О дождях, алкоголе и чувствах

Самое высшее наслаждение — сделать то, что, по мнению других, вы сделать не можете

Что Куроо не ожидал, так это встретить, вроде как не слишком глупую Рейко в клубе, в который сам частенько заглядывал. Необычно конечно, но чего он ожидал от такой неординарной личности как Рейко. Самое забавное, что она-то его не заметила. Опрокинула несколько коктейлей за пару минут и повернулась, пронзая Куроо своими красивыми серыми глазами. Куроо мог бы поспорить, что смотрела она не на него, а скорее сквозь него. Куда-то в толпу, где во всю мощь гремела какая-то второсортная песня. Куроо по жизни наблюдатель, и вот как раз таки в этот момент он наблюдает. Безотрывно следит за каждым ее движением. Как она улыбается какому-то взрослому парню ,наверняка не понимая, что он намного ее старше. Как она не дает себя полапать очень желающему народу. Как ловко лавирует, успевая двигаться под ритмичные биты. Какой-то на вид подозрительный тип все же смог положить свои мерзкие ручища на небольшие округлые формы Рейко и позволил себе их сжать, сминая, наверняка упругие, ягодицы девушки. Куроо охватила ревность. Он сжал челюсти плотнее и убийственно посмотрел на этого смельчака. Стакан с виски в его руке, кажется, скоро лопнет, разлетаясь на осколки, которые впоследствии Куроо запихнет ему в зад. — Бро? Перед лицом кто-то щелкнул пальцами, заставив Куроо дернуться от неожиданности. Давление на стакан снизилось, и Куроо перевел свой взгляд на окликнувшего его парня. Ярко-желтые, чуть ли не светящиеся в темноте глаза смотрели на него с беспокойством. Голова как-то по-совиному наклонилась в бок. — Э? Получилось резче, чем планировалось и как-то слишком по-гопнически, но Куроо знает, что его друг и не подумает обращать на это внимания, скорее даже не заметит. А даже если и заметит, обижаться не станет. Куроо же его драгоценный бро! — Ты меня вообще не слушаешь! — надулся сыч. — Да слушаю, слушаю я, — огрызнулся Куроо Перевел свой взгляд с друга обратно на танцпол и увидел Рейко, танцующую в короткой мини-юбке на сцене возле, не пойми откуда взявшегося, шеста с бутылкой алкоголя в руке. О богиня Ками, это надо ж так напиться! Сыч проследил за взглядом своего бро и округлил и так слишком огромные глаза. — Ты что, на Сумико-чан смотришь что-ли? — удивленно спросил он. Куроо непонимающе посмотрел на него, пару раз моргнул, открыл рот, чтобы что-то ответить, закрыл его, так не издав ни звука. Снова проморгался, посмотрел на шатенку, на друга, на свою подругу и опять на друга. Пару раз намеревался что-то ляпнуть, но запал быстро исчезал. Закрыл рот и просто медленно повернул голову, вглядываясь в толпу танцующих пьянчуг. Сыч его прифигевший взгляд понял и не издал ни одного слова, пока друг немного приходил в себя. — Ты-то откуда ее знаешь?! — резко взбрыкнул Куроо, немного отойдя от шока. Тут резко масса людей выплюнула перед диванами пьяную в дрязгу Рейко. Она дерзко улыбалась, посмеиваясь, и немного шаталась от выпитого алкоголя. Посмотрела по сторонам, оценивая куда ее занесло, взглянула на бутылку, сделала внушительный глоток. Двое парней ошарашенно смотрели на нее, не зная что делать. Девушка повернула к ним свою дурную головушку и расплылась в пьяной улыбке во все тридцать два зуба. — Тетсу-ча~ан, ты тоже т-ик-ут… — протянула Рейко, переводя взгляд на сыча, — О. И вы Бокуто-сан, здрасьте. Она махнула рукой с бутылкой и снова припала губами к горлышку. От такого обращения Куроо скривился. Бокуто, кажется, был в не меньшем ступоре. Рейко пошатнулась и споткнулась о собственные ноги, опрокидываясь куда-то в сторону. Куроо рефлекторно выставил руку вперед, и Рейко облокотилась на нее. Он мысленно поблагодарил себя за свои рефлексы. — Тетсу-ча~ан, ты мой герой, — смеется девушка, — Ты знал об этом? Ик... Куроо хрипло рассмеялся — Нет, но теперь буду. Бокуто только выйдя из какого-то астрала махнул в ответ Рейко рукой. Куроо посмотрел на него и скептично поднял одну бровь. С этой девчонкой надо срочно что-то сделать, она слишком много выпила. И какой идиот вообще продал столько алкоголя этой малявке. Он устало вздохнул и посмотрел в затуманенные алкоголем глаза напротив. — Пошли домой, — позвал Куроо, поднимаясь с дивана. Рейко надулась, как мышь на крупу, и сделала шаг назад, снова споткнувшись о собственные ноги. Куроо снова ее поймал и пристально посмотрел. Он все-таки надеялся на остатки здравого смысла, что остались не тронуты алкоголем, но надеялся, видимо, зря. Потому он устало вздохнул и вернул девушку в вертикальное положение, Рейко же сама сбросила руку парня, держащую ее за локоть. — Я хочу