Любовь сына

— Оседлав его колени, она положила две мягкие и нежные руки ему на грудь; вес прижимал его к кровати, когда она перекатывала бедра на нем. Это было удовольствие, которого она не испытывала уже много лет, с тех пор как Минато начал меньше обращать на неё внимание , но это было чувство вины, которое вознесло ее на высоты, которых она никогда раньше не испытывала. Это удовольствие, которое заставит ее тело внезапно содрогнуться, свидетельствует о его врожденной способности и привычке нажимать только на нужные точки. Это было то, в чем он был хорош с того момента, как начались эти скрытые отношения. Удовольствие, которое только он мог дать ей. Чувствуя, как его руки постепенно поднимаются от ее бедер к бедрам, она позволила тихому вздоху сорваться с губ, прежде чем прикусить их, когда его руки крепко сжали ее тело. С мягким потягиванием при каждом толчке он скользил все глубже и глубже в нее, заставляя стон за стоном вырываться из ее рта. Плотно зажмурив глаза, она наклонилась ближе и сомкнула свои губы с его губами; языки ведут страстную борьбу за господство. Это длилось всего секунду, прежде чем он сел и мягко оттолкнул ее. Она могла чувствовать пустоту и тоску, наполняющую ее, эффект его отсутствия внутри неё было недолгим. Перевернув ее, он перевернул ее на четвереньки; длинная рыжая грива волос спадала ей на спину и плечи. Это было почти чрезмерно приятное зрелище; руки вцепились в каждую возможную прядь, когда он грубо дернул ее за волосы. Она вздрогнула и издала слабый крик боли. "Ухнн! Ой!" — выдохнула она, прежде чем громкий шлепок разорвал воздух; на левой ягодице остался яркий красный отпечаток. Он просто слегка ухмыльнулся, прежде чем расположить кончик своего члена прямо перед ее входом. Одним медленным и мощным толчком ему удавалось наблюдать, как ее красивое тело качается вперед, прежде чем он повторил действие. Этого было достаточно, чтобы сорваться с ее губ стон, но она бросила на него вызывающий взгляд, как бы говоря, что не ценит поддразнивания. Он пожал плечами, прежде чем сделать еще один толчок, на этот раз не потрудившись остановиться, продолжая повторять это снова и снова. С каждым отдельным движением она стонала все громче и громче, временами даже упоминая его имя, действие, которое побуждало его еще больше продлить эту их тайную жажду. Сама того не зная, она снова медленно покачала бедрами, на этот раз прижавшись задом к его паху, давая его стволу более глубокий доступ внутрь себя. У нее никогда не было такого намерения, когда она впервые приняла его поддержку; что-то, что действительно удивило ее, учитывая, что это её сын. Тем не менее, здесь она теперь оказалась; отдавая ему свое тело и, в свою очередь, принимая каждую частичку его тела, по мере того как они все дальше погружались в бездну запретной похоти. «Нару! Так, так… близко!» — закричала она, прежде чем он почувствовал, что внезапно напрягся, когда его собственное семя вырвалось наружу синхронно и в единстве с ее собственным оргазмом. Он не мог не почувствовать небольшую гордость, когда увидел, как ее тело слегка свело от «развлечений», которую он ей устроил . "Ты удовлетворена?" — спросил он, получив быстрый кивок от рыжеволосой женщины, которая улыбнулась ему. В настоящее время Кушина почувствовала, как ее лицо слегка покраснело, когда она изо всех сил пыталась проскользнуть вниз по стволу Наруто, ее рот был широко открыт, когда она жадно принимала его внутрь. Громкие чавкающие звуки наполнили спальню, когда она провела языком по нижней стороне его инструмента. Достигнув головки, она плотно обхватила губами кончик и лизнула его кончиком языка, прежде чем скользнуть обратно к самому основанию; лицо снова меняет цвет, когда она задыхается и борется с естественным рефлексом в горле. Наруто позволил мощному стону вырваться из собственного рта, прежде чем он почувствовал, как холодный поток воздуха коснулся его чувствительного члена. Подняв взгляд на сына, Кушина посмотрела ему в глаза и улыбнулась, снова взяв его член в рот. На этот раз она не остановится, пока мужчина не испытает оргазм. ********** Она заснула вскоре после того, как их занятия любовью закончились, с довольной улыбкой на губах. Наоборот, он не спал почти всю ночь, наблюдая, как она спит в тусклом свете луны снаружи. Никакие слова на свете не могли бы объяснить, как счастлив он был в ту ночь, держа ее в своих объятиях и слушая ее тихое дыхание. Он заснул всего за несколько минут до восхода солнца, а слова и ритмы затуманили его разум — и все это для женщины, которую он любил. Он бы никогда не сказал этого вслух — потому что мог заработать удар под дых или в губу, — но он знал, что Кушина Узумаки, со вспыльчивостью и навязчивостью, была той женщиной, с которой он хотел бы провести остаток своей жизни.