Наслаждайся этой болью.

Любовь - чувство необычное и заоблачное. Красивое и опасное. Оно приносит в жизнь новые краски и новые риски. Особенно, если каждому видно, когда ты влюбился. В этом мире устроено всё ужасно сложно. И нихуя не романтично. Влюбляться опасно и вся сущность мира об этом напоминает. Если ты влюбишься, то риски умереть возрастают до небес. Умереть от безысходности и страха. А страх есть, и это страх боли. Не каждому понравится, когда он будет задыхаться от того, что в лёгких прорастает новый цветок, а прорастает он ужасно болезненно. Блевать этими же цветами вперемешку с кровью тоже неприятно, как минимум потому, что случается такое часто и тогда, когда ты не ожидаешь. Любовь пугает. Швец всегда боялась влюбиться. Мама говорила, что любовь прекрасна. Папа лишь кивал, подтверждая правоту её матери. Но им повезло, её родители влюбились друг в друга на последнем курсе института, оба врачи, оба счастливы. Они не мучались долго, недельку, ради приличия. Эти двое - треклятое исключение из правил и они всегда мечтали, что их дочь будет такой же. Но Алёна всегда была стеснительной, для неё неловко попросить закрыть окно в маршрутке, а что говорить про признание в любви? Она никогда бы не подумала о том, что кому-то нужно будет изъясняться в своих чувствах, обременяя этим человека. Ведь неудобно и тому, кому признаются в любви. Если ответа нет, то они дают понять, что их мучения были напрасны. Блять, это реально страшно. Хуже всего, что твои чувства видят другие. Спустя неделю на теле прорастают цветы и узоры, которые крайне сложно скрыть. А люди в этом мире злые и убогие. Они не упустят момента поглумиться над тем, что у тебя есть чувства. Чувства, в которых ты боишься признаться. Никто точно сказать не может, почему на это так сильно обращают внимание, но факт остаётся фактом: влюбляться в этом мире страшно. Алёна видела, как вынуждена её одноклассница прятать тело в свитерах и платках, чтобы никто не узнал, что она влюблена в мальчика на два года старше. Она вынуждена была прогуливать физкультуру в туалете, чтобы никто её не трогал. Чтобы не видели. Чтобы она могла не прятать тело и прорастающие на нём незабудки. Швец всегда было её жаль. Она перевелась после того, как всё вскрылось. Простой рукав, который загнулся и открыл всем завораживающие завитки и лепестки на руках, испортил тринадцатилетней девочке жизнь. Над ней издевались около недели. Тыкали пальцем, смеялись, кидали рюкзак в окно прямиком в лужи и грязь. Жизнь несправедлива. Ведь каждый имеет право влюбляться, но почему нельзя это показывать? Или это дети такие жестокие? Швецова никогда не видела, как взрослые дамы или юноши стеснялись своих лепестков на ключицах или узорах на щеках. Но Алёна стеснялась. Любовь приходит неожиданно. Именно тогда, когда вы не ожидаете. Она больно бьёт в солнечное сплетение, ставит подножку, пока ты спускаешься по лестнице и душит тебя ночью подушкой. Любовь жестока. Алёна никогда не любила. Она заставила себя об этом забыть, пока не достигнет того возраста, когда любить не перестанет быть постыдным. Она учила себя не засматриваться на красоту прохожих. Но не уберегла себя. Она даже не поняла, когда это произошло. Наверное, в тот самый раз, когда уроки физкультуры у "А" и "Б" классов совместили. *** -Сука, ненавижу физру. - бубнила себе под нос Алёна, натягивая на тело бледно - розовую футболку, меняя клетчатую юбку на чёрные легенсы и зашнуровывая беленькие, побитые временами кроссовки. -Ты как бабка. Бубнишь и бубнишь без остановки. - подливала масла в огонь Влада, которая размахивала своим освобождением от урока физкультуры вокруг себя, жалуясь на неимоверную духоту. Тёмные волосы спали на глаза, круглые очки скатились с переносицы. -Тебе не придётся потеть, как конь, во время пробежки и потом играть в волейбол с параллелью, слушая угрозы в свою сторону. - девушка убирает розовые волосы в низкий хвост, чтобы не мешались. Она устало плюхается на неудобную скамейку, облокачиваясь спиной на холодную стену. В раздевалку постепенно всплывали люди из параллели. Алёна их не знает, не сильно интересуется жизнью других классов. В своём бы разобраться, где вечные конфликты из-за съеденной порции другого человека. Звучит противный звонок на урок, означающий 40 минут страданий, пота и мук. Алёна встаёт в строй, Влада садиться на лавочку рядом с другими девочками, которые тоже нашли способ избежать кары божьей, в виде урока физкультуры у страшной женщины Натальи Генадьевны, которая имеет среди старшеклассников кличку "гнида". Потому что та была миниатюрной женщиной, с чёрными жидкими волосами, плохой кожей и писклявым голосом. --Рассчитайтесь и на улицу. Сегодня сдаём нормативы на бег. - эхом раздаётся от стен противный голос. Отчаянию Швец сейчас нет