веселиться~я… — заканючила девушка и топнула ногой, жутко хмурясь, словно убить кого-то захотела. Затем она посмотрела на Куроо из подлобья, надув губы уточкой. Куроо умилился с этого. Ну правда же: маленькая и миленькая. Да даже сейчас она казалась ему красивой. Со своими полыхающими щеками, с растрепанными длинными волосами, с этим ярким и броским макияжем, придающим ей пару лишних лет, в этой короткой мини-юбке, открывающей вид на длинные и стройные ноги. С этим пьяным блеском в таких красивых серых глазах с отблеском голубизны. Даже так она была прекрасна. — Не-а, моя милая, — нежно шепнул Куроо ей на ушко, но от этого шепота женское тело пробила дрожь, — На сегодня с тебя хватит. Ей обожгло шею. Рейко удивленно посмотрела Куроо в глаза и увидела там странную смесь нежности с привкусом беспокойства. Она резко замолчала, выпрямилась и посмотрела на безучастного Бокуто. Он сидел все на том же диване и в открытую пялился на двух своих знакомых. Рейко неловко улыбнулась и, переступив с ноги на ногу, пожевав губу в красной помаде, обреченно кивнула: — Ладно. Как бы ей не хотелось веселиться, а перечить Куроо, когда он проявляет неявную угрозу, в прямом смысле этого слова, идея так себе. Куроо победно улыбнулся и отпустил руку девушки. Она помялась с секунду и снова пристально-внимательно посмотрела ему в глаза. Черт, если она не отведет взгляд, то сейчас же утонет в медовом океане его радужки. Опустила свой взор в пол, вздохнула и резко схватила Куроо за грудки, потянув того за поцелуем. Докоснулась своими чуть пухлыми губами до его аккуратно очерченных шершавых. Было горячо и чертовски приятно. Она обожала целоваться. С Куроо это было почему-то вдвойне приятнее. Девушка слегка прикусила кожу острыми клыками и ухмыльнулась прямо в губы. Она медленно отстранилась и заговорщически сверкнула глазами. Бокуто открыл рот от такого неожиданного поворота событий, так и застыв. Куроо стер тоненькую паутинку слюны, тянущуюся по подбородку, тыльной стороной ладони, хмыкнул и подхватил Рейко за руку. Потащил в обход, отсалютовав ошарашенному другу, и скрылся, утягивая за собой Рейко.

♪ ♪ ♪

Рейко шла, немного пошатываясь, пританцовывая, держа в руках полупустую бутылку чего-то алкогольного. Сверкала ровным рядом белоснежных зубов, пьяно посмеиваясь над своими же странными шутками. Такими же странными, как и она сама. Смотрела своими мутными глазами так отчаянно, что никак не вязалось с ее почти искренним смехом. Куроо и не заметил, как длинная слегка вьющаяся шоколадная копна густых волос оказалась в таком привычном пучке. Ему нравились длинные волосы, ему нравилось пропускать их сквозь пальцы, ощущая их мягкость, ему нравилось подносить их к лицу и вдыхать ароматный шампунь. Но у Рейко они были почти всегда собраны, смысл в их длине, если нельзя коснуться. Он оторвал свои глаза от девушки и перевел их в небо. Оно уже давно потемнело, пора бы уже и звездам появиться, но если приглядеться можно понять, что они есть, просто скрылись за облаками. Спрятались, не желая больше смотреть на людской мир, разрушаемый самими же противоречивыми сущностями людей. Прогремел гром, и Рейко звонко рассмеялась, повернувшись к Куроо лицом. Завела руки за спину, немного наклоняясь вперед, и хитро прищурилась, напоминая довольную лисицу. — Тетсу-ча~ан, — как-то слишком наигранно-ласково тянет девушка, — Ты же спасешь меня от гнева Райдзин-самы? Куроо посмотрел на нее. Почему-то сейчас он готов был согласиться на все, что предложит эта дурная. Согласиться ради того, чтобы она чаще была такой искренне красивой. Даже противостоять великому божеству готов. Без лишних слов, просто готов. — Конечно, — спустя некоторое время кивнул Куроо. Она улыбнулась. Она просто улыбнулась, а у него внутри появился новый мир. Такой большой и светлый. С ярким солнцем и сочно-зеленой травой. С вечно цветущими вишневыми деревьями. С желтым песком на берегу необъятного и такого теплого океана. С легким морским бризом, бьющим прямо в лицо так приятно. С маленьким деревянным домиком, построенном ближе к зеленой полосе, тянущейся далеко за горизонт, невидимый для человеческого глаза. С поющими какую-то мягкую мелодию птицами и милыми мягкими кроликами. (Не знаю и знать не хочу, но просто кролики, не спрашивайте, просто кролики) На небольшой курносый нос, усыпанный бледными веснушками, приземлилась прохладная капля. Рейко остановилась и смешно сморщилась, вытирая кончик носа своей маленькой ладошкой. Она подняла голову и нахмурилась. Куроо последовал ее примеру, обращая взгляд к небу. Со стороны они сейчас выглядели, как два душевнобольных идиота, что по сути было