Всё ведь хорошо?

Хината замирает, чувствуя, как внутри образуется противный ком, доставляющий почти физическую боль. Он стоит рядом с входом кабинет, не решаясь заходить внутрь. — Тсукишима-кун, знаешь, я смотрела вашу последнюю игру в финале, и ты был там просто великолепен, — девушка крутит в пальцах светлый локон, облокачиваясь другой рукой об парту и склоняясь ниже, — очень грустно, что вы проиграли, но если бы не ты, у Карасуно не было бы и шанса! Иошико ловким движением поправляет упавшую лямку под белой блузой и, немного наклоняя голову, растягивает пухлые губы в широкой улыбке. — М? — Тсукишима слегка поднимает голову, незаинтересованно пробегая взглядом по однокласснице: высокая, красивая и привлекает много внимания со стороны парней, но слишком простая, чтобы можно было чем-то зацепить помимо внешности. — Ты так думаешь? — Конечно, — Иошико звонко хихикает и нагинается ещё ближе, настолько, что блондин успевает почувствовать лёгкий запах цветочных духов, — не то чтобы я многое понимала в волейболе, сам понимаешь, — она кивком указывает на стопку альбомных листов с красочными эскизами зданий и помещений на своей парте, — но твои блоки, это ведь так называется, были просто нереально высокими и эпичными! Девушка взмахивает руками, приподнимая их над собой и пытаясь повторить позу блокирующего, чуть пошатываясь, продолжает вытягиваться наверх и в итоге даже припрыгивает для полного эффекта. Тсукишима тихо хмыкает: слишком забавно выглядит местная красавица школы, когда старается объяснить на жестах ему его же приём. Иошико замечает реакцию парня и, немного краснея, быстро опускает руки, говоря о том, что это, между прочим, несмешно, и вообще она тут хвалит его игру, так что смеяться над этим невежливо. — Ладно-ладно, я понял тебя, — Кей слегка прикрывает рот рукой, едва улыбаясь, когда видит обиженный взгляд девушки, — так что ты хотела? Иошико быстро поправляет юбку и снова встаёт ближе к его парте, чуть щуря подведённые стрелками синие глаза, и принимает неуверенную позу. — Я тут подумала, что мы уже как несколько месяцев учимся в одном классе, а до сих пор ни разу не общались нормально, — она скрещивает запястья у себя за спиной и чуть улыбается, — почему бы нам не сходить развеяться куда-нибудь? Мне бы хотелось налаживать отношения с одноклассниками. Тсукишима моргает, немного приподнимая бровь. Наверное, он всё-таки никогда поймёт, чем именно привлекает других людей, ведь его скверный характер был известен едва ли не на всю школу. «Льдина ходячая», «ядовитый мудак», «мусорка вместо рта» — всё это он слышал, в общем-то, и в средней школе, но в старшей оно приобрело ещё большую распространенность. Но девушек, видимо, это вообще никак не отталкивало, раз они считают, что встречаться с «плохишом» это хорошая идея. Он ведь будет таким жестоким только по отношению к другими, а с ними Тсукишима определённо должен меняться, становясь нестерпимо нежным и заботливым, как и пишут на всех этих известных женских форумах и группах. Блондин хмыкает. Ладно. Раз они считают так, то он даже препятствовать этому не будет. Только потом за слёзы и разочарование он ответственности нести не собирается. Это их проблемы, раз живут в розовых мечтах, не желая логически взглянуть на всю ситуацию. Почему человек становится токсичным? Естественно потому, что это прибавляет немалую долю крутизны и опасности в глазах ровесников. И ментальные проблемы здесь, конечно, совсем не при чём. И, конечно, левая влюблённая девочка способна вылечить душу «своего» крутого мальчика. Тсукишима внимательно смотрит на одноклассницу. Длинные волнистые волосы светлыми волнами спадают на узкие плечи и аккуратно обрамляют красивое лицо. Стройное и оформленное тело приятно гармонирует с высоким для девушки ростом, и, будь Кей способным на измену и падким на симпатичную внешность, а не на внутренний мир, с радостью бы согласился на эту прогулку. Но, увы, для неё, он не собирается променивать Шоё и на тысячи таких красавиц, поэтому его решение не изменится никогда. Никогда. Определённо. — Я, — Кей чуть хмурится и смотрит прямо на Хинату, — иногда мне и правда кажется, что ты можешь предпочесть мне кого-то другого и…это меня беспокоит. — Почему?! — Шоё истерически вскрикивает и неверяще уставляется на него. — Какого черта ты вообще думаешь обо мне такое?! Спрашивается, зачем ты тогда мне нужен, если я могу в любой момент променять тебя? Омега резко встаёт и нервно опирается ладонями о край стола, сжимая руки до белых костяшек: — Неужели так сложно понять, что я просто люблю общаться с людьми?! Боже, какой-то же ты…— Шоё гневно сводит брови и тяжело выдыхает, — Вот как, значит, ты