предела. Если потерпеть отжимания и спортивные игры она ещё могла, то вот бег она ненавидела всей своей чистой душой. Вместе с ней раздались ещё несколько разочарованных голосов, явно недовольных таким раскладом. Мало того, что они вынуждены оставить свои лёгкие на пыльной дороге и мёрзнуть на улице, так им ещё нужно вернуться в школу, переодеться и бежать иронично на алгебру, где им будут выедать мозг чайной ложечкой о том, что они идиоты, не сдадут экзамены и закончат свою жизнь на свалке. Прелесть. Швец лениво тащится за своим классом, спускается по ступеням на первый этаж и выходит на улицу. Октябрь не радует тёплой погодой, а сбивает с ног порывами ветра и плюёт на тебя дождём. Учеников заставляют пробежать, в качестве разминки, два круга вокруг школы, а я вам скажу, что это довольно большое расстояние. Швецова померла на первом, забив на все правила и нагло напиздев, что очень быстро бежала. Учительница с прищуром глянула на Алёну, но ту пронесло, ведь гнида заметила двух курящих мальчиков, которые не удосужились даже за школу зайти. Вот тогда они действительно побежали подальше от звонких оров учительницы. Далее следовала никому не нужная растяжка, на которой все конкретно отлынивали. Ну нахуя, правильно? Затем Наталья Геннадьевна стала делить ребят на пары, дабы те пробежали нужное расстояние и принять нормативы было быстрее. Правда, эта женщина следовала каким-то своим принципам и ставила детей в абсолютно разном порядке. Вот кого увидела, с тем и захотела. Именно по этому принципу Алёна оказалась в паре с Сашей Горбачёвой, девочкой из параллели, которая ходит в баскетбольную секцию и может победить коня в скачках, если ей будет угодно. Это знала вся школа, ведь благодаря Горбачёвой это унылое место имеет хоть какой-то социальный статус. Мол, смотрите, у нас есть крутая девочка, которая победила на нескольких соревнованиях и благодаря ей у нас в холле стоит шкафчик с тремя наградами. Самооценка Швецовой начала медленно скатываться по канализационной решётке куда-то в бездну. -Ты хорошо бегаешь? - тихо спрашивает Саша, от чего Алёна вздрагивает. Она не привыкла так просто разговаривать с людьми. -От собак - прекрасно. В других обстоятельствах - так себе. - Саша усмехается, понимая всю плачевность алёниной физической подготовки. -Можем спустить на тебя гниду. На овчарку потянет. - теперь смеётся уже Алёна. Они перекидываются парочкой фраз, пока не наступает их очередь к сдаче нормативов. Швец не надеялась даже на три, она отвратительный спортсмен, если говорить честно. Прозвучал свисток и Саша втопила так, словно до закрытия пивного ларька остаётся пара секунд. Алёна пыталась хоть как-то за ней поспевать, но отстала на целых двадцать секунд, что действительно много. -Горбачёва - пять, Швецова еле еле три. Ты бы меньше ела и побольше бы спортом занималась. Вот Сашенька представляет нашу школу на соревнованиях, а ты только её позоришь такими способностями. - рассыпается на ругательства женщина, записывая в тетрадь оценки. -Вот мразь. - цедит сквозь зубы Саша, подходя к розоволосой. - Забей, гнида сама нихера не может. Ты молодец, в следующий раз обязательно найду псов. Тогда и посоревнуемся. - Алёна шепчет тихое "спасибо" и Горбачёва пропадает в кучке своих одноклассников. Что-то неприятное колит в груди и Алёна прекрасно понимает, что это симпатия и страдания. *** Алёна понимает, что если бы не чёртов урок физкультуры, то сейчас она не была бы вынуждена прятаться в кабинке плесневелого туалета, судорожно выблёвывая новые порции цветов вместе с кровью. Она мучается вторую неделю. Страшно. Приступы становятся жестче и дольше, ходить в школу невыносимо. Любой, кто увидит узоры на руках и ключицах, может стать причиной её смерти. Может не только урок физкультуры виноват в алёниных страданиях. Сюда можно приплести ещё и олимпиаду по истории, с которой, наверное, уже точно всё началось. *** Швец по глупости своей вынуждена торчать в коридоре вместе с тридцатью такими же людьми, которые либо реально любят историю, либо списывают каждую контрольную и самостоятельную работы, за что их вознаградили сидением на попе ровно длительностью в два часа после уроков. И сие деятельность носит название: "олимпиада по истории среди девятых классов". Алёна историю не любила, но и не ненавидела. Что-то среднее. Слушать про Петра Первого и его достижения интересно, но если ей предложат сыграть в карты или сбегать покурить, то история явно проигрывает в этом сражении алёниных приоритетов. Списывать Швец умела, видимо, мастерски, ведь за четыре года уроков истории и обществознания учительница ни разу не замечала что-то неладное. Даже в пример другим людям ставила, мол, вот Алёночка - умница, на одни пятёрки работы сдаёт, не то что вы, бездари. Стоять в душном