Размышления на пороге безысходности

      Я пью. Много, тягуче и горько. Первые глотки противны, опаляют горло, жгут, режут, раскалённой густой лавой катятся по пищеводу. Морщусь. Ну и мерзкое пойло этот глифт. Но альтернативы нет. Ангелы предпочитают вовсе оставаться трезвыми, не пачкать святые глотки грязной жижей, не осквернять всегда холодный разум дурманом, превращающим апостолов в животных.       Лицемерные светложопые ублюдки. Наверное, поэтому я сразу потянулась к демонам. Они не боятся запачкать репутацию, не стесняются быть собой и показывать истинные чувства, они вспыльчивые, агрессивные и… живые.       Криво ухмыльнувшись, я посмотрела на бутылку, зажатую в пальцах. Холодная и потная. Струйки конденсата стекают по горлышку и падают в бездну под моими босыми ногами, мои пальцы скользят по стеклу. Крыша высокая, а ночью она кажется и вовсе уходящей в небеса, внутренний дворик внизу тонет во мраке. Интересно, отпущу бутылку, услышу ли то самое звонкое дзинь, с которым она разлетится на атомы? Эта мысль отчего-то рисует злорадную ухмылку на моих губах.       Кто бы подумал, что человека так меняет смерть. На земле я считала низким и безнравственным заливать проблемы алкоголем, прямо-таки последним делом, конечной остановкой, точкой невозврата. А сейчас с лёгкостью поступаю так.       Вот ангелы бы одобрили. Кретины. Хотя здесь есть нотка лукавства или я просто пытаюсь оправдать собственное малодушие?       На земле при моей жизни на меня никогда разом не наваливалось столько дерьма… да, были болезненные расставания, проблемы с учебой, ссоры с отцом. Я не идеальна, черт возьми, и не стремилась таковой быть. Просто человек. Просто девушка. Одна из миллиона таких же, ничем не примечательная. Я и сама не находила в себе особых качеств, которые бы выделяли меня из толпы.       Мне говорили, что красивая, но какое это, мать вашу, имело значение? Внешность — временная маска души. От меня ждали улыбок и флирта, смеха и успехов в карьере художника, а не ебучего решения принять сторону в войне, которая решит судьбу всего мира!       Я потеряла мать в пять лет, и её образ остался для меня светлым недостижимым идеалом в памяти. Этот идеал не стал бы хладнокровно травить Йора и плести безумные жестокие интриги ради власти. Ангелы… я хохотнула. Мир летит к чертям, а они ничего не делают. Над их золотыми жопами висит реальная угроза, а они собираются убить кучу людей, просто потому что у тех были неправильные предки.       Я скривила губы совсем уж зло, метнув презрительный взгляд в белое яблоко луны. И снова глотнула. Смачно, набрав полный рот и проглотив в несколько подходов, хотя и морщилась. Не знаю, как, но пойло притупляло тоску, успокаивало отчаянье, наполняло свинцовое тело лёгкостью, а мозги… освобождало от тягот размышлений.       Наверное, я ветреная и пустая… была. Война и апокалипсис способны любого заставить изменить взгляды и принципы. У кого-то укрепить, у кого-то разрушить.       Порыв ледяного ветра коснулся моих голых плеч, тронул волосы и растрепал перья. Я поёжилась, не понимая, как разжала пальцы, выронив бутылку. БАМ. Тьма бесшумно поглотила ее. С минуту я тупо таращилась в пропасть под собой, потом хмыкнула. Странно. Мне казалось, мое сознание ещё ясное, хотя тело перестаёт слушаться. Одиночество. Чёртово сосущее под рёбрами чувство покинутости и неизбежности, такое, что хочется рыдать.       Казалось бы, смерть лишила меня отца, но взамен подарила мать, друзей… любовь? Мне так казалось… мне хотелось верить. Иллюзия. Та железная женщина с золотыми крыльями ради своего поста способна пройтись и по моей голове, убрать меня с дороги также, как с приторно наигранной улыбкой, скрывающей под собой безразличие, убрала Йора.       