похоже на правду, но не ту правду, что каждый выбрал для себя. Куроо капнуло на лоб, Рейко — в глаз, из-за чего она резко скрючилась, чертыхнувшись и что-то гневно шепча про линзу. Парень улыбнулся. Кап-кап, кап-кап, кап-кап. На улице хлынул дождь. Хрустальные капли разбивались об асфальт дорог, с каким-то понятным только ему ритмом. В этих хрустальных каплях отражались отблески уличных фонарей, проходя через радужную призму. Капли летели с большой скоростью, обжигая своим приземлением острые плечи, не прикрытые тканью. Куроо еще давно заметил, что Рейко вся какая-то угловатая и чрезмерно худая, болезненно-бледная, с ярко-фиолетовыми кругами под глазами. Секундная переглядка и подростки срываются с места в поисках навеса, под которым можно укрыться. Рейко громко кричит, разбивая вдребезги тишину пустых улиц, кричит что-то про то, как любит дождь, а может и жизнь. Куроо не расслышал, но в этом нет ничего страшного. Если она любит дождь то, это хорошо, если жизнь — великолепно. Она заливисто смеется, прыгает по лужам, разбрызгивая те во все стороны. Куроо улыбается, без привычного ехидства, просто искренне улыбается, уворачиваясь от летящих в него капель. Хрипло смеется, зачесывая мокрые пряди назад, и наблюдает. Ему так непривычно улыбаться так чисто, что любой граненный алмаз позавидовал бы. Он наблюдает за ней, чтобы она не споткнулась и не разбила свои острые коленки в кровь по-пьяни. Она припадает своими чуть пухлыми, неправильной формы, губами к узкому горлышку бутылки. Алкоголь стекает по веснушчатым щекам и дорожками тянется по тонкой изящной шее. Она утирает их голым предплечьем и смотрит по сторонам. Кроме них двоих никого нет. Люди предпочитают спать по ночам, особенно во время дождя. Но Рейко же не все. Она плывет против течения. Она с секунду смотрит на пустую бутылку, а потом со всей дури кидает на землю. Мгновение, и темно-зеленые осколки разлетаются у нее под ногами с громким дребезжанием, а в руках у остается острая роза. Она смотрит, изучает замысловатый предмет, проводит пальцем по неровному сколу стекла. В ее глазах отразилась красная капля крови, выступившая на подушечке указательного пальца. Рейко как-то слишком воодушевленно смотрит на то, как по костяшкам течет темно-алая жидкость. Она слизывает ее и кидает острую розу в стену ближайшего здания. Пьяно ухмыляется, поднимет руки в воздух, издает боевой клич и оборачивается на Куроо. — Только не говори, что это — неправильно, — презрительно фыркает Рейко и снова начинает разглядывать дорожку крови, смываемую дождем. — Даже не подумаю, в этом ведь нет ничего плохого, мы просто делаем то, что нам приносит удовлетворение, — Куроо продолжает открывать все новые стороны личности Рейко, — Тебе не больно? — тут же произносит Куроо и хватает ее за запястье — Давай быстрее, ты вся насквозь мокрая. Куроо сам такой — делает лишь то, что хочет. Родители по началу пытались бороться со странными увлечениями парня, но в итоге смирились, взяв с того обещание быть аккуратным. И Куроо благодарен родителям, что они не ограничивали его ни в чем. Да, был шанс, что он вырастет избалованным мудаком, но в таком случае… Да он даже не хочет представлять, что в таком случае было бы. Наверное, самому от себя стало бы противно. И подростки вновь сорвались с места. Рейко старательно перебирает ногами, иногда спотыкаясь, в попытке успеть за быстрым Куроо. Старается и руку не вырывает даже. Она холодная, почти ледяная и Куроо хочется ее согреть, очень хочется. Ему приятно, что Рейко, как обычно это делает, не вырывается и не протестует, он рад, что это — не как обычно. Он вообще рад, в принципе, тому, что его наитупейший способ получить менеджера прокатил, и теперь она с ним, их командой, с каждым из них. Куроо заприметил навес и потянул туда девушку. Она припала спиной к, наверное, холодной поверхности металла, сползая вниз и тяжело дыша. Ее не портили ни растрепанные волосы, ни раскрасневшиеся, не то от выпитого алкоголя, не то от быстрого бега, щеки. Это все ей очень даже шло. Он, кажется, упоминал про пьяный блеск в глазах, безумно красивых серых глазах с отблеском голубизны, еле прорезающуюся сквозь металлические джунгли. Упоминал и снова скажет, что они невероятны. Не один раз повторит, что они похожи на произведение искусства лучших художников Японии всех времен. В них он находит целые миры, нет, даже не так — целые параллельные реальности. Куроо жаль, что она показывает их только сейчас, лишь по пьяни, лишь на этот незначительный отрывок их только начинающейся истории. В обычное же время — они пустые. Безжизненные и слишком обжигающе-холодные. Куроо