Проклятие пророчества

      Он услышал крик и проснулся. Это сложно было назвать криком, это была отчаянная ярость вперемешку с болью и изыском страдания, это была истерика неба, её искреннее сожаление и печаль, настоящая агония выплеснувшаяся через звук. Он порождал звон в ушах и неприятную головную боль и головокружение.       Мальчик встал и наощупь коснулся руки своего Хозяина. Он был единственным кто мог напугать и причинить боль, Он был тем, кто воспитывал и наказывал, Он был Единственным, кого он мог считать близким. — Чего ты хочешь? — Как и всегда Его голос звучал отовсюду одновременно, а звуки пробирались под кожу. — Я… — совсем ещё юный, но больше не хрупкий, он не знал как объяснить свое чувство. — Мне… нужно.       В темноте сверкнули два огненно-красных огонька, Его внимание всегда выражалось именно этим. В абсолютной темноте их было лишь двое, но Он запросто мог исказить темноту, изменить её правила и форму и отпустить его. — Я знаю, ЧТО ты слышал, понимаю почему тебе это нужно, но это знание не позволяет мне запретить тебе желать.       Темнота стала меняться, она становилась глубже, тягучей, сильнее, её оволакивало слепой яростью, а затем всё исчезло.       «Ты сам найдёшь путь обратно…» Продолжало звучать в голове.       Он вдохнул воздух и его лёгкие, или их подобие, что было в нём, обожгло. Обожгло настолько чистым воздухом, что ему показалось он умер, хотя и не мог. Ощущать себя так было странно, чувствовать себя снаружи, видеть что-то помимо бесконечной темноты.       Он осознал, что находится в горах, в ущелье одной из священных гор Гелана (измените порядок букв) и слышит отчаянные всхлипы и вопли какого-то существа, он ощущал боль и отчаяние, которое исходило от него же.       Медленной несмелой поступью он приближался к неизведанному и его интерес рос с каждым шагом, так же как и росло странное доселе неиспробованное ощущение мягкости и тепла. Выглянув из-за расщелины он увидел нечто.       Нечто, что не смог определить принадлежность к полу или органике, которую знал, нечто нвсталько светлое, что к нему было страшно приближаться. Но боль, которую оно воплощало вокруг себя хотелось забрать себе, поглотить и насытиться.       Это существо сидело, азалось бы сгорбившись и почти лежа на камне, но всё-равно выглядело совершенством. Длинные пепельные волосы скрывали судя по всему хрупкую фигуру и были видны лишь руки, из них вытекало что-то очень сладкое на запах и блестяще-голубое для глаз. Подходя ближе, оступившись на ветке мальчик привлёк внимание существа и оно обернулось. Из его глаз вместо слёз текло блестящее марево переливающееся цветами радуги и орошая камень внизу.       Хотя это был не камень — скрижаль и много витков фолианта и пергамента. 'Странно' подумал мальчик, но осмелился подойти ближе, существо лишь улыбнулось, но в улыбке было столько боли, сколько он не испытывал рядом со своим Хозяином. Он опустился перед ним на колени и тихо спросил: — Я слышал твою боль? — он боялся, что разучился или не научился говорить вовсе.       Существо лишь кивнуло. — Почему?       Оно вновь промолчало и лишь показало на блестящий от его слёз камень. Подушечки пальцев прошлись по влажной поверхности, а затем оказались на лице мальчика. Он не отпрянул — завис, застыл как изваяние, как скульптура над которой творили. Он не мог оторваться от лица существа, не мог подобрать слов и описать, что видел — оно было прекрасно. Божественно. А глаза переливались всеми оттенками зелёного и синего. — Там печаль. Много печали, — неожиданно оно подало голос. Этот голос проникал глубоко в сознания, отпечатывался на внутренностях так, что более не забыть. — пророчество предсказывает упасть этому миру, — глубокий голос словно вводил в транс, но оно не останавливалось. — будет несколько перемен Мира, будут кровавые войны и мириады погибших, а выжившие будут страдать.       Оно замолчало, но его голос хотелось слушать снова и снова и поэтому мальчик попросил прочесть написанные символы. Существо улыбнулось — вновь печально, а затем кивнуло и начало читать:

★

— «Когда та, что придёт из другого мира примет свою судьбу и сменит ход истории первые языки пламени начнут жечь палитру…»

★

— «Те, кто в этом мире будут сиблингами, будут наделены могуществом павших и их тьмой. Но когда они перестанут быть — они взойдут вновь близнецами во тьме.»

★

— «Вместо печати душ и желания быть вместе они ввергнут новые ипостаси на алтарь боли и гнева.»

★

— «Жертвой, которую никто не считал важной станет та, кто променяет свет на тьму и этим принесёт проклятие своему роду.»

★

— «Алый дождь окропит землю и заберёт с собой то, без чего все начнут сходить с ума, но иные смогут стать сильнее. И тогда новый алый дождь ознаменует новый порядок.»

★

— «Лишь драконы останутся в этой вечности, но их будет слишком мало чтобы нести знание и бремя. Они возжелают Короля, что принесёт им покой.»

★

      Тишина казалось поглотила всё пространство вокруг, а слова произнесенные давили в груди — это был страх. Чистый и абсолютный. Новый и неизменный. — Кто ты? — Тихо произнёс мальчик глядя в бесконечно одинокие глаза хрупкого создания. — Я — Печаль мира, а ты? — У меня нет имени, — с гордостью произнёс ребёнок и осознал, что этим не стоит гордиться.       Было что-то неправильное и странное, оно витало вокруг, кружило, но не показывалось. — Тебе пора, Безымянный. Тебя ждут… — Нежная ладонь прошлась по лицу мальчика и смахнула его кровавую слезу. — Прости, — прошептал он поднимаясь с колен. — Я ничего не могу. — В нем раньше никогда не было столько эмоций, не сразу, да и эмоции были для него чем-то более абстрактным.       Ему не понравилось чувствовать. — Ничего. Ты станешь очень сильным. — Мы ещё встретимся? — Нет. Да. Возможно. У меня нет ответа, но я бы хотел увидеть тебя вновь. Прощай…       А затем всё потемнело. Словно выключили Солнце, словно пришла владыка Тьма и схапала себе всё пространство и дышать стало привычно тяжело. Несколько раз проморгавшись мальчик понял, что он снова здесь. Или там. Это не было важным. А тихий голос Хозяина лишь прошептал: — Расскажи мне…