коридоре, ожидая, пока огласят в какие кабинеты и кто отправится, было скучно. Телефон сел час назад, никого из её класса не решились отправлять на сие сомнительное мероприятие, кроме Швецовой. Она бесцельно пялится в стену, мечтая раствориться в воздухе и появиться у себя дома, обнимая плюшевого мишку и смотря интереснейшую передачу "мужское / женское". Наконец детей начали медленно запускать в кабинеты, сверяясь со списками. Алёна попала в кабинет на третьем этаже, под номером "342". Проводить время наедине с пятнадцатью незнакомыми людьми было очень невесело, но выбора не было. Все ожидали, когда смотрящие принесут варианты олимпиад. Сзади Алёны на среднем ряду сидела, угадайте кто, Александра Горбачёва, которая непозволительно громко смеялась с шутки какого-то парня из другого класса. Швец невольно вспоминает урок физкультуры, который как-то зацепил розоволосую девушку. Алёна разворачивается на источник звонкого смеха и наблюдает интересную картину: Саша буквально падает под стол от смеха, кудрявый мальчик сидящий рядом показывает ей в телефоне какие-то мемы. Горбачёва покраснела, голос стал с лёгкой хрипотцой. -Горбачёва, если ты сейчас же не успокоишься, то я буду вынуждена тебя выгнать. - строго буркнула учительница физики, которую заставили сидеть и следить за раздражающими подростками. Саша через время замолкает, переводя взгляд на Алёну. -О, Швец. Как поживаешь? - теряет Горбачёва всякий интерес к предыдущему собеседнику, который явно расстроился и пересел на своё место. -Хорошо.. - Алёна потупила взгляд на тёмных кудрях девушки, внимательно их изучая. - Как соревнования? -Прекрасно, мы вышли на областной уровень. Прогуливаю уроки по важной причине, правда круто? - улыбается кареглазая особа, готовая внимательно слушать ответ. Алёну это слегка удивляет. Саша слишком живая. -Да, конечно. А на олимпиаде ты что делаешь? В истории разбираешься? -Не-а. Но Ленка обещала пятёрку поставить, если просижу здесь. - Лена - это учительница истории и обществознания, причём преподаёт у их классов. Довольно милая дама, разговорчивая, но требовательная и легко воспламеняемая, прямо как палёная водка. Леночка может забыться и пересказать в сотый раз то, как её бросил муж с маленьким сыном на руках, а на следующий урок возмущаться, как же они не успели пройти тему, по которой они должны писать работу. Странная женщина, которая ещё более странно относится к преподаванию своего предмета. Дальше девушек прервал зашедший в кабинет парень, который принёс варианты олимпиад и бумагу для черновиков. Алёна отсидела там всего лишь час, не написав буквально ничего. Ей попались русско - турецкие войны, в которых она не смыслила ни черта. Сделав от силы половину заданий, девушка решила, что имеет право сваливать из этого адского пекла, где каждый рвал свою жопу, лишь бы забрать все баллы и пройти на другой уровень. Зачем? Блять, ну наверное, им это нужно. Саша ушла ещё раньше, кажется, сдав лист, где было два - три ответа на вопросы из имеющихся двадцати пяти. Мощно. В тот же день на алёнин телефон приходит сообщение от неизвестного номера: Санечка-отдамся-за-пиво. -Привет, как жизнь, как настроение? Это Саша Горбачёва, на олимпиаде сегодня болтали.

-Да, привет. Жизнь пока изменится не успела, а ты как поживаешь?

Санечка-отдамся-за-пиво. -Очень хорошо. Не хочешь прогуляться завтра после школы?

-С удовольствием.)

Санечка-отдамся-за-пиво. -Супер. После физики встретимся. *** Вспоминая, как мило и чудесно девушки провели время в одном из Московских парков, становится больно. Это было значимое событие в жизни розоволосой особы. Они потратили приличную сумму в магазине, чтобы купить вредной и вкусной еды, Саша рассказывала, как три раза ломала пальцы из-за неудачных пасов и приёмов мяча, Швец звонко смеялась и обращала на себя внимание всех бабушек, бурчащих себе что-то под нос. Горбачёва шутила, что алёнины волосы похожи на сахарную вату и много курила, что Швецовой не особо понравилось. На следующий день Швец стало больно дышать. Чувство тошноты не проходило до самого вечера, но Алёна всё списала на несвежий йогурт, который лежал в холодильнике несколько дней. Но когда её вырвало собственной кровью и лепестками нежно - розовых тюльпанов. Стало страшно. Швецова тряслась всем телом, по лицу катились слёзы. Она влюбилась в девушку из параллели. И ей предстоит либо забыть о ней, либо признаться в любви. Иначе от этой дряни не избавиться. Иначе любовь не уйдёт. Вспоминая это сейчас, на душе становится паршиво. Чувство ненависти и безысходности накрывает огромной волной, не давая сделать хотя-бы один спасательный вдох, который обжигал бы лёгкие надеждой. Но нет. Этого вдоха не существует в жестоком мире, где живёт Швецова. Страх - отвратительное чувство. Боль, возможно, хуже. Но