наблюдает, как быстро вздымается ее небольшая округлая грудь, как она подгибает ноги и обнимает их. Снова гремит гром, и Рейко сипло смеется, по щекам течет черная тушь. — А от самой себя спасешь? — тихо, почти не слышно, заставляя прислушаться, спрашивает она, — Ты ведь чертов Бетмен. Куроо молчит, он не знает что ответить. Честно говоря, он даже не понял, зачем ее спасать от самой себя, что она может сделать с собой, от чего ее нужно будет спасать. Куроо мальчик умный, догадливый, но сейчас он не может понять, о чем говорит эта дурная. Может она просто напилась до состояния нестояния и теперь мелет всякую несусветную чепуху? Безусловно, да. Но что у трезвого в уме, то у пьяного на языке. А Куроо не герой и не Бетмен. Он обычный подросток с чуть более осмысленными взглядами на жизнь. Жизнь? Смешно. Он ее прочувствовать то не успел. Хотя нет, успел. За восемнадцать лет жизни он вполне успел ощутить не слабый такой пинок под зад, поставивший ему мозги не место в определенный момент. В самую последнюю секунду он смог сказать нет и не переломать к чертям то, что у него было. Он смог, зато вот Рейко — нет, но Куроо не знает об этом. Он может судить лишь о том, что она ему сама показала и суждение это, далеко не радужное. Послышался тихий всхлип. Куроо, выныривая из мыслей, посмотрел, откуда он шел. По веснушчатым щекам тянулись мокрые дорожки, почерневшие от туши. По острым скулам струились слезы. Куроо не знает ее прошлого, но с уверенностью мог сказать, что он не хило так вдарило по ней, не жалеючи. Куроо хотел было сказать что-то, но она сама его перебила: — Знаешь что? — начала Рейко, — Забудь, что я сказала. Я же пьяная, а пьяным людям верить не стоит, они такого могут наговорить, — она нервно усмехнулась, — Закачаешься просто. — Ты плачешь, — твердо проговорил парень. — Я не плачу, не плачу, понятно! — слишком громко заявила Рейко, — Это естественная реакция организма на выброс гормона стресса, идет работа слёзных желез, — она засмеялась, горько, с натяжкой, — Знаешь, у меня диагноз такой: открытый переломный момент со смещением приоритетов в результате падения с высоты своих иллюзий. Странный, согласен? А я о чем, ха-ха… Она крепко прижимает ладони к глазам, пытаясь затолкнуть непрошенные слезы обратно, периодически издавая тихие, почти неслышные всхлипы. Куроо тактично молчит, он все же не дурак — знает, когда не стоит докапываться до человека. Рейко встает с пола, оттягивая вниз задравшуюся мини-юбку, и смотрит покрасневшими глазами. — Пожалуйста, пошли, — просит она, — Я замерзла. Куроо просто кивает.

♪ ♪ ♪

Дом у Куроо красивый, богато обставлен, он сам знает. Оба родителя бизнесмены могут позволить себе и детям самое лучшее. Дом пустует правда уже месяц, но ничего, Куроо привык. Привык к одиночеству, только это одиночество разбавлял звонкий смех младшей сестры, но и она укатила с родителями в отпуск. Кенма редко заходит, поэтому Куроо старался сам куда-нибудь уходить, чтобы не чувствовать дыру. Почему он не поехал вместе с ними? А Куроо не может, у него волейбол, да и просто не хочет. Хотя любой другой на его месте все бросил бы и сорвался в путь. Но Куроо старается делать хоть иногда правильные вещи. Он — капитан, а значит не может пропускать тренировки. У него просто нет такого права. Вся команда строиться на совместной работе каждого из них, а что же будет если второе по значимости звено будет слабее остальных? Точно ничего хорошего. Почему второе? Первое — Кенма, мозг, отвечающий за основное нападение и темп игры, без него команда просто долго не протянет. Второе — Куроо, основа блока, без него тоже будет тяжело. Но не тяжелее, чем без Кенмы. Тем более на место Куроо в следующем году придут нынешние первогодки, очень многообещающие центральные блокирующие. А сам Куроо уедет учиться, хочется поступить в хороший универ, в таком случае волейбол будет стоять под жирным знаком вопроса. Мокрые до нитки подростки ввалились в шикарный двухэтажный дом. Настроение у Рейко странно подскочило, и она снова заливисто посмеивалась на каждый удар грома. Куроо это даже перестало удивлять, он просто разулся, сказав Рейко оставаться на месте, и, коротко вздохнув, поплелся в свою комнату, хлюпая мокрыми носками по холодному полу. Взял сменную одежду для гостьи, переоделся сам и вернулся. Эти действия не заняли больше двух минут. Рейко сидела на кафельном полу, подогнув ноги и упирая глаза в высокий белый потолок. — Ненавижу белый, — неожиданно подала голос Рейко, поднимаясь с пола. — Почему? — спросил Куроо. — Я думаю это не так важно, — ответила Рейко, — Но когда-нибудь ты все равно узнаешь об этом, — девушка