Девчонка с фермы

      Алекс помнил тот первый день весны. Начинался он как и все другие, лишь волнение доселе по чуть-чуть вносило свои правки в него. Парень не разделял этого волнения, другие буквально только об этой новости и говорили. На улице, в домах, в баре, в магазинах — везде люди говорили о новом жителе городка. Но кому приспичило приехать в эту глушь? Видимо так было нужно.       Ранним утром он проснулся от того, что кто-то ворчал под окном. Человек бубнил себе под нос о том, что кровать неудобная, что поспать практически не удалось, что Робин дерзкая деваха и как она посмела так отзываться о домике ее дедушки. Это была она — тот самый новый житель, вернее жительница.       Алекс не придал этому значения. Она в принципе показалась ему странной: дерзкая и самодовольная, ворчливая и ироничная. Но что-то заставило его смутиться. Что? Не знает. Может голос, может интонация, до сих пор не ясно.       Дальше утро ничем не отличалось. Почти. Парень сделал ежедневную зарядку (надо поддерживать форму), позавтракал, послушал деда, который все так же, как и всегда, находил повод побраниться. Сегодня этим поводом была погода, ибо уже с самого утра было жарко. А ведь только весна.       Он вышел на улицу и встал под своим излюбленным деревом. В руках был мяч. Алекс подкидывал его, затем ловил, подкидывал — ловил, крутил его на пальце и повторял это долго.       Но тут появилась она. Нежданная, как гром среди ясного неба. Она подошла к нему, бодро шагая и улыбаясь. — Доброе утро, я новый фермер! — как оптимистично это прозвучало, хотя накануне с этих же губ слетали ругательства одно за другим. — Ты та самая девчонка с фермы? Круто. Новое женское лицо в нашей долине лишним не будет, — так тупо он еще не лажал. Ничего умного, на тот момент, в голову не лезло.       Вообще сложно было произнести хоть что-то. Слова будто вставали поперек горла. Она тому вина. В ее волосах причудливого сине-зеленого цвета запутался мох, к штанине приклеился репейник. Глаза стреляли веселыми искрами. Его околдовали, он это чувствовал. Ведьминские оливковые глаза пронзали парня насквозь.       В ответ на его слова она лишь недовольно фыркнула и скрылась за дверями бара, входя в него с громким «Здравствуйте!».       Алекс стоял обескураженный. Стоял и тупо пялил в одну точку. В воздухе все еще чувствовался аромат смолы.

      Следующая встреча произошла в тот же день вечером. Она плелась, еле-еле переставляя ноги. Утренняя эйфория парня бесследно испарилась, остались лишь привычные нахальство и самоуверенность. Он ненавидит их, но избавиться и от этого — значит потерять всего себя.       Солнце медленно заходило за горизонт, небо загоралось розовым цветом. Она, бросив на него усталый взгляд, зашла в бар и через несколько минут вышла.       Алекс стоял рядом с соседским псом Дасти. Облокотившись на деревянное ограждение, он наблюдал, как пес, пуская слюни, грыз кость. — Эй! И снова привет! — слишком живой голос, несоответствующий ее изнеможенному виду. — Ага… Здравствуй, — проговорил парень, не поворачиваясь к ней. Она подошла к нему и также облокотилась на забор. — Не разделишь со мной? — она протянула ему кусок пиццы Гаса. Парню нравился ее вкус, но он вынужден себя ограничивать в еде. — Нет. Видишь эти прекрасные мышцы? Я поддерживаю их форму. Ешь сама, — как грубо. А ведь она просто дружелюбно настроена. Была. — Да что же в этом городе все такие хмурые и недовольные! Один сразу посылает, другой ведет себя так, словно не замечает меня, и здоровается только для того, что бы я поскорее отлипла и ушла, третья сразу же брызгает ядом и говорит, что у меня отвратительная одежда! Слушай меня внимательно: я сама не в восторге от этих знакомств, понимаешь? Вместо того, чтобы заняться делом я шляюсь по городу и приветствую каждого встречного! Каждого! И знаешь сколько людей ответили мне без язвительности, без сарказма? Ответили искренне. Единицы! Поэтому, пожалуйста, пересиль свою раздражающую эгоистичность и прими этот чертов кусок пиццы!       Алекс посмотрел на нее. Оливковые глаза больше не метали искры, они смотрели на парня, сверлили в нем дыру, испытывали на износ, но в тоже время веки сонно опускались на них. Она выдавила ободряющую улыбку и протянула ему кусочек пиццы. — В конце концов тебя не разнесет, если съешь немного. Да и я уже деньги потратила. Ешь. — Спасибо, наверное, — он принял подарок. Внутри бушевали волны противоречий.       