Одно лето на двоих

– Ну и зачем? – Арс смотрит на Шаста, искренни не понимая его восторга. А тот, словно ребёнок радостно пересыпает из ведра вишню в тазик, что бы промыть. – Затем, что бы зимой варенье есть, – мечтательно отвечает парень. Они на даче меньше недели, но вот такого Арсений точно не ожидает. Он уже привык к плотным завтракам от Марии Петровны и обедам, и ужинам. И кажется, смирился с мыслью, что уедет отсюда в форме шарика. Он искренне не понимает, почему Шаст до сих пор такой худой и тощий. Куда у него всё девается? Хотя знает, но от таких мыслей у него лишь щёки краснеют. Боже, взрослый человек, а смущается как подросток. Докатился. Душевных страданий Арсения Антон не замечает. Он с удовольствием кидает в рот вишню и отправляет косточки в полет. Правда удовольствие прикрывает Мария Петровна, зарядив смачный подзатыльник внуку. – Ну-ка хватит. А то на варенье ничего не останется. Неси на кухню! – ругается она, и Арс прячет руки, в которых тоже вишня за спину. – Ну бааа, – тянет Антон, но послушно уносит вишню на кухню, что бы высыпать в большую алюминиевую кастрюлю. Мария Петровна подмигивает Арсу. – А ты Арсюш, кушай, не стесняйся. В Москве то нормальной вишни и не достать то, а у нас своя, родная. Арсений удивлен таким теплом. Не то чтобы в детстве его не баловали. Баловали, да ещё как, но он вырос. Стал кем-то взрослым и серьёзным, а его вот так угощают, любят и лелеют. не за что. От этого ужасно неуютно и стыдно. Но он терпит. – Давайте я вам помогу, – он следует за женщиной. – Помочь хочешь? Ну, садись, надо косточки достать. Он садится рядом с Антоном. Мария Петровна вручает им ножи, тарелки, и они начинают работу. Кропотливо разрезая красные ягоды, по кухне ползёт сладкий, приторный аромат. Руки становятся липкими и скользкими, ягоды норовят убежать. Но всё это ерунда, пока рядом есть Антон. – Я в детстве всегда бабушке помогал. Да ба? – Да, Антош, – отозвалась женщина, помешивая что-то в кастрюле. Антон продолжил доставать косточки. – Столько пальцев изрезал, ты бы видел, постоянно пластыри носил. парень рассказывает это, улыбаясь от уха до уха. И Арсу бы позавидовать, но он чувствует только тепло. Ему радостно, что у Антона есть такие светлые воспоминания, которыми он делится с ним. А теперь и делает частью них. Температура на кухне медленно растёт. Становится жарче и дышать сложнее. – Никогда подобным не занимался, – честно сознается Арсений. – А выходит у тебя лучше, чем можно ожидать, – смеётся Шаст. – Учусь у лучших, – усмехается голубоглаз в ответ. – Лесть тебе не поможет, – бросает Антон. – А я и не о тебе говорил, я об тёте Марии. Она же мне показала как. Антон хмурится, но быстро просекает шутку и усмехается. – Лаааадно. ничья. Когда вишня отделена от косточек, а на это ушло добрых два часа, Арсений вишню ненавидит. Он с удовольствием смотрит, как половинки ягод падают в кипящий сироп. Смотрит с мыслями о том, что эти ягоды заслужили такую участь. Антон крутится рядом с бабушкой и радостно улыбается. – Так, кыш, кыш отсюдова, – в итоге говорит она, выталкивая Антона прочь. На улице жара. Но она кажется прохладой по сравнению с парилкой на кухне. – Чем займёмся? – спрашивает Шаст, смотря на своего парня. – Чем захочешь, – отвечает Арс. И это чистая правда. Ему кажется, что хуже того, что они сделали, уже ничего не будет. – Ну, тогда пойдём полежим вместе, – Шаст нежно сплетает их пальцы в замок. Арсений не привык лентяйничать. Для него движение - это жизнь, Словно в одно место шило воткнули. Но с Антоном он готов потерпеть. Антон до ужаса тактильный. Ему объятия нужны по восемь часов в сутки. Потому Арс только кивает. Кровати они сдвинули ещё в первую ночь. делили одеяло и подушки. И пусть объятия всегда заканчивались тем, что они сливались друг в друге, Арс никогда не отказывал. Скрипучие кровати, мягкие матрасы, духота и пыль в воздухе, мягкие лучи солнца, падающие через круглое окно и запах лаванды вокруг. Всё это дарило Арсу уют. Глаза сами непроизвольно закрывались, пока Антон гладил его по спине. Рядом с ним Арс чувствовал себя защищённым. Чувствовал себя живым, оголенным, словно наэлектризованный провод.  И одновременно беззащитным. Антон для Арса был всем. И последним вагоном, и любовью всей жизни. Но в такие моменты, когда они лежали и молчали,наслаждаясь объятиями, Арса, так или иначе, но мучала мысль: "А что если он меня разлюбит? А что если найдёт моложе,лучше, интереснее? ". Страх кошкой скребётся на сердце. и ничего Попов с ним сделать не мог. А Антон мог. – В этом мире нет никого, кто бы смог с тобой сравнится, – шепчет зеленоглаз, – И я так рад, что ты мой.  Арсений улыбался и обнимал Шаста сильнее. Он искренне верил ему. Всегда верил, несмотря на предательство, ревность и боль, что были в начале их отношений. – Я тоже люблю тебя, Шаст, – отвечал Арс, обнимая парня как можно крепче. – Ты можешь поспать, пока варенье варится. – Наверное, так и сделаю. Бессонница была самым большим врагом,но Арс любил её. Она помогала репетировать по ночам. Но сегодня Арс впервые за долгое время смог расслабиться и уснуть.