грустно улыбнулась, — Дам подсказку: чистота и невинность. — Почему не сейчас? — усмехается парень, — О, твои подсказки такие многоговорящие. Девушка улыбается, пару раз хлопнула длинными ресницами, забирая у Куроо из рук стопку с одеждой, и проходит мимо легкой, слишком легкой для ее состояния, походкой, отвечает: — Меньше знаешь, крепче спишь. Рейко оборачивается, делает шаг навстречу и тыкает указательным пальцем Куроо в чуть шершавую щеку. Куроо поднимет бровь, складывая руки на груди, пока девушка, развернувшись на пятках, удаляется, заливисто смеясь. — Ванная хоть помнишь где? — усмехнулся юноша. — О, прошлого раза мне хватило, так что я запомнила, — бросает Рейко откуда-то из-за угла Куроо вздыхает, снисходительно ухмыляется, качает головой и направляется на кухню

♪ ♪ ♪

Куроо помешивал горячий черный кофе, постукивая посеребрённой ложкой с резной ручкой о стенки сосуда. Дождь не переставая продолжал свой обстрел по витражным окнам, нарушая гнетущую тишину. Только эти звуки сопровождали активную работу отлаженной системы шестеренок в голове у Куроо. Но почему-то сегодня, именно этим вечером, конкретно в этот момент они остановились. Скрипнув напоследок: громко, надрывно, отчаянно и застыв без движения. Как Куроо не пытался возобновить их движение, они упрямо противились, капризничали, вылетали, заставляя скрипеть зубами от злости. Где-то в самом потаенном уголке сознания затерявшийся внутренний голос безостановочно кричал: «Это все она! Во всем виновата она и только она!» «Ты сам-то себе веришь? Только ли она виновата?» — вторило ему сердце Куроо. Но Куроо не слушал, его проводя собеседование со своим сердцем в качестве напарника, отметая то, что слышать не хотел или просто не мог понять. Он много думал, размышлял, как делал это обычно, долго анализировал собственные действия, сравнивая их с установленным пакетом обновлений, добавившем новые пути прохождения в этой реальности. Куроо любил порядок и ясность мысли, поэтому у него в голове был четко намеченный план того, как он проживет свою жизнь. Но неожиданно для него самого в этом плане появился пунктик влюбленности, под которым было подписано ее имя, ее имя. Она ворвалась, как ураган, сбивая все заводские настройки и устанавливая новые и хаотичные. Под стать ей самой. Было тяжело, сложно не понятно, как и ее логика, вернее ее загадочное исчезновение. В этой логической цепочке последовательностей их только развивающихся отношений появилась новая опция, а он, дуралей, не прочитав название, слепо нажал кнопку в погоне за знаниями. «Чувства» — гласила надпись под иконкой разбитого сердца. Куроо знает, что это не больше, чем подростковая влюбленность, организованная резким перебоем гормонов, которая через год, когда он выпустится, забудется и периодически будет вспоминаться, как глупая заморочка его сердца, ложась сверху прозрачной вуалью подростковых глупостей. Он знает, но хочет ее испытывать, хочет прочувствовать это и понять. И плевать ему хотелось на то что будет потом. Просто пле-вать. Очнуться от своих размышлений заставили небольшие, но чертовски холодные, ладони, забравшиеся под футболку. Они невесомо огладили горячую плоть парня, пройдясь по рельефному торсу, задержавшись на миг под лопатками, и так же неожиданно исчезли, как и появились. Куроо резко дернулся, опрокидывая кофе на столешницу, и даже успел почувствовать разочарование, что ладони исчезли. Рейко звонко рассмеялась, заваливаясь на молочного цвета кожаный диван. — Нельзя так к людям подкрадываться! — зло воскликнул Куроо, лишь для приличия. — С тебя пример беру! — засмеялась пуще прежнего Рейко. Куроо зло нахохлился, удивляясь тому, как скачет настроение у этой девушки. Максимум тридцать минут назад она заливалась слезами, уткнувшись лицом в колени, а теперь заливается истерическим хохотом у него на кухне, свисая с дивана головой вниз. Куроо серьезно задумался, а не принимает ли она какие-нибудь наркотические вещества. Знаем, плавали. Он нахмурился, поворачиваясь к столешнице и увидев ущерб, зло зыркает на девушку. — Мой кофе, — укоризненно процедил Куроо. — Кофе пить вредно, — отшутилась Рейко. — Ну почему ты такая? — обреченно вздохнул парень, начиная шариться по полкам и ящикам в поисках тряпки. — Какая такая? — резко посерьезнела девушка, усаживаясь ровно на кожаный диван. «Черт» — думает Куроо, останавливаясь на мгновение, а затем, найдя нужную вещь, вытирает кофейное пятно, успевшее почти пролиться на пол. Рейко молчит, не издает ни звука, свирепо сверля спину Куроо своими необыкновенными глазами. Сказать все в лоб, как есть, кажется слишком неправильным, но и промолчать