lunchtime with mommy

Чимин крутится у плиты уже около часа и параллельно говорит с лучшим другом по телефону. Молодой омега умело варит суп и выкладывает на небольшое блюдо кимчи, готовясь к приходу любимого сыночка из школы. Он, как заботливая мама, всегда встречает Чонгука с учёбы с горячим обедом и объятиями. — А он мне говорит, что в эту команду никак нельзя попасть! Ты хоть можешь себе такое представить, Чимин-щи? — возмущается Тэхён на другом конце телефонной линии и явно обижается на жизнь. — Эх… Тэхён-а… С детьми в этом возрасте очень непросто! Когда Чонгукки был такой же маленький, я долго не мог пристроить его в спортивную секцию. А сейчас ничего! Занимается бейсболом и очень успешно! — смеётся Чиминни, поправляя короткую домашнюю рубашку. — Знаю. Чонгук у тебя прекрасным парнем растёт! Моим дурачкам только бы на него и равняться! — возмущается Тэхён и снова смеётся. — Ох, это неправда, Тэ! Твои мальчики тоже молодцы, просто им нужно вырасти… Чонгуком я и правда горжусь больше всех… Он у меня учится хорошо, занимается спортом, мне время уделяет… Я и не заметил, как ему восемнадцать лет исполнилось, уже выпускник! — Чимин замечтался и немного покраснел от осознания того, насколько его сын чудесный. — Это всё оттого, что ты прекрасная мама, Чимин-щи… Всегда заботишься о нём, поддерживаешь, со школы встречаешь… И ведь, наверное, сейчас обед ему готовишь! — хихикает Тэхён. — Угадал! Чонгук совсем скоро придёт, нужно его накормить… Я позвоню тебе вечером! — Чимин посмеялся и сбросил звонок, положив домашний телефон на стол. Чимин подошёл к большому зеркалу в холле и приподнял свою рубашку, посмотрев на пухлые сиси с розовыми сосочками. — Ох… В последнее время так много молока… И грудь выросла, всё время трясётся… — Чимин потрогал свою грудь и немного замечтался, как вдруг в дверь позвонили. Молодой омега испугался, но сразу же подорвался к двери, открыв её. — Привет, мам! — Чонгук зашёл в квартиру и бросил на пол свой рюкзак, снимая с себя уличную обувь. — Привет, Чонгукки… Умх! — Чимин не успел опомниться, как Чонгук прижал его к себе за талию сильными руками и впился в губы. Они жадно целовались несколько минут, и Чимин даже успел ослабнуть в руках любимого сына. Он оплёл своими руками шею альфы и наслаждался нежным поцелуем, ощущая бурный прилив молока в и без того полные сиси. Феромоны Чонгука всегда действуют на тело Чимина именно так… Омега смотрит в глаза любимого альфы и, понимая намёк, наклоняет голову в сторону, чтобы Чон поцеловал его шею и поставил небольшой засос, как делает это обычно. Сильные руки не отпускают мамочку, и Чимин рад такому вниманию к себе. — Гукки… Мм… Ты такой нежный сегодня… — промурлыкал Чимин и чмокнул сына в губы последний раз. — Я соскучился по тебе… Время пообедать, м? — Чонгук нежно гладит подушечками пальцев талию Чимина и улыбается от большой любви к нему. — Конечно… Я сварил суп! Ещё есть кимчи, можно сварить рамён… Что хочешь? — промурлыкал Чимин и тут же вздохнул от неожиданности. Чонгук по-хозяйски положил ладонь на его полную грудь и немного помял, ущипнув за большой сосочек. — Я думал, что мамочка накормит меня молоком, пока её сисечки такие полные и горячие… — альфа стал медленно расстёгивать пуговицы на маминой рубашке и увидел две готовые к кормлению груди. — Ох… Конечно, Гукки… Пошли… — Чимин потянул сына за руку и повёл в их спальню. Омега устроился на постели у специальной подушки для кормления. Он облокотился об изголовье кровати и раздвинул ноги, пригласив сына ближе к себе. Чонгук, как всегда, лёг между раздвинутых ножек и стал расстёгивать рубашку мамочки до конца. Он убрал мешающую ткань, сложив её по бокам, и устремил взгляд на большую грудь. Сиськи Чимина заметно выросли со вчерашнего вечера. Они были круглые, большие и тяжёлые, отчего висели и неприятно тёрлись об ткань одежды. Соски увеличились и порозовели, а горошины были полностью готовы к кормлению. — Я давно такого не видел… Мамины сиськи ещё в прошлом месяце были маленькие и сухие. Я не мог выжать из них и капли молока… А теперь у тебя две коровьи дойки… — тихо посмеялся Чонгук и стал разминать молочные железы ладонями. — Ах! Гукки… Это всё от твоих ласк… Грудь и правда стала тяжёлая и очень горячая, молоко набегает каждые два часа… Я даже не успеваю сцеживать… — признался Чимин и закусил губу, наблюдая, как его горячие сиськи разминают и готовят к кормлению. — Теперь мы знаем, что нужно усердно трахать мамочку по вечерам, чтобы утром грудь была спелая… — Чонгук улыбнулся на смущение омеги и сжал горячие сиськи в ладонях, оттягивая и терзая их. Перед кормлением полные дойки обязательно разминались. Чонгук делал это нежно и трепетно, потому что грудь его мамочки всегда была очень чувствительная. Даже если он сжимал мягкие дойки с силой, то