунд назад. Заставил ли он подростка смущаться ещё больше? Естественно. Но именно этого он и хотел. Хотел видеть румянец на чужих щеках.       Фильм закончился для обоих незаметно, а из зала они вышли со сцепленными в замок руками. Это тоже ощущалось правильно, а все сомнения остались заперты где-то глубоко в душе. Чэй без умолку говорил о фильме, не затрагивая тему произошедшего, а Ким молча слушал его. Он даже не понял, в какой момент подросток достал из рюкзака полароид и попросил сделать фото на память. Но совместное фото было сделано, а после заботливо подписано мальчишкой. «Хочу, чтобы мы каждый день были вместе» — гласила надпись на фото, которое Ким с особой нежностью получил в руки. Это грело сердце. — Устал? — Ким снова взял Чэя за руку и они покинули торговый центр, отправляясь вниз. На часах уже было около двух ночи, пора было спать, поэтому подросток был сонный и слегка вялый. От былой взбудораженности не осталось и следа, поэтому в машине Порчэй и вовсе заснул. Ким не будил его, нет.       Он привёз подростка обратно домой, а после на руках занёс в комнату, где аккуратно опустил его на постель и укрыл одеялом. Взгляд задержался на невинном безмятежном лице его ангела, который сладко спал, прижав к себе подушку. Сомнения вновь вернулись, ведь для Чэя опасно любить Кима и находиться рядом с ним. Руки непроизвольно сжались в кулаки. Он проебался. Позволил себе сделать глупость. Идиот.       Покидал чужой дом он едва ли не со скоростью света. Ему нужно было подумать, посидеть где-то в тишине и одиночестве, чтобы понять, что делать дальше. Он погряз в этих чувствах, а теперь не знает, как выбраться. Он запутался.

***

      Пальцы дрожали, держа несколько фотографий с милыми надписями и билет в кино. Тот самый билет. Взгляд вновь зацепился за фотографию, где они вместе, а над ними та же нежная надпись: «Хочу, чтобы мы каждый день были вместе». Сердце едва ли не рухнуло куда-то в пятки. Каждая из фотографий была связана с особенным воспоминанием, но все они были о Порчэе. Всё вело именно к мальчишке. Ким уже не отрицал собственные чувства, нет. Он думал, что делает лучше, когда отталкивал подростка от себя. Он надеялся, что тот быстро перерастёт свою первую любовь и забудет. Он ошибался.       Сам того не замечая, он попросту уничтожил все шансы на собственное счастье. Чэй и так связан с мафией намного больше, чем они могли себе представить, но Ким до последнего не хотел тянуть его в это, пачкать белоснежные крылья и позволять себе любить. В их мире счастье было роскошью, доступной не всем, а лишь избранным. Ким избранным не был. Он даже не понимал, как сильно ему повезло встретить Порчэя. Не понимал, пока не потерял его. Пока собственными руками не уничтожил чужую невинную любовь. Всё, что у него осталось, — воспоминания. И каждое он бережно хранил в своей памяти. Он помнил каждую дату, когда было сделано фото и почему. А после всё это осталось лишь в прошлом. Чэй не хотел его знать, не хотел разговаривать, даже кинул номер в чёрный список. Теперь очередь Кима ощущать себя разбитым.       Он понимает, что его, возможно, не простят. Понимает, что Чэй может отказаться даже просто выслушать его. На глазах наворачиваются слёзы, но он не плачет. Не может себе позволить. Не сейчас, когда до дрожи в руках хочется прижать подростка к себе и стоять так несколько часов, пока ноги не устанут держать их. — Я проебался. — шепчет он в пустоту, откладывая фотографии обратно в чёрную коробочку. — Но я скучаю.       Ключи от машины сами попадают в руки и он на этот раз настроен решительно. Он должен вернуть всё на свои места и должен поговорить с Чэем, чего бы это ни стоило. В конце концов, они всё ещё любят друг друга, а Ким не готов так просто сдаться.       Он готов на всё ради своего ангела с чистой душой и невинной улыбкой.