нельзя, остатки трепыхающейся совести не позволяют проигнорировать четко поставленный вопрос. — Говори, раз начал, — требует Рейко «Сказала, как отрезала» Куроо упрямо молчит, снимая турку с плиты и наливая новую порцию кофе в кружку, кидает две ложки сахара и мешает напиток. Берет кружку с чаем за ручку и ставит перед девушкой, приземляя свою пятую точку рядом. От этого пристального взгляда стало неуютно. Парень вздохнул, размышляя над ответом, отпил из кружки, поставил ее на журнальный столик с громким стуком и испытующе посмотрел Рейко прямо в ее огромные серые глаза. Она не шелохнулась. Куроо настойчиво поднял бровь, Рейко отзеркалила его движение. Стало жутко смешно наблюдать ее физиономию перед собственным носом. Но серьезности от ситуации это не отнимало ни капли. Куроо положил свою ладонь к ней на плечо, аккуратно толкая назад. Ему легко было провернуть этот манёвр, так как девушка пьяна и довольно-таки плохо держала равновесие. От неожиданности Рейко тихо ойкнула, заваливаясь на спину. Куроо грозно навис сверху, упирая руку рядом с ее головой. Он полностью перекрывал собой миниатюрную фигуру девушки, лежащей под ним. Вновь смотрит в глаза, она снова не реагирует. — Я все еще жду ответа, — фыркает Рейко. Куроо не двигается, рассматривая ее вблизи пока есть такая возможность. Болезненно-бледная фарфоровая кожа усыпанная веснушками. Острые скулы, аккуратный курносый нос с сережкой. Распахнутые серые глаза обрамленные подрагивающими, длинными, но не густыми ресницами. Влажные волосы собранные в пучок. «Бесит» — думает парень. Свободной рукой он стягивает черную резинку и откидывает в сторону. Длинные волосы рассыпались по молочному дивану, ярко контрастируя с ним. Рейко подняла бровь. Куроо скалится, дотрагивается до волос. Мягкие, как и ожидалось. Поднес к лицу и втянул носом их запах. Ее волнистые волосы цвета темного шоколада так пленительно-сладко пахли мятой со смесью перегара, но даже это не перебило стойкий аромат свежести. Знаете, если бы он не мог назвать ее красивой, то точно уже бы не жил. Куроо видит, как холод в ее глазах сменяется удивлением, и ухмыляется. Небольшая грудь, не стянутая кружевами, мирно вздымалась под его черной футболкой. Он наклоняется к лицу Рейко и шепчет прямо в губы, обжигая их своим дыханием словно дракон, заставляя табун мурашек пройтись по позвоночнику: — Странная. И целует. Долго, протяжно, растягивая удовольствие от телесного контакта с тем, кто ему обязательно ответит тем же. Толкается языком в сомкнутые губы, раскрывая их и проникая в горячий рот Рейко. У поцелуя вкус алкоголя, и он придает некую перчинку, зажигающую пламя внутри него. Он сплетает их языки в необычном танце, не давая Рейко перехватить инициативу. Наклоняется ближе, углубляя свои движение и проводит ладонью по небольшой округлой груди, чуть сжимает и тут же отпускает, спускаясь на тонкую талию. Рейко издает какой-то звук, отдаленно напоминающий стон, и тянется руками за шею Куроо. Смыкает из в замок и жмется ближе, сталкиваясь с ним зубами. Куроо нравится целовать Рейко, у нее губы приятные, мягкие, чуть шершавые от постоянных покусываний. Он постоянно натыкается языком на ее заостренные клыки и испытывает новые ощущения от этого. Его колено расположилось между ее ног, а рука сжимала уже не тонкую девичью талию, а полуголое бедро. Он, чувствуя нехватку кислорода, отстраняется, порывисто вдыхая, и с новой силой впивается в такие манящие губы. Рейко старается вести, смело запуская свой язык в чужой рот, но Куроо не дает ей этого сделать, плавным движением тормозя юркий язычок девушки, так и норовящий проскользнуть во внутрь. У всех бывших пассий Куроо, были горячие ладони, которые обжигали своими прикосновениями, но Рейко не перестает его удивлять. Ее ладони, они буквально, как две ледышки, замораживающие все, к чему прикасаются. Они беспорядочно блуждают по подтянутому телу спортсмена, проникая под футболку. Куроо отстранился и увидел перед собой картину, которая, наверное, на всю жизнь ему запомниться своей необычайной красотой и невинностью, которой, по определению, не может быть в этот момент. Потемневшие, с пьяным блеском глаза отчаянно просили добавки. Припухшие губы влажно поблескивали от света люстры и издавали прерывистые вдохи. Волосы совсем растрепались. Вот сейчас она лежит под ним такая красивая, переполненная возбуждением, мягкая и податливая от действия алкоголя, бери не хочу. Но Куроо не берет, он знает, что не может так с ней поступить. Вместо этого он подхватывает ее на руки и несет в свою спальню, чтобы она не спала на неудобном диване, а сам он как нибудь перебьется.