доверяешь мне? Я думал, мы стали больше верить друг другу, а сейчас ты буквально называешь меня шлю… — Не коверкай мои слова! — альфа тоже резко поддаётся вперёд и встаёт напротив, — не одному тебе тяжело приходится, знаешь ли, — он глубоко дышит, чтобы не потерять контроль, — может я не совсем удачно подобрал слова, но ты сам не представляешь, как сложно каждый раз отбивать тебя у кучки альф и при этом стараться не ограничивать ваше общение! Хината возмущённо давится, яростно делая шаг вперёд: — Я не нуждаюсь в том, чтобы ты отбивал меня от кого-то, придурок! — он тыкает пальцем в грудь, заставляя чуть поддаться назад, — Почему ты всегда всё решаешь за меня?! — Потому что ты сам никогда не можешь ничего решить! — Тсукишима тоже наступает вперёд, оказавшись почти вплотную с омегой. — Ты ничего не делаешь с их флиртом и не пытаешься даже пресечь его, а теперь предлагаешь мне просто смотреть на это и не вмешиваться? — Я всего лишь общаюсь, — Хината медленно, но твёрдо проговаривает это, серьезно смотря ему в глаза, — просто с тобой не хотят общаться, поэтому ты никогда не поймёшь меня. Тсукишима замирает, чувствуя, как внутренности больно стискивает и разрывает острыми иглами. Так вот оно что. С ним никто не хочет иметь дело. Не то чтобы это было открытием, можно сказать, это уже привычно въелось в сознание, поэтому не приносило особый дискомфорт. Но услышать такое от одного из самых близких людей было… немного не то, что он ожидал. Было неприятно. Очень неприятно. До обидного задевающе и сносяще все привычные рамки их отношений. Ладно, пожалуй, это был новый опыт в его жизни, раз кто-то другой смог пробиться через крепкие барьеры и больно надавить на что-то хрупкое внутри. — Кей, — Шоё немного успокаивается, понимая, что явно перегнул палку и сболтнул лишнего, — Кей, я не так вырази- — Нет, — альфа натягивает улыбку и отходит от своего парня, — ты прав, это в самом деле просто общение и мне этого никогда понять, — он обходит Хинату и направляется к двери. — Кей, постой, — Шоё хватает его за рукав и судорожно глотает, когда его руку отталкивают, — Кей… Тсукишима оборачивается и, не меняя дружелюбного выражения лица, слегка кивает головой: — Шоё, я услышал тебя и правда больше не буду мешать твоему взаимодействию с другими, — он открывает дверь и делает шаг вперёд, — да и куда мне тягаться с твоим обаянием среди людей. Он выходит окончательно, оставляя Хинату одного. Ссора вроде так и не произошла, но ощущение было такое, будто она была бы явно лучше этой показательной вежливости и «примирения». Шоё оседает на кровать, устало прикрывая глаза, чувствуя болезненное разочарование внутри, хотя должно казаться, что все закончилось не так плохо. Они ведь не расстались. Не разругались вконец. И Тсукишима даже сказал, что все хорошо и он не будет больше ревновать. Всё ведь хорошо? Правда? Нет. — Почему бы тебе не позвать кого-нибудь другого? Кагеяму, например, он всё равно мало с кем здесь ладит, вот тебе и повод, — Тсукишима поднимается со стула и разминает затёкшие плечи. — Не думаю, что мы с ним сойдёмся характерами, — Иошико уклончиво кидает взгляд назад, на парту Кагеямы, который недавно вышел в туалет. Блондин едко смеётся: — О, а со мной ты определённо сойдёшься, да? — он смотрит насмешливо, отчего девушка немного хмурится. — Почему нет? Я уверена, ты крайне интересный и приятный (приятный? ты серьезно это сказала?) в общении. — она нетерпеливо скрещивает руки и выжидательно смотрит на него, — Ну так? — Я не думаю, что- Альфа едва замечает в небольшом проёме в стене рыжие волосы и замолкает. Так Шоё пришёл за ним? Зачем? Убеждать его в том, что он всё неправильно понял и на самом деле Тсукишиму все любят? Ха. Впрочем, вряд ли что-то поменялось от этих слов. Конечно, для спокойствия самого Хинаты блондин на всё бы усердно кивал, говоря о том, что всё понял и обдумал, но на деле он понял и обдумал всё ещё в ту ночь после их небольшого конфликта. Нет, он не будет устраивать истерики и в чём-то обвинять своего омегу: всё-таки тот не виноват, что Тсукишима внутри просто закомплексованный кусок дерьма, не умеющий нормально контактировать с другими. И он даже не обижается. Почти. Может лишь самую малость. — А знаешь, — он чуть улыбается и поворачивается к девушке, — может это и не такая плохая идея. Мне не помешают друзья. Я согласен. — Правда? — девушка сияет и радостно притопывает туфлей на низком каблуке, — Тогда пойдём сегодня в кино? Я слышала там выпустили новую дораму, будет интересно посмотреть её! Тсукишиму незаметно снова кидает взгляд на проём и улыбается ещё шире: — Конечно. До встречи, Иошико-тян. Хината бежит подальше от кабинета