всё равно был очень аккуратен. Чон умело оттягивает пышные сиси у самого основания и жмёт на них пальцами, чтобы молочные железы стали выпускать молочко. Он тянет за большие соски и крутит их между пальцев для мягкости. Чиминни в ответ на такие действия тихо постанывает и гладит любимого сыночка по волосикам ласково, чтобы сделать приятно. Он путает свои пухлые и одновременно милые пальчики в мягких локонах Чона и мурчит, слегка дрожа от сильного удовольствия. Когда Гукки играется с грудью мамочки, она начинает обильно течь. Минни и не успевает понять, как его киска становится полностью мокрой и готовится принять любимого альфу в себя. Сегодня на нём даже нет трусиков, поэтому сладкий запах быстро распространяется по комнате. — Мм… Этот чудесный запах… Мамочка уже потекла? — промурлыкал самодовольно Чон и поболтал мягкими сиськами. — Мх! Гукки… — тихонько пискнул Чимин и расслабился, понимая, что его дойки сейчас будут использовать по назначению. Большие сиси завораживающе подпрыгивали и разжигали аппетит Чонгука. Одним движением он притянул полную дойку к себе и охватил большой сосок губами, начиная лакать молоко. Молодой альфа параллельно выдаивал сладкую жидкость руками, подгоняя её к соскам. Он живо и ритмично тянул горячую сисю на себя и разминал застоявшиеся молочные железы. Молочко интенсивно стреляло Чону в глотку и грело горло своим жаром. Альфа глотал его с жадностью и от сильного удовольствия закрывал глаза. Сливочный вкус оседал на его языке глоток за глотком, и Чон уже не мог представить себя без маминого молока. Звук лакания распространялся по всей комнате и только сильнее заводил измученную мамочку. Постепенно мамины сливки стали заканчиваться, и Чонгук с хищным аппетитом схватился за второй сосочек. Он активно мял горячую сисю в своих ладонях и без единого перерыва тискал крупный сосок. Он зажимал его своими губами и бесконечно оттягивал, пока горячее и густое молочко лилось ему в рот. Альфа доил своего омегу, как настоящую тёлку. Минни даже утром бежал к любимому сыночку в спальню и оголял свои сиськи, ложась рядом. Он должен был накормить любимого сыночка перед уходом в школу. Однако Чонгукки каждый раз выбирал для себя разные лакомства. Иногда его выбор падал не на молочные и готовые к дойке сиськи, а на мокрую и пахучую киску. Его мамочка послушно угощала его и этой сладостью, смиренно раздвигая перед Чонгуком ноги и раскрывая сладкий бутончик. — Гукки! Ммх… — громко простонал Чимин и обмяк, стоило Чону оторваться от его груди. — Молочко уже закончилось, мамочка… — Чонгук ласково поцеловал Чимина в обмякшие и уменьшившиеся дойки и отстранился. Чимин, понимая любимого сыночка без слов, послушно раздвинул ножки в стороны и открыл для него свою уже мокрую и смазанную естественными соками киску. Чон устроился между разведённых ног мамочки и плавно ввёл в узкую щёлочку два пальца. На это движение чувствительный омега громко простонал и закусил губу от наслаждения. Гукки так же нежно вытащил пальцы из киски и демонстративно облизал их, съев всю мамину смазку. — Мм… Мамочка как всегда самая вкусная и сладкая… — прошептал Чонгук и двумя пальцами развёл мягкие половые губки в стороны, открывая спрятавшийся крохотный клитор. Альфа припал ртом к сладкому десерту и зарычал от удовольствия. Он сразу же стал широко мазать своим языком по клитору и аккуратно тискать его губами, чтобы мамочка была мокрая и возбуждённая. Чонгук уверенно вылизывал клитор, пока Минни стонал и ёрзал по постели от того, что хотел больше и сильнее. Язык Чона опустился ниже и стал вылизывать маленькую и нежную щёлочку. Её краешки призывно блестели, привлекая внимание. Чонгук решил, что сегодня перед сном нагнёт своего омегу в каком-нибудь укромном месте или же вытрахает его щёлочку прямо у себя в постели. Альфа ритмично двигал сильным языком внутри мокрого лона мамочки и беспрерывно глотал его тягучую смазку, которая то и дело лилась из сладкой киски. — Гукки! Аах! Ммх… Ты делаешь так приятно… — тихо простонал Минни и погладил сыночка по макушке, благодаря за такое удовольствие. Чонгук мучал его сладкую киску ещё целых полчаса. Он то и дело дразнил нежный омежий клитор и толкался языком в нежную и мокрую киску. Эти ласки продолжались до тех пор, пока изнеженная мамочка не кончила. Чимин долго стонал и мурлыкал от приятных ощущений, выпуская новые потоки нежной и ароматной смазки. Его маленький альфочка быстро слизал с его сладкой киски всё самое вкусное и сладкое и отстранился. — Мм… Спасибо за обед, мамочка Минни… Ты самый вкусный омежка на свете, — промурлыкал Чонгук и лениво лёг рядом со своей мамочкой, чмокнув её в губки. — Гукки… — промурчал Чиминни и пристроился поближе к своему альфе. Чонгук нежно обнял Минни за талию и вместе с ним погрузился в сладкий послеобеденный сон.