♪ ♪ ♪

Просыпаться утром с похмельем после хорошей тусовки — обычная практика, но вот просыпаться и нихрена не помнить после того, как зашла на танцпол — что-то новенькое, и это что-то новенькое Рейко не особо нравиться. Давайте добавим к этому нехитрому уравнению чью-то руку на талии и жаркое дыхание в затылок. Получается не очень-то легкое решение. И решение само не придет, нужно пораскинуть мозгами чуть-чуть, а мозги-то расплавились давно, не выдержав спазмов. И что ей делать? Первым делом Рейко, конечно же, проверила в одежде ли она, и слава Ками-саме, да, да и еще раз да. От этого у нее нехило так поднялось настроение от того, что она не отдалась кому-нибудь. Но оно тут же спустилось обратно, когда она подумала, что могла бы и одеться после этого. Вот черт, ей теперь реально стало страшно от осознания того, что она могла по пьяни потерять то, что так бережно хранила все свои шестнадцать лет — девственность. На поцелуи ей мягко говоря — насрать, но вот девственность она не собиралась так просто терять. Уж извините, но точно не так. Давайте сыграем в лотерею и посмотрим, что же это за счастливчик, что сжимает тонкую девичью талию своей грубой мозолистой ладонью. Рейко вот было одновременно жутко интересно, но в то же время дико неловко. Кто знает, что она вытворяла, в обычное-то время она неадекватная, а в пьяном состоянии все равно, что кошка в мартовский период. Стремно, пиздецки, но мы не отчаиваемся. Не отчаиваемся, правда же? Долгий выдох и погнали. Собравшись с разлетающимися мыслями в тяжелой голове, Рейко открывает сначала один глаз, а потом и второй, аккуратно, боясь разбудить, поворачивает голову. Пиздец, лучше бы она этого не делала. Она ожидала увидеть любого левого чувака, при этом почувствовав себя вполне неплохо, зная, что они больше не встретятся, но мать вашу, она не ожидала увидеть перед своим носом блядского Куроо Тетсуро. «Оцените свой ужас по шкале от одного до десяти, пожалуйста», — вежливо просит механический голос в голове. И откуда он там вообще взялся? «Десять!» — не думая кричит Рейко Девушка пытается осторожно выпутаться из-под его руки, и у нее это получается. Она оказывается на краю кровати, повернувшись лицом к спящему парню. Рейко, если честно, не имеет ни малейшего понятия, что сейчас делать и как себя вести. Куроо немного поморщился, но глаз не открыл, обнимая подушку вместо девушки. Та лишь облегченно выдохнула и принялась размышлять, надо же что-то сделать. Самым лучшим вариантом, конечно, в ее голове выступила мысль сбежать. Ей эта идея не симпатизирует. Она ни за что не станет бежать! Она сама виновата в этой ситуации, процентов на десять она, а все остальное это Куроо. Он же мог ее отвести до дома, но не стал же, черт поганый, а вместо этого потащил к себе. Ну она ему устроит… Сделает из его волос гнездо и пустит туда жить тараканье поселение или, пока он спит, покрасит ему волосы, или привяжет к бортикам кровати, или… Идеи могут продолжаться бесконечно. Рейко глубоко вздохнула, прикрывая глаза. Щиплет, неужели она забыла на ночь линзы снять? Дерьмо, а она-то думала, что мутность зрения после пьянки нормально. Мд-а, ее херовое зрение помахало ручкой и вышло за дверь, хорошенько хлопнув напоследок. Она открыла глаза и попыталась стянуть линзы, все равно однодневки. Стало гораздо комфортнее, но одинокая слеза все-таки спустилась по щеке. Девушка откинула ненужные линзы на тумбу черного цвета, стоящую рядом с кроватью, и тыльной стороной ладони стерла ее с щеки. Девушка потерла глаза руками, пытаясь избавиться от дискомфорта. Остатки туши под ними размазались хуже чем было, но ее это не волновало. Она привстала на четвереньки, проминая под собой темное постельное белье. Рейко приблизилась почти в плотную к лицу Куроо, пытаясь понять: пахнет и он алкоголем, или же чем похуже. На ее удивление от Куроо пахло приятно. Какой-то еле ощутимый кофейный аромат со смесью притягательного мужского парфюма. Куроо подходит такой запах, хотя Рейко уверена, что и мята ему бы подошла, но почему-то он ее забраковал. Рейко аккуратно, еле ощутимо, докоснулась кончиками пальцев до его щеки. Она чуть шершавая. Ощущения приятные такие, даже странно как-то. Ей не впервой касаться мужских лиц, но тогда было плевать, а сейчас... сейчас Рейко определенно не все равно, но она не знает, как описать то, что сейчас летает вольным ветром в ее тяжкой после пьянки голове. Она невесомо огладила скулу, заправила, на удивление мягкий, локон смоляных волос за ухо, дотронулась до верхней галочки губы. Девушка улыбается каким-то своим мыслям. Если приглядеться, то можно заметить слегка подрагивающие, незаконно густые, черные ресницы парня. Не открывая глаз, Куроо кусает Рейко за палец и довольно жмуриться. Девушка от испуга и неожиданных выкрутасов парня пискнула, подпрыгнув на кровати, и молниеносно одернула руку, заваливаясь на пол. А этот самый пол, стоит сказать, не слишком мягкий для встречи с ним затылком. Куроо, даже будучи сонной мухой, со своими нечеловеческими, это уж точно, рефлексами смог за секунду подобраться