В небе появились первые звезды. Они стояли рядом и молча смотрели на них, дожевывая еду. Похолодало, она поежилась и неспешно отстранилась. С минуту они смотрели друг на друга. Без слов. — Я пойду. До встречи.       Но Алекс промолчал. В голове звучало простое, но волнующее «до встречи». Парень лишь кивнул, пересилив оковы ее голоса. Она ушла. За ней тянулся шлейф ее аромата: смола и море. Близилась ночь.       Эти встречи повторялись каждый вечер. Она приносила еду, он отказывался, слушал ее наезды и в итоге поддавался ей.       Такие «посиделки» вызывали у подруги Алекса негодование. Хейли в часы их встреч жаловалась на девчонку с фермы. — Какая она назойливая! В одежде вкуса нет, а пытается подкатить! У нее и шансов нет в этом городке, пока в нем есть я, — говоря это не то серьезно, не то в шутку, она обиженно надувала губки. — Странная она, это да. Грубая и надоедливая, — поддерживал парень подругу, хотя понимал: сказанное им — ложь.       Так и мчалась весна. На фестивале она весело состязалась в конкурсе, резво бегала по городку в поисках яиц, потом громко радовалась победе и гордо носила выигранную соломенную шляпу. Ее звонкий смех в тот день снился ему. Снилась и она сама. Алекс не обращал на это внимания. Она — очередное лицо, новая жительница с противоречивым характером в безвкусной одежде, растрепанными волосами, в которых время от времени запутывался то мох, то еловые иголки, то листья дуба, изредка лепестки цветов. Она — девушка посредственной внешности, но с необычными волосами и… Необычайно красивыми глазами и улыбкой.       Он гнал эти мысли прочь, пытался держать дистанцию, но невольно продолжал с ней сближаться. Хейли все больше и больше поливала ее грязью, его начинали бесить эти выходки. Бабушка за завтраком поговаривала: — Милая такая. Вежливая. Живая. Своего дедушку напоминает, — в ответ на эти слова дед мотал головой с довольной улыбкой.

      Помнит он и конец весны. Цветочные танцы. Алекс стоял вдали поляны и наблюдал за Хейли. Она оттачивала движения в танце, грациозно и плавно. Па, пируэт, затем поклон. Парень любовался подругой. В этом белом платье она была краше обычного. Цветок в золотистых волосах добавлял ей шарма.       Перед ним встала девчонка с фермы, загораживая обзор. На лице блестела очаровательная улыбка. Сегодня она тоже, как оказалось, танцует. Вопрос «с кем?» не давал ему покоя. Пышная белая юбка-колокольчик развевалась на ветру. В сине-зеленых локонах была вплетена орхидея. Сегодня она пахла нектаром и пуншем. Видимо уже выпила его с Шейном и Леей. Почему-то от этой мысли Алексу стало неприятно. — Привет, что делаешь? — Я тут любуюсь видами, — она обернулась и посмотрела на Хейли. В глазах мелькнула досада. — Вот дурак! — и она ушла. Ушла, так и не осознав, что он имел в виду ее.       Он не подошел к ней, не извинился. Боялся. Чего? Да хрен его знает. Парень продолжал стоять, словно вкопанный. Стоял и молчал, надеясь, что она вернется.       И она вернулась. Подошла к нему с двумя стаканами пунша. Один протянула Алексу, и он принял его. Они сели на траву и по ее словам начали «вместе любоваться видами». Завидев это, Хейли порицательно посмотрела на нее и продолжила с еще большей грацией выкручивать пируэты. Девчонка с фермы лишь расхохоталась в ответ. Парень улыбнулся и наконец расслабился. — Хочешь танцевать со мной? — спросила она. Он напрягся, посмотрел на подругу, с пытающим интересом она ожидала его ответа. Алекс долго думал, что ответить. По итогу все равно кто-то из них обиделся бы. — Так… Какой твой ответ? — С радостью, — он выбрал ее. Хейли, обидевшись, топнула ногой и подошла к Сэму. Ушла она от него с еще большей печалью.       Видимо, сегодня она осталась без пары. Ему стало ее жалко, но если бы она проявляла больше дружелюбия к новенькой, то, наверняка, Алекс бы выбрал ее! Она повела себя некрасиво, и хоть это не оправдание, парню было как-то все равно. Она поймет или нет. Во всяком случае пообижается и снова, как ни в чем не бывало, продолжит флиртовать с ним. Знает ведь, нравится ей.       