девушке не хочется их сравнивать, нет смысла. Швец поднимается с колен, смывает свою кровь в унитазе и идёт к раковинам, чтобы отмыть руки и прополоскать рот. Несколько младшеклассниц очень странно на неё косятся, но мгновенно выбегают из туалета, когда кто-то кричит в коридоре: "Кто в сифу играть будет?". Швецова усмехается. Она тоже хочет играть и не бояться. Но девушка вынуждена плестись на удушающую алгебру, слушая, насколько она глупая, раз не может сделать простейшую задачу по геометрии, которая, чтоб её чёрт побрал, будет на экзамене, хотя знать этого никто не может, но математичка же, блять, всевидящая. Алёна устала от этой женщины, которой лет пятьдесят как уже пора на пенсию. Но она продолжает работать и пить кровь невинных детей. Весь класс уже находится в кабинете, раскладывая сборники ОГЭ, кидаясь ручками друг в друга или харкая в цветы, стоящие на подоконнике. Швец падает на стул рядом с Владой, которая бесцельно листает ленту в Инстаграме. Она вечно поправляет спадающие с переносицы очки и прячет ладони к рукавах чёрной толстовки, потому что середина ноября, а отопление в школе никто включать и не думает. Идиоты, у них дети мёрзнут, а им лишь бы денег сэкономить. Для Алёны это благословение божье, ведь прятать тело теперь можно без подозрений. -Как ты? - спросила подруга, переводя взгляд на побледневшую Швецову. -Хуёво. Как будто все мои органы превратили в кашу и подпалили. - падает лбом на парту Швец, пока Влада заботливо гладит её по волосам. Алёна рассказала подруге про свою влюблённость сразу же, как только успокоилась и смирилась после первого приступа. *** -Милая, мы в пизде. - первое, что сказала Алёна девушке по телефону, чем сильно заинтриговала её. -Тройка по физре - не повод умирать. - шутит Влада, за что получает сдавленный смешок. -Я влюбилась в Сашу. -В какого, нахуй, Сашу? - вот сейчас шутки отошли на второй план. -В Горбачёву. Баскетболистку из параллели. - устало выдыхает Швец, понимая, в какое дерьмище вляпалась на этот раз. Кудрявая девочка из параллели не даёт ей покоя. Как так вышло, что она влюбилась и сама не поняла? Как она могла не уберечь себя от этих красивых карих глаз, кривой улыбки и ямочки на подбородке? -Пиздец. - коротко и по делу. - Ты ей признаешься? -Как ты себе это представляешь? Мало того, что это постыдно, так я ещё и в девушку втюрилась. Это невозможно. Господи, за что мне это? - удивительно, ведь Швец всегда была атеисткой. Это любовь с ней такое творит или животный страх? -Не переживай. Может переболеешь, а может когда - нибудь признаешься. Тебе нужно время. - Влада всегда могла поддержать, даже если не знала всей проблемы, даже если она была занята. Золото, а не подруга. *** -Может ты ей признаешься? - с сочувствием говорит девушка. - Я правда не могу смотреть, как ты мучаешься. У тебя уже и узоры, и цветы.. Это больно? -Очень. Каждый цветок прорастает с дикой болью, как будто мне кожу рвут. Приступы всё дольше, я уже буквально захлёбываюсь кровью. Мне страшно. - розоволосая скрывается в объятиях подруги, из-за чего слышно её стало хуже. Но Владе не нужны какие-то пояснения, она чувствует боль своей одноклассницы и не знает, чем может помочь. -Алёночка, пожалуйста, признайся ей. Вы хорошо общаетесь, гуляете. Может она тоже к тебе что-то чувствует? -Я не верю. Я не видела ни узоров на руках, ни приступов, ни цветов. Кажется, я ей не нравлюсь. - от этих слов становится ещё хуже. Да, если Алёна признаётся Саше, то вся боль уйдёт, цветы завянут. Но встретить невзаимность, насмешки, какие точно будут, и разочарование в Горбачёвой ещё хуже. -Признайся. Ты говоришь, что она хорошая, а разве тебя хоть раз обманывали чувства? Попробуй. *** -Привет, Саш. - подбегает к девушке Алёна, накидываясь с объятиями, которая та принимает с удовольствием. Горбачёва тактильная до безумия, она всегда держит за руку, целует в макушку на прощание и обнимает при каждой возможности. -Привет, Швец. Куда пойдём? В парк? - Алёна кивает и Саша берёт её за руку. Теперь этот жест Швецовой кажется до ужаса милым и романтичным. А значит ли он что-то для Горбачёвой? Они бредут среди улиц и людей, перепрыгивают лужи и спорят, на что похоже это облако. Алёна считает, что на две вафли, а Саша - на Гарри Поттера в детстве. Свихнулась уже со своим Хогвартсом, ей богу. А Алёне нравится Горбачёву слушать, хотя фэнтези она никогда не считала своим любимым жанром. Но ради Сашеньки посмотрела все фильмы и вот читает уже третью книгу, которую ей любезно предоставила кареглазая. Саша любит говорить, а Алёна любит слушать. В парке людей немного, в основном школьники или пожилые люди, которые не торчат в четверг на работе, а отдают всех себя семье. А когда ещё, если не в шестьдесят пять? Алёна не понимает, почему нельзя совмещать