и схватить девушку за запястье в десяти сантиметрах от земли. Парень облегченно вздохнул. Рейко, почувствовав сильную хватку большой ладони, открыла свои глаза и сощурилась, пытаясь сфокусироваться. — Проснулась, малолетний алкоголик? — усмехнулся Куроо, растянув привычную ухмылку. — Пфф... Можно подумать ты — святоша, — фыркнула девушка, закатив глаза, — Тоже мне, мог бы и домой проводить, раз встретил, все равно знаешь, где я живу. Все время пока они перебрасывались стандартными фразами, совершенно беззлобными, но обязательными, она оставались в том же положении. Все та же шершавая ладонь сжимала хрупкое девичье запястье, сама же девушка висела недалеко от земли и вгрызалась взглядом в медовую радужку парня напротив. Казалось бы, неординарная ситуация, но для них это в порядке вещей. — Так ты сама сюда пришла. — Ага, конечно, глупостей не говори, — Рейко фыркнула, — А еще лучше будет, если ты потянешь меня на себя, а то знаешь ли, мне не комильфо висеть над полом в десяти сантиметрах. Ну Куроо и потянул, а Рейко, не ожидавшая, что это будет так сильно и резко, ударилась лбом о грудь парня, повалив его назад и навалившись сверху. Девушка оседлала парня и стала потирать ушибленный лоб, бухча что-то себе под нос о том, что Куроо железяка. Сам парень на это лишь ехидно усмехнулся и опрокинул голову, зарываясь пятерней и спутанный комок волос. Он задумался: все-таки она, Рейко, странная, необычайно пылкая, но сломленная поперек хребта. Где-то там, под слоем хладной стали, есть та самая девочка-мечтательница, погребенная под остатками сломанных костей. Рейко же до сих пор потирает ушибленный лоб и все так же сидит сверху на чужих бедрах, не обращая на это внимания. Она не верит, что сама могла придти не к себе домой, а к Куроо — последнему человеку, которому она хотела показаться в таком виде. Ну как бы, это же Куроо, зачем ему видеть ту сторону, что скрыта ото всех, исключением является лишь Юки, но и она не все знает. — Знаешь, ты мне больше нравилась, когда была под градусом, — задумчиво проговорил парень и хмыкнул, приподнимаясь на локтях, — Ты была более честной что-ли? — он посмотрел ей в глаза, ясные серо-голубые глаза, — Я хотел бы узнать, что с тобой случилось. Девушка застыла на мгновение, а затем медленно опустила руки на торс парня, не разрывая зрительного контакта. Ее глаза опасно сверкнули, какой-то странной искрой безумия, и перчинкой горечи на языке отдалось чувство злобы и ненависти. Нежелание раскрывать собственные шкафы со скелетами отчаянно билось на уровне диафрагмы, сжимая горло тисками равнодушия. Рейко прикусила губу чуть ли не до крови, хищно оскалившись, словно разъяренная пума, и почти вплотную приблизилась к лицу Куроо. Сам он даже не шелохнулся. — Знаешь, Куроо, — неспешно начала Рейко, приподнимая край черной футболки острым ноготком, — Думаю, самое время приложить к моей жизни подорожник, — она невесомо провела по кубику пресса, на его лице не дрогнул ни единый мускул, даже когда она запустила свою чертовски холодную ладонь под ткань, — На самом деле, мне сложно описать свои чувства словами, будто проще дойти до другого конца земного шара пешком, чем рассказать кому-то, что мне настоебенило давить глупую улыбку, когда хочется просто развернуться и уйти. Девушка отодвинулась от его лица и вздохнула, потянувшись до хруста в спине. Ужасно захотелось закурить, хоть она никогда этого не делала. Не так давно на территории школы, пока ходила наливать бутылки для команды, в траве Рейко заприметила что-то непонятное, а приблизившись узнала в этом пачку сигарет. С тех пор почти полная пачка сигарет путешествует вместе с ней в любое место, кочуя по разным карманам. С тех пор прошло несколько недель, но сигарету в руки она не взяла, а сейчас неимоверно захотелось. Да и тем более, кто она такая, чтобы не потакать собственным прихотям? Она еще раз посмотрела Куроо в глаза и, увидев четкий вопрос, просто слезла с чужих бедер, а затем и сползла с кровати, переставляя ноги, чтобы выйти и закурить. Куроо же молчал и не стал останавливать ее, не зная как реагировать на те слова, что она произнесла возле его лица. Да и плюс та ее просьба о спасении от самой себя, что была озвучена поздно ночью, где-то под крышей, пока во всю хлыстал дождь. Куроо правда хочет помочь ей, но он не понимает, что может сделать. С пачкой сигарет в руках девушка расположилась на кухонном подоконнике. Легким движением руки она достала оттуда тоненькую трубочку табака и прикурила ее от зажигалки, которую она нашла на кухне. «Первая затяжка всегда самая ужасна, а потом втягиваешься» — говорили ее «друзья» со скейт-площадки. Она часто слышала и от других курильщиков эти же слова, но никогда не думала, что это правда. Вдохнув поглубже, она закашлялась. Горло неприятно запершило, а на языке остался горький вкус ее слабости. Все таки люди иногда говорят правду. Вторая затяжка, третья, четвертая и она уже не давиться сигаретным дымом, а действительно втягивается. Вкус уже не кажется таким горьким, каким был по-началу, разве что слишком крепкий.