Но сейчас все это блекнет на фоне оливковых глаз, радостно сияющих. Она счастливо прыгала на месте и улыбалась, словно ребенок. Цветок выпал с ее волос, Алекс поднял его и вернул на место. Девочка с фермы притихла и покраснела. Смущенно хихикнув, она убежала прочь, прикрывая ладонями лицо. Он обескуражено смотрел ей вслед и почему-то улыбался. Щеки горели.       Наступило лето. Парень ранним утром ходил на пляж. Это место особенно красиво, когда на нем нет людей. Спокойствие и тишина. Лишь шум волн, разбивающихся о берег, да перекличка чаек.       Он сидел на горячем песке и катал мяч из стороны в сторону. Мысли уносили парня далеко в прошлое: к отцу, бросившему его с мамой, которая вскоре скончалась. Грустные мысли, старые незажившие раны. Стук сердца, казалось, могли услышать все. Алекс разозлился на отца, на самого себя, потому что до сих пор не отпустил этого козла и вспоминает его сейчас.       Схватив мяч, он кинул его, вместив всю злость и обиду в бросок. Вдруг из ниоткуда выскочила девчонка с фермы и поймала мяч. Задорно смеясь, она упала на песок и посмотрела на него. — Чего это ты? — спросила она, заметив его настроение. — Все хорошо? — она подошла к нему и обеспокоенным взглядом заглянула в глаза парня. Мак. От нее пахло маком.       Алекс вдыхал ее аромат и постепенно расслаблялся. Она продолжала смотреть на него, он не отводил взгляд. Между ними будто произошел немой диалог. Она раскрыла объятья, и парень упал в них. Ее кожа огрубела, но эти руки стали ему спасением. Он нашел в них утешение. Она молчала, поглаживая его спину. От ее касаний Алекса пробирала дрожь. — Все хорошо. Сейчас хорошо. Спасибо, — и он отстранился. Нехотя.       Она еще раз посмотрела на парня, взяла мяч, покрутила его в руках, отошла и кинула. Алекс поймал. Началась игра не на жизнь, а на смерть. Он и подумать не мог, какие сильные у нее руки, хотя этого следовало ожидать: все-таки она работает на ферме.       Так их застала Хейли: смеющихся и раскрасневшихся от жары и духоты. Она застыла и молча смотрела на эту картину. Взгляд с каждой секундой мрачнел, а в один момент она расплакалась и убежала. — Извини, мне надо бы… — Алекс не договорил. Она понимающе кивнула, и парень побежал за Хейли.       Нашел он ее на детской площадке. Она в одиночестве сидела на качелях и плакала. Он не знал, что она чувствовала в тот момент, но как показывает практика явно не радость и счастье. — Хейли… — прошептал Алекс. Она подняла на него заплаканный взгляд и со злостью прошипела: — Как ты мог?! Ты отдаляешься от меня, Алекс! Мне плевать, что ты к ней чувствуешь: подруга она для тебя или ты видишь в ней нечто большее! Плевать на это, но ты похолодел ко мне! Я твоя подруга! Мы дружим уже много лет. Да, может быть ты мне нравишься, может я тебя ревновала к ней, может я зла на нее, наговорила всякого, но это наше с ней дело. Наша вражда, в которой мы разберемся без тебя. Но ты совсем забыл обо мне. Ты не заходишь к нам в гости, не зовешь меня на пляж, не угощаешь мороженым. Да черт с этим! Ты даже не говоришь со мной, Алекс! Если у тебя какие-то обиды ты можешь их со мной разрешить! Но нет! Ты либо один, либо с ней, но со мной никогда! Кто я для тебя? Пустое место? Подруга? Или, быть может, враг? Я не знаю, — он хотел было ответить. — Молчи! Я не хочу сейчас слышать твои извинения. Уйди. Я сама тебя найду, когда буду готова услышать извинения. Уходи.       И Алекс ушел. Смешанные чувства терзали парня. А ведь действительно его отношения с девочкой с фермы не должны влиять на дружбу с Хейли. Жаль, что он это осознал только тогда, когда все испортил.       Через несколько дней к нему пришла Хейли. Она зашла к парню в комнату и в ожидании села на кровать. Разговор вышел не простым, Алекс чувствовал вину, она — обиду. Они оба слишком гордые, чтобы первым начать диалог. — Прости… — промямлил парень. — Прощаю. — ответила она, повисло молчание. — Я тоже была не права. Виноваты оба. — Да, повели себя, как два идиота, — они рассмеялись. Хейли резко прекратила и сказала: — Больше не отдаляйся от меня. — Обещаю, — они переплели пальцы.       