Бриллиантовая рука

— Привет, Лёвка! — Привет, я невероятно соскучился! Шурика сжимают в крепких объятиях. Тот отвечает тем же. Левчик сидел на больничном уже полмесяца, осталось столько же и ещё плюсом время реабилитации. У Лёвы сломана рука, предплечье заковано в гипс. — Ну как ты? — интересуется Шурик. Тазом отпихивает друга, рвущегося помочь и выхватить ветровку, и самостоятельно вешает ее на крючок. — Как рука? — Ноет периодически. И бесит. А так терпимо. Скучно ужасно, ничего почти не могу делать в этом гипсе. Только кино смотреть, да книжки читать. — Ну вот смотри и читай, отдыхай, ты на больничном. Шурик моет и вытирает руки, затем топает на кухню, где внимательно изучает содержимое холодильника. В нем не оказывается ничего интересного, кроме нарезки колбасы, каких-то овощей и маленькой коробочки клубники. — Ты чем питаешься вообще? — удивляется гитарист и захлопывает дверцу холодильника. — Даже не так, ты вообще питаешься? — Питаюсь. Доставкой. Я сам не в состоянии готовить, этой хуйней ничего, блять, не сделаешь! — психует Лева и кивает на свою больную руку. Ее по рекомендации врача Левка держит в подвешенном положении. — Ну Левка, ну не расстраивайся... О, слушай, ты ж как из бриллиантовой руки! Щас я закажу еду и... У меня есть абсолютно ебнутая идея, но тебе понравится. Левка хмурится, эта идея ему уже не нравится, вопреки словам друга. Он молча сидит, облокотившись спиной на стенку и смотрит за Шуриком, который заказывает им чего-нибудь съестного. — Ты что хочешь, пиццу, суши, бургер? — Пиццу. Большую, пепперони. — Значит две. Шура куда-то тыкает несколько раз, удовлетворённо кивает и убирает телефон в задний карман джинс. — Идём. Левка чувствует себя так, будто это он пришел к Шурику домой, а не он к нему, хотя за столько лет совместной жизни такое ощущение абсолютно нормально. К друг другу в гости они приходят как к себе домой. Уман заходит в рабочий кабинет. Берет гитару, акустическую, и вручает ее Леве. На телефоне включается видеозапись, а сам телефон ставится так, чтобы в кадр попадали оба фронтмена. — Мне нужен твой телефон, — заявляет Шура. Левчик, всё ещё не понимая, что происходит, отдает телефон другу. Тот находит какие-то аккорды. — Пой со мной! Шурик берет первый аккорд. — В темно-синем лесу...— тянет он. Меняет аккорд, подглядывает в текст. — Где трепещут осины... Лева наконец понимает, что творит его друг. От осознания громко хохочет, Шурик невозмутимо продолжает петь, а потом выжидательно глядит на солиста. Тот прокашливается, заглядывает в текст и подхватывает: — На поляне траву зайцы в полночь косили... Мужчины поют песню на запись, громко смеясь в проигрышах. А в конце Левка и вовсе вскакивает с дивана и, вспоминая как танцевал Никулин, тоже начинает отплясывать. Шурик смеётся, берет последние два аккорда и выключает запись. — Заебись! — подводит черту он. — Это и была твоя идея, Шурик? — спрашивает Левка и здоровой рукой вытирает слезы, выступившие от хохота. — Ну да! Скажи, классная! — Ахуенная. Давай пересмотрим бриллиантовую руку, а? — А давай, только пиццу дождемся, а то без нее как-то не антуражно. Спустя минут 30 Шура и Лева лежат, развалившись на диване, и с абсолютно довольными лицами жуют свежую горячую пиццу. По телевизору идёт советский фильм и Шурик по своему обычаю не упускает шанса подъебать друга, даже там, где подъеба, кажется, нет, и быть не может. Левка уже не так сильно расстраивается сломанной на концерте руке. Ведь рядом есть Шурик, который любую травму и болезнь превратит в праздник.