работу, семью и хобби. А Саша не понимает, почему Алёна этого не понимает. У людей нет столько сил и времени, чтобы разрываться на несколько частей. Всему своё время. Мимо бегают первоклашки со своими тяжёлыми рюкзаками и полными глазами радости. Медленно идут две девушки, одна ослепляет всех цветом волос, а другая - лучезарной улыбкой. Саша улыбается очень красиво, Швец заметила это ещё на уроке физкультуры. Она любит шутить и смеяться с собственных шуток, иногда даже не понимая, что собеседнику не смешно. Это её не особо волнует, главное, что шутка то забавная, а человек просто не разбирается в тонком юморе. Алёна это знает и считает, что у Горбачёвой действительно тонкий юмор. Она не всегда его понимает, но улыбается, потому что Саша смеётся. Ноябрь срывает последние листья с деревьев, заставляя их замерзать. Люди прячутся под пальто и плащами, чтобы согреться. -Ты чего так разоделась? Замёрзнешь же, дурёха. - не больно щёлкает Александра Швецову по лбу, ругая за лёгкую, для такой погоды одежду. На розоволосой лишь плащ, который она даже не застегнула на пуговицы, водолазка и тёмные брюки. Когда Саша одета в тёмно - серую толстовку, куртку и тёмные штаны с начёсом, какие мама специально для суровой погоды купила. -Не замёрзну. Мне тепло. - шмыгает носом девушка и все её слова превращаются в пыть. Врать она не умеет. Саша улыбается и заключает девушку в объятия, чтобы согреть, ведь у той пальцы уже синеть начали от жгучего холода. У Алёны в груди что-то колит и режет, она начинает задыхаться, но не от астмы. Приступ. Ебучий приступ на прогулке с Сашей. - Извини, я сейчас. Ты посиди на лавочке, ладно? - ответа не ждёт, срывается с места и бежит в сторону БИОтуалетов. Там воняет трупами и плесенью, что аж блевать тянет. Алёна наклоняется над унитазом и в тот же момент из неё выходят новые порции крови вместе с тюльпанами. Мерзко и больно. Ещё несколько минут, и девушку отпускает, ей становится легче, но тело трясёт. Она вытирает руки и рот влажными салфетками, выдыхает и выходит. Горбачёва сидит на той же лавке, что-то делая в телефоне. Скрывая всю свою боль и страх, Швец с улыбкой садится рядом, расположив свою голову у девушки на плече. -Ты в порядке? - спрашивает Саша, проводя пальцами по бледным щекам Швецовой. "Нихуя я не в порядке". -Всё хорошо. - врёт девушка, на этот раз лучше. - Как ты относишься к тем, кто страдает от любви? В моём классе таких ненавидят. -Идиоты. - выплёвывает Саша, приобнимая девушку, думая, что та дрожит от холода. - Люди любят, это же прекрасно. Да, так своеобразно, ну и что? Это случается со всеми, как бы ты не старался убежать от своих чувств. Это подростковое, не стоит обращать на это внимание. -Я люблю тебя. - шепчет Швец и закрывает глаза. Ей страшно смотреть на девушку, видеть её реакцию, но она чувствует, как боль внутри отступает. Цветы вянут. Но появляется давящее чувство неизвестности. Швецова не знает, что будет через пару минут, когда Саша обдумает сказанное. Она может её избить. Может поцеловать. Может промолчать. Может ахуеть. И всё это пугает. Молчание длится слишком долго, Алёна открывает глаза и выпрямляется. Теперь она видит смятение на лице кареглазой и удивление. - У тебя нет цветов, значит.. ты меня не любишь? - больше спрашивая, чем утверждая. -Швец, - серьёзно начинает Александра. - Когда это началось? -После нашей первой прогулки. Чуть больше месяца назад. - Швецовой страшно. Саша не выглядит так, как в её больных мечтах. Она не кидается ей на шею, не целует в мягкие губы, не показывает свои узоры и не признаётся в любви. Она думает. -Пиздец. Ты так долго терпела? - звучит, как предъява. -Я боялась тебе рассказать. Сейчас перестала, но ты меня пугаешь своим тоном. - прячется в ладонях Алёна, больше не в силах бороться со взглядом шоколадных глаз. -А я всего неделю. - усмехается Саша, загибая руках куртки и толстовки. Швец видит узоры в виде веточек на руках, появившихся совсем недавно. - Какие у тебя цветы? -Тюльпаны. А у тебя? -Ромашки. -Я люблю ромашки. - Саша продолжает молчать. Алёне только что признались в любви? Или она что-то не понимает? Неделя? Именно поэтому Швец ничего до этого не замечала, узоры и цветы появились недавно. - Тебе стало легче? -Да. Словно камень с груди убрали. Я могу дышать. И я не представляю, как мы жила месяц с лишним, испытывая весь этот кошмар. - Швецова вновь ложится на сашино плечо. Теперь не страшно. Теперь хорошо. А они встречаются? Или нет? Почему Саша продолжает молчать? -Пойдём ко мне. Я замёрзла. - шепчет Алёна, крепче вжимаясь в тёплое тело. Горбачёва кивает, приобнимает Швец за плечи и они вместе идут в сторону дворов и многоэтажек. *** -Чай будешь? - спрашивает розоволосая, скидывая кроссовки и плащ. Саша мнётся в коридоре, медленно снимает куртку, вешая