Наступила осень. Девчонка с фермы появлялась все реже. С ее уходом из его повседневности ушла и уверенность в будущем. Алекс начал сомневаться: а станет ли он спортсменом? Сможет ли? Вряд ли. Он посредственность. Один из тысячи таких же. Была бы она здесь, то поддержала бы. Заверила: «Все у тебя получится!», ободряюще улыбнулась, похвалила бы его форму, назвала бы молодцом и сказала бы, что верит в Алекса и будет всегда за него. Но сейчас ее нет. На сердце пусто и одиноко. Парня будто лишили важной части.       Она занята. Сезон урожая. Работает в поте лица, а он… А что он? Тягает штангу день изо дня. Алекс уже не уверен дает ли это хоть какой-то результат. Вот бы она пришла, села бы рядом, принеся с собой кусочек пиццы и запах хвои. Но ее нет. И вряд ли скоро она освободится. Как же он хочет увидеть ее.       В тот день Алекс осознал, что она ему нравится. Спонтанно, неожиданно.       Шум волн уносил снова в детство. На глаза навернулись слезы. Парень не хотел, чтобы его кто-то застал в таком виде, но пришла она. Девчонка с фермы молча села рядом. Они смотрели на море. Молча. Алекс решил прервать тишину. И рассказал ей все. Все свои терзания, все страхи, поведал о своих проблемах, рассказал об отце, о матери, о детстве в целом.       Он замолчал. Она положила голову ему на плечо, и парень услышал всхлипы. В этот момент все замерло. Волны застыли, их шум улетучился. Алекс видел только ее струящиеся по своей одежде волосы. Он обнял ее за плечи.       Так они сидели долго, обнимаясь и плача. В один момент она отодвинулась, почти не размыкая губ, произнесла «прости» и поцеловала парня.       Он обомлел. В голове жужжал рой мыслей. Сердце бешено стучало. И прежде чем Алекс успел ответить на поцелуй, она отстранилась, встала и ушла. Он остался один наедине со своими чувствами. Полностью обескураженный.       С того дня они долго не виделись. Даже когда они пересекались, девчонка с фермы, пряча глаза, поспешно удалялась. Ему было нелегко, но ей, как казалось, еще тяжелей.       Алекс знал наверняка: им нужно поговорить. Парень зашел в бар, подошел к Гасу и попросил забронировать столик в одной из комнат. Он улыбнулся и кивнул. Вечером Алекс написал ей письмо с просьбой прийти в бар. И она пришла.       Он долго не решался начать разговор, но все же начал. С каждым словом парень сильнее смущался, отводил взгляд. Она смотрела на него прожигающим взглядом. Казалось, она видит Алекса насквозь. — …И я не знаю почему… Но ты стала единственным утешением. Я хочу сказать… Возможно, — он поднял голову и посмотрел на нее. Ее оливковые глаза блестели от подступающих слез. — Я полюбил тебя, — она молча улыбнулась и сказала: — Я знаю. Я тоже.       В тот вечер Алекс был самым счастливым человеком на планете. А в первый день зимы она подарила ему кулон Русалки — символ предложения руки и сердца.       Парень был в спортзале возле бани. Алекс вышел из «качалки» и заметил ее, сидящую у стены. Она подняла голову и, улыбаясь, достала кулон, надела на парня и ушла. Знала его ответ. Не стала ждать. Он стоял на мокром кафеле, уголки губ сами поползли вверх. — «Красивый», — подумалось ему.       Спустя несколько дней они поженились. Алекс переехал к ней на ферму. Они вместе строили совместное будущее. Парень помогал ей на ферме, следил за домом. Они проводили вечера сидя друг напротив друга и обменивались новостями, в конце закрепляя их обменом комплиментами и «люблю».       Так промчалась зима. Он был на седьмом небе от счастья.       В один день к ним на ферму пришел доктор Харви. Сегодня ее долго не было, и Алекс волновался. Доктор стал вестником несчастных новостей. — Ее сильно ранили в шахтах. Много увечий, большая кровопотеря, сотрясение. Шансы на жизнь есть, но ее нужно отвезти в город. Здесь мы помочь ей не сможем.       И они сели в карету скорой помощи. Она без сознания лежала на каталке, парень сидел рядом и смотрел на нее. Но взор был размыт слезами. Он не верил, что все это правда, не хотел. Их рай рухнул. Ее может не стать.              По сей день он ждет новостей о ее выздоровлении. Доктор Харви говорит состояние стабильно тяжелое. Шансов мало.       Ее забрали у него. Его лучик света погас. Может навсегда. Он теряет все, что ему дорого.       Кулон с шеи Алекс не снимал никогда. Он — единственное, что осталось после нее.       Сегодня она вышла из комы.