Друзья? Мими, Дино… они родились здесь, и у каждого свои заботы. Они пытаются, но не могут понять мою драму, мою боль. Это ведь не им пришлось умереть, расстаться со всем, что было так привычно и понятно, и попасть в совершенно иной чуждый и жестокий мир. Не они узнали, что были убиты ради ритуала по освобождению древнего чудовища. И не они стали ебаным сосудом для части его сил. И не от них зависит судьба этой сраной вселенной, где правят моральные уроды под личиной справедливцев, а над ними стоит совершенно безразличное к их деяниям божество.       Любовь? Фыркнула, прикрыв глаза и прислонившись головой к каменному парапету гаргульи. Что есть любовь? Позывы плоти? Страсть? Тяга? Или всё же способность чувствовать друг друга? Люцифер…. Люци. Где он сейчас? С кем зализывает раны и обиды? Какая разница? Главное, что не со мной. Мог бы открыться, мог переступить гордость, знает ведь, что приму, что обогрею, что попробую постичь его душу и всё, что прячется за отталкивающей маской надменного пафоса.       Его нет, глупо строить иллюзии. Закрываю глаза, надеясь увидеть пред внутренним взором лицо демона, но взамен там всплывает другое. Тоже красивое, мужественное, с жестокой насмешкой на губах. Холодом повеяло снова, а вместе с ветром носа коснулся запах леса и реки. Что за черт? Так пахнет энергия… уже мне знакомая… вот только… резко распахиваю глаза. Мальбонте.       «Черт тебя принёс», — мысль в пьяном разуме качается на безумных качелях над пустотой. Вижу его громадный силуэт с огромными крыльями, способными в размахе загородить луну и все звёзды разом, чувствую на себе его пристальный обжигающий взгляд. Плевать.       Мне плевать на тебя, Мальбонте. Ты пришёл меня убить? Какое мне дело?       «Боюсь, боюсь», — издевались приглушённые инстинкты. Его шаги шелестели по крыше, удивительно легкая поступь для такого исполина.       — У меня глюки? — усталость в моем голосе. Остановился, замер, покачал головой. Лыбится. Во все 32, белые и ровные.       — Пора привыкнуть к видениям, Рея, — ухмыляется, точно сытый кот, а я раздраженно фыркаю. Рея! Ну конечно! Стоило соврать про имя, и теперь он считает своим долгом… швырнуть бы тебе в голову эту склянку, но бутылка канула! Молодым умирать не страшно, а пьяным тем более.       Вместо этого я лишь ему отсалютовала невидимым бокалом, сделала жест, будто выпила и смачно сглотнула.       Глухой удар в виски, лёгкость, тело заваливается куда-то набок. Ожидаю встретить холодную и острую поверхность горгульи, предвкушая, как повисну на ней и одном честном слове с голой жопой, обозреваемой всей школой с раннего утра. Большего позора представить трудно. Лучше уж свалиться вниз и стать лужицей на камне внутреннего дворика. Какая нахрен разница? Самоубийство тоже своеобразный уход от проблем.       — Осторожно, — усмехается кто-то рядом, меня ловят сильные горячие руки, и тёплое дыхание опадает на макушку. Он пахнет луной. Чертовой луной. Думаю я и отключаюсь в объятиях опасного врага.       То ли сон, то ли явь? Лечу куда-то, полная решимости, ветер теребит перья. Крылья ноют от нагрузок, дыхание на пределе, но держу высоту, впереди темнота, всё такое мутное и бесконечное! Как пилоты на дальних рейсах с ума не сходят от однообразия. Что там внизу, не разглядеть, но вроде острые скалы. А школа? Где школа? Ее шпили ведь только что вставали прямо из облаков? Пустота в голове. Меня снова кто-то ловит, хватает руками и грозно сопит под ухо. Пошло бы оно всё, хоть изнасилуйте, пернатые ублюдки, вы и так вытрясли из меня всю душу. Темнота, опять. — Поймали её близ лагеря, — довольный скрипучий голосок и вонь грязных перьев и металла, — что прикажете, мой король?       Король… да это ж реально гребанный сон! Я в королевстве? В каком? В Англии? Лишь бы не в Вестеросе, — гаденько посмеивались внутренние демоны. Что-то не слышу хлопанья драконьих крыльев… даже своих-то не слышу. Связаны.       — Эй! Свободу вольным птицам!!! — собственный голос напоминает смутно хриплый скрип раненого птеродактиля.       — Вырубить её, Ваша милость? — спрашивает металлический голос, и совсем рядом ржаво скрипят чьи-то зубы. Душно. Почему так душно?!       — Нет, отнеси ее ко мне, сам допрошу, — второй голос усталый, но неизменно насмешливый… он так знаком, но имя не всплывает в мутных безднах сознания. Меня снова куда-то тащат, как какой-то мешок. Потом скрипит дверь, слышится треск огня.       — Ай! Моя жопа!       Удар падающего с небольшой высоты мешка с песком, чья-то злобная усмешка, удаляющиеся шаги и хлопок двери. Тишина.       Я, кажется, даже вздремнула, сознание снова куда-то уплыло, но быстро вернулось, стоило кому-то резко сорвать с моей головы… мешок? В глаза тут же ударил яркий свет огня, но дышать стало значительно легче.       — Что за?!       Кто и когда нацепил на меня… Сон помог или черт его знает кто, но мой разум стал возвращаться, хоть и медленно, но достаточно для того, чтобы осознать, что я нахожусь не в школе…       — Вот же ептвоюмать! — попыталась вскочить, как ошпаренная, узнав комнату, но ни тут-то было. Ноги словно слиплись в районе колен и бёдер. Мальбонте, замерший возле меня, тихо рассмеялся.       — Доброе утро, вот уж не ожидал, — забавлялся он, игнорируя мой полный презрения и ненависти взгляд, за которым прятался стыд и досада.       Чертов глифт, это ж надо так вляпаться. Поздравляю, Вики Уокер — ты главная героиня какой-то идиотской приключенческой истории… лишь бы меня в кипятке в финале не сварили.       Мальбонте оценил, явно, курьёз ситуации. Лыбился, как мартовский кот и с умилением наблюдал, как я барахтаюсь по его ковру, сбивая босыми ногами стопки книг в попытках освободиться от верёвок. Я была очень упорна, но… он засмеялся ещё громче, когда тот факт, что на мне нет никаких верёвок, дополз и до моего мозга и отразился в глазах.       — Бля, — грязно выругавшись, я встала сперва на четвереньки, потом на колени, потом… так и не смогла подняться и просто села, испепеляя его злым пьяным взглядом.       — Ты меня похитил!       — Я? — он вскинул брови и округлил глаза так, что его суровое обычно лицо сделалось по-детски невинным.       — Зачем мне тебя похищать, Рея? — прежняя хитрая улыбка расплылась на красивых губах. Меня передернуло. Ещё раз назовёшь Реей, клянусь Шепфа, я тебя…!       — Как это зачем?! Я твой сосуд, во мне твоя сила! Я замок, ты — ключ!       Снова это искреннее удивление, сменившееся острой ухмылкой. Кажется, мы оба поняли тайный смысл этой фразы. Кровь бросилась мне в лицо, и я тут же притихла. Сознание отказывалось воспроизводить в подробностях прошедшие часы… помню Мальбонте на крыше школы. Потому поверить, что это он принёс меня в свой лагерь, были проще всего, за эту мысль я и ухватилась, как за спасительную тростинку.       — Я надеялся, что ты скажешь мне сама, зачем среди ночи явилась в мой лагерь, но чувствую, меня ждёт разочарование, — вздохнул он, будто разом потеряв ко мне интерес.       — Явилась… — тупо повторяю я, глядя в потолок, которого по сути нет, только деревянные перекладины, да наспех прибитая крыша. Хмыкнула, словно ускользавшая доселе истина вдруг сама залетела в руки.       — Да потому что мне всё осточертело. Настолько, что я сама не против стереть этот мир в порошок!       Мальбонте ощутимо просканировал меня своими чёрными обсидианами на тему блефа, но после лишь усмехнулся уголком рта.       — Звучит отчаянно.       Насмешка в его голосе заставила меня перевернуться на живот и хмуро взглянуть на него, хоть его образ и расплывался перед глазами.       — В моем отчаянии не твоя заслуга! Ты ничего не сказал мне из того, за что борешься, кроме желания убить Шепфа. Но тебе надо благодарить ангелов: они сполна показали, почему их стоит сбросить с пьедестала.       Сама не знаю, что мне придало такой решимости, ведь ещё мгновения назад я твёрдо собиралась свалить ото всех подальше, чтобы чертова война прошла как-нибудь без меня. И, видимо, сваливала, но не в том направлении, что архигад Саферий меня-таки отловил и приволок к своему хозяину. О, Мальбонте бы точно не дал мне спокойно жить где-то на отшибе цивилизации. Мир бы перевернул вверх дном, лишь бы отыскать драгоценный сосуд.       — Твои умозаключения означают, что… — осторожно поинтересовался он с неизменной усмешкой, — что ты определилась со стороной?       — Что я не хочу в этом участвовать! — выкрикнула хрипло и с какой-то детской обидой. Мальбонте хмыкнул, подошёл ближе и сел на корточки так, что наши лица оказались на одном уровне. Теперь-то я четко видела его.       — Так не выйдет, Вики. Тебе не удастся остаться в стороне, какую-то из них придётся занять.       — Зачем?! — обреченно спросила я, и он нахмурился, замешкавшись с ответом, — Мне плевать на мир! Плевать на тебя и твою месть. Я обычная студентка, которая только начинала жизнь, а ты отнял её! И я не могу и не хочу нести ответственность за судьбу мира! Жить целую вечность с этой виной! А вы все пытаетесь взвалить это на меня…       Нервный хнык сорвался с губ, за ним ещё один. Черт, этого не хватало! Разрыдаться перед врагом, хотя почему-то в глубине души поселилось ощущение, будто только ему я и могу выговориться, только он и поймёт меня во всём этом дерьме… Даже несмотря на то, что «всё это дерьмо» из-за него и происходит. Как Бонт… только Бонт всегда слушал и слышал.       Я закрыла лицо руками, и тут же ощутила на своём плече крепкое, но сдержанное прикосновение его сильных пальцев. Мальбонте молчал, и только треск огня разбавлял сгустившуюся тишину. А потом задумчиво сказал:       — Если ты встанешь на их сторону, они заставят тебя использовать против меня твою силу, заставят шантажом и насилием. Я рассмеялась, не отнимая рук от лица. — Как будто ты не сделаешь того же самого!       — Если бы я шел таким путем, ты бы не покинула мой лагерь в первый раз, и твои друзья тоже.       Я вскинула голову, взглянув на него с подозрением, но более осознанно. И словно увидела в его глазах всё то, чего ещё не знала, но о чем догадывалась. О его цели, о судьбе мира… Где-то на задворках памяти всплыл разговор под луной… Он просил прощения, говорил, что ему не нужна постоянная кровь и смерти… а потом… что потом?       — Но если с тобой я буду просто исполнять роль того, кто стоит в стороне и не мешается, я всё равно понесу ответственность за все ужасные вещи, что сделаешь ты и твоя армия. А если в этой битве погибнут мои друзья?! Как я буду спать по ночам оставшуюся вечность? Мальбонте задумался, его взор сделался непоколебимым.       — Какое бы решение ты ни приняла, ответственность за последствия в любом случае ляжет на твои плечи. И этот груз нужно нести с достоинством.       — Легко сказать… — хмыкнула я, попытавшись подняться, но ноги снова подвели, и я рухнула в объятия Мальбонте, что никак не отразилось на его каменном сосредоточенном лице.       — Война никогда не бывает легкой, - произнес он тихо и поджал губы. А я замерла, вцепившись в его напряженные руки, ощущая под пальцами сильные мышцы. Не знаю, что мной двигало в тот момент, но это, явно, был не здравый смысл и не инстинкт самосохранения, потому что я потянулась ладонью к щеке Мальбонте и коснулась его. Легко и нежно, не отводя глаз от двух чёрных бездн, глядящих на меня с удивлением и недоверием.       Ему хотелось поверить… довериться… я это видела в один ничтожный миг. Но он взял себя в руки, усмехнулся и мягко отнял мои пальцы от своего лица, сжав их в своих.       - Осторожно, Вики, не стоит привязываться. Если встанешь на сторону моих врагов, тебе будет сложнее убить меня.       - А тебе? - вопрос сам сорвался с губ, и мы оба замерли, всё ещё держа друг друга в объятиях. И вдруг я вспомнила… ту луну и крышу, его руки на моей талии и голодный жёсткий поцелуй, выдающий отчаянную потребность в близости. То мне не приснилось… не было частью пьяного угара. Мальбонте был там, и мы говорили… и целовались, как будто нас не разделял пожар надвигающейся войны. А потом я раскрыла крылья, отдавшись без остатка потоку воздуха.       И это было самое спонтанное из обдуманных решений, и самое разумное из безумных. Я прилетела в его лагерь осознанно. Чтобы занять место в рядах его армии. Что же касается моего последнего вопроса…       Ответ так и не был озвучен, но мы оба знали, как он звучит.