вслед за Алёной. -Да, если можно. - Алёна улыбается, берёт девушку за руку и ведёт на кухню. Её квартира небольшая, двухкомнатная. Кухня расположена рядом с прихожей и туалетом, через гостиную можно попасть в маленькую комнатку, в которой обитает Швецова. Там все стены в фотографиях  плакатах любимых фильмов; гирлянда, на полочках размещены сушёные цветы, книги и блокноты; двуспальная кровать занимает большее пространство, у окна стоит рабочий стол с ноутбуком в наклейках, парочка шкафов с вещами и побитая жизнью гитара, что прячется за одним из них. Кухня была небольшой, уютной, с выходом на балкон. Беленький стол, парочка стульев, грязненький холодильник, плита, ящички и раковина. Множество магнитов из разных городов, в которых, видимо, побывала Алёна и её родители, разместились на холодильнике, иногда поддерживая красивые рисунки или маленькие записки. Саша неловко садится за стол, пока Алёна колдует над плитой и ставит чайник. Горбачёва осматривается вокруг, подмечая, что комната выглядит очень мило. У неё не так. У неё всё в белом, всё чисто, всё идеально. Нет ничего, что напоминало бы о жизни. Родители не любят, когда что-то выбивается из нормы. Они не любят, когда Саша приносит тройки, когда ей не хватает одного балла до самого высокого, когда она громко говорит или смеётся. Они такое не одобряют. Им нужна идеальная дочь. - Ты чего? - спрашивает Алёна, уже поставив чашку горячего ягодного чая перед девушкой. -Ничего, задумалась. - Саша делает глоток напитка и улыбается. Сладко и вкусно. - Расскажи про то, как проходили твои приступы. -Это было больно. - Швец усмехается, обхватывая кружку ладонями. - В начале было легче, они были редкими и быстрыми. Со второй недели они участились, крови становилось больше. Узоры и цветы на теле начинали гореть, словно меня бензином облили и кинули спичкой. А у тебя? -У меня нормально. Когда появились цветы и узоры, я испугалась. Хорошо, что в школе было холодно, на уроках я могла не волноваться. На тренировках было сложнее, я занималась в водолазке и замазывала руки и шею тональником, чтобы никто не увидел. Это так унизительно, прятать свои чувства. - вздыхает кареглазая, стуча пальцем по керамической чашке. -Ты.. ты планировала мне признаваться? - смущённо спрашивает Алёна , опуская взгляд. -Через пару дней. Хотела позвать тебя в гости и признаться. Но ты меня опередила. - усмехается, отодвигая уже пустую кружку. -Девушкой моей будешь, Швец? - Блять, где твоя романтика? - смеётся голубоглазая, покрываясь румянцем. - Буду, Горбачёва. - они сидят ещё несколько минут, глупо пялясь друг на друга. Алёна очнулась первой, нерешительно привстала и вновь взяла свою девушку за руку. Саша идёт с ней, не переставая о чём-то крепко думать. Швец привела её в свою комнату, улыбнулась и развела руками. - Как тебе комната? -Красивая. - даже не оглянувшись шепчет Саша, словно голос у неё пропал. Она тянет к Алёне руку и усаживает на свои бёдра лицом к себе. - Ты тоже красивая. - Швецова краской заливается, глаза от неловкости и жара закрывает. Горбачёва нежно накрывает чужие губы своими, сминает их и получает активный ответ. Швецова целоваться никогда не умела, если честно, и на помидорах не тренировалась. Саше это льстит. Ей льстят эти неумелые движения, эти руки, поглаживающие по шее. Швецова делает всё аккуратно, нежно, когда Горбачёва активно сжимает её талию, пробираясь холодными пальцами под водолазку. Она отрывается от сладких губ, чтобы стянуть её с розоволосой. Она замирает и внимательно изучает узоры и цветы, которые скоро пропадут. Она водит по ним пальцами, целует и улыбается. Швец снимает с девушки толстовку, тоже рассматривая веточки и маленькие цветочки. Их крайне мало, если сравнивать с алёниными. Они размещены лишь на животе, руках и шее, когда у Швецовой их множество. Они пересекаются друг с другом, продолжаются на ногах и почти залезают на лицо. К тому же сашин тональный крем явно более стойкий, нежели у неё. Горбачёва отмирает, возвращается к чужим губам, продолжая покусывать и сладко целовать. Швецова поддаётся вперёд и они вместе падают на мягкую кровать. Отрываясь от влажных губ, Швец начинает целовать узоры, проводить по ним языком и покусывать. Горбачёва под ней извивается, глухо стонет, водит руками по оголённой спине. Алёнины цветы болят, слегка кровоточат, но она на это внимание не обращает, не то что Саша. Та мгновенно останавливается, так как чувствует чужую кровь и маленькие бутоны тюльпанов на своих руках. -Алён, - Горбачёва её толкает в грудь, чтобы та обратила на неё внимание. Голубые глаза впиваются в карие. - Кровь. Надо остановить. - Швец кивает, слезая с Саши, чувствуя лёгкий стыд. Насколько далеко она могла зайти? Ответа нет. Горбачёва аккуратно обработала спину и живот девушки, смачивая ранки водой. Швец немного шипела, но принимала заботу со стороны Горбачёвой. Швецова чувствует неудовлетворение и неловкость перед возлюбленной. Гормоны и жаркая юность ударили в голову, а когда это ушло на второй план, то появился стыд и мораль. Она представляла свой первый сексуальный опыт не таким простым. Не так он должен был начаться. Блять, это слишком неловко. -Не болят? - заботливо спрашивает Саша, присаживаясь на край кровати. Они всё ещё в лифчиках и штанах, но температура в комнате позволяет не одеваться. Это сближает. -Нет, спасибо. - Швец улыбается и кладёт голову на плечо девушки. Своей девушки. Необычно. Горбачёва приобнимает за талию и целует в голову. - Как мы должны вести себя в школе? -Как люди, которые встречаются. - слишком просто отвечает Саша, играя пальцами в розовых волосах. -Мы же девушки. Они.. они будут жестоки. -Не будут. Просто поверь мне. *** -Что!? Вы, блять, встречаетесь!? - кричит в трубку Влада и несколько человек на улице оборачивается на неё. Наверное, звонить ей после урока в музыкальной школе было ошибкой. -Не кричи, ты там уже всех людей напугала. Да, встречаемся. - невольно краснеет Алёна, закрывая лицо руками. -Пиздец. Вы целовались? -Влада, где ты потеряла своё чувство такта? Тебя не учили, что такое спрашивать неприлично? - в телефоне слышится недовольный вздох - Да, целовались. - теперь там орут матами. -Милая моя, я за тебя так рада!! Ебать, наконец-то ты в отношениях, старая дева. - Швец в шок пришла от таких красноречивых слов. - И как вы теперь в школе будете? -Так же как и другие. Саша обещала, что всё будет нормально. Я почему-то ей верю. -Всё равно будь аккуратнее. Сама знаешь, насколько люди жестоки. -Знаю. - выдыхает Швец и дальше разговор идёт спокойный, об уроках, вредной математичке и приближающемся празднике. Новый год наступит буквально через месяц. *** -Сука, две лесбухи. - плюёт себе под ноги какой-то семиклассник, наблюдая, как две девушки обнимаются, сидя на подоконнике в коридоре. Саша и Алёна уже вот несколько недель слышат язвительные и грубые высказывания в свои спины. Швец от этого каждый раз вздрагивает и жмётся плотнее к Саше, которая приобнимает и целует в висок, чтобы девушка успокоилась. Эти голоса за спинами раздражают и пугают. -Они мне надоели. - вздыхает Швецова, облокачиваясь на плечо Горбачёвой. Саша лишь усмехается, поудобнее обнимая возлюбленную. -Забей хуй. Мы же не сосёмся у всех на виду, а просто обнимаемся и за руки ходим. Так половина школы делает. -Тогда почему именно на нас такие взгляды? -Потому что я - спортсменка отличница, а ты - троечница и красавица. - Алёна закатывает глаза. - Всем завидно, что мы так хорошо общаемся. - розоволосая усмехается, перебирая чужие пальцы. -Пойдём гулять сегодня? -Конечно. - мягкий поцелуй в губы, пока в коридоре не было людей. *** -Я совершенно не знаю, что ей дарить! - бьётся в отчаянии Швец, мешая трубочкой лёд в стакане из - под спрайта, сидя вместе с Владой на фудкорте. -Чем она занимается, помимо баскетбола? - девушка лениво потягивала кофе и жевала диетический салат. Она опять ударилась во все эти новомодные диеты, которые помогут избавиться от лишнего веса и принести в вашу жизнь новые знакомства. -Кажется, музыку слушать любит. Готовить хорошо умеет. - Швецова продолжает мозговой штурм, вспоминая все бессмысленные разговоры с Сашей, чтобы хоть как-то придти к нужному подарку. - Рисует очень красиво, я видела парочку портретов. Говорила, что пять лет совмещала художку и спорт, а потом родители заставили ещё и одни пятёрки получать, поэтому ушла. -Пиздец. А ты родителей её видела? -Нет, они на работе вечно, она сама их редко видит. Но квартира у них огромная, чистая, много дорогих вещей. У неё всё есть. - Алёна выкидывает стакан в ближайшую мусорку и идёт вместе с подругой по - второму кругу исследовать торговый центр. -Советую подарить что-то из художественных принадлежностей и еды. Ну или себя на крайний случай. - усмехается Влада, пока алёнины щёки наливались краской. -Какая ты извращенка. Мы божьи дети, не ебёмся и молитвы каждый ужин читаем. - подруга толкает Швец в бок и они заходят в специальный художественный магазин, где можно оставить всё своё наследство, бабку и коня, купив всего лишь краски да мольберт. Пройдя там каждый сантиметр и изучив все товары, какие имелись, девушка, наконец, находит то, что считает достойным для новогоднего подарка. *** -Пить будешь? - спрашивает Горбачёва, в новогодней шапочке деда мороза, отрытой на дальней полке шкафа. -Конечно. Требую шампанского. - деловито поднимает бокал вверх Алёна и через мгновение он наполняется наполовину. -Всё для вас. - на маленький импровизированный новогодний стол в центре большой спальни Саши опускает бутылка пива и шампанского. -Опять пиво? Ты полностью оправдываешь своё имя в телеграмме. - Алёна усмехается, поднося бокал к губам. Горбачёва усмехается в ответ, попивая свой тёмный "Козёл". Алёне он не нравится, но она это не говорит. -Пиво - лучшее изобретение человечества. Конец года наступил неожиданно и негаданно. Швецова ещё никогда в жизни не терялась в реальности, как за последние месяцы. Правда, когда её тело украшали цветы, то тогда время тянулось до безумия медленно. Сейчас от них не осталось и следа, только маленькие шрамики от тех цветов, которые оторвала по случайности Саша в тот самый день. У Горбачёвой, кстати, их не осталось вовсе, ничего и не напоминало про то, что эти двое страдали долгое время, чтобы признаться друг другу в чувствах и быть вместе. Снег крупными хлопьями опускался на землю, укрывая её словно одеялом. Швец зиму обожает, лучшее время в её жизни. Саша любит лето. Ездить на море с друзьями, отдыхать за границей и проводить время в лагере, а не сидеть дома, пока на улице бушует метель. Новый год уже наступил, Швец отпраздновала его с родителями и побежала к Сашке, у которой родители застряли в другом городе из-за жуткого бурана. Наверное, это к лучшему. Две девушки могут отметить Новый год вместе, не объясняя родителям, почему они запираются в комнате и выходят с покрасневшими губами. Без родителей спокойнее. Саша может с удовольствием целовать любимые розовые волосы, пахнущие яблоками и табаком, потому что она недавно выходила курить, а Швецова пошла за ней, лишь отморозив ноги и потрепав себе нервы, почему Сашенька так часто курит. -Ты сегодня такая красивая. - мечтательно и томно полушёпотом говорит Алёна. В ней половина бутылки шампанского, из-за чего язык стал заплетаться, а мысли выходить наружу, даже не проходя редактуру, поэтому вместе со словами выходили тихие "блять" и кашель. Саша усмехается, ставит вторую пустую бутылку пива на стол, засматриваясь на прекрасную Алёну. Она в чёрном простеньком платье с пышной юбкой. Розовые волосы распущены, на лице нежный макияж. Но внимание привлекают губы с ярко - красной помадой, которая манит всем своим естеством, прямо как Швец, которая водит ладонями по своим коленям, не отрывая взгляд от карих глаз. -Ты меня соблазняешь? - поднимает бровь Горбачёва, держа себя в руках до последнего. Она сидит рядом на двуспальной кровати с своей девушкой, которая всеми своими действиями просит трахнуть её. -Да. Пытаюсь. - Алёна усмехается и тянется за поцелуем. Горбачёва трепетно накрывает пухлые губки девушки, роняя её на кровать и нависая сверху. -Ты пиздецки сексуальна. - шепчет Саша у самого уха и кусает за мочку, от чего тело под ней содрогается и тихо издаёт стон. Вечно - холодные руки забираются под платье, изучая нежное тело. Швец терзает чужую шею и ключицы, целуя, кусая и зализывая укусы. Саша стягивает платье, лифчик, замирает и припадает к ложбинке между ключиц, кусаясь и поглаживая руками талию. Швецовой стало дурно, она не видит ничего, кроме возлюбленной и её рук. Саша нежная и активная, она целует каждый сантиметр её тела, доходя до нижней части живота, оставляя там маленький засос. Горбачёва плавными движениями раздвигает ноги девушки, проводя ладонями по внутренней стороне бёдер, затем стягивая остатки нижнего белья, и Швец остаётся обнажённой, когда на Саше всё ещё чёрная футболка, шорты и чёртова новогодняя шапочка, которая почему-то не упала до сих пор. Горбачёва нежно водит средним пальцем по половым губам, собирая естественную смазку, удивляясь, как могла довести до такого состояния Алёну. На всю комнату раздаётся удивлённый вздох - стон - ойк, когда Горбачёва припадает к половым губам, утыкаясь носом в лобок девушки. Швец впервые в таком неловком положении, но шампанское отчаянно бьёт в голову, убивая остаток здравого смысла, который умоляет Алёну хоть немного постыдиться своих же звуков. Но такого не происходит, Швецова лишь прижала рукой голову Саши ближе к себе, закрывая глаза и отдаваясь новым, приятным и будоражущим ощущениям. Горбачёва до предела аккуратная, делает всё нежно и плавно, чтобы Алёна привыкла. Когда Швец уже не вздыхает так часто и не дёргает телом от неожиданности, Александра позволяет себе активничать и руками, сжимая чужие бёдра. Швец содрогается в разрядке, рассыпаясь на неприличные звуки и стоны, покрепче сжимая ладонь в тёмных волосах. -Пиздец. - первое, что сказала Алёна, спустя несколько минут. Саша пошлядски облизывает губы угадайте какие и ложится рядом, накрывая голое тело одеялом. -Ага. - Горбачёва трётся носом о нежную щёку, смотря, как её девушка засыпает. Два праздничных пакета лежат на подоконнике, которые они откроют лишь через несколько часов. В одном краски, скетчбуки, кисти, а в другом - дорогие украшения, книга и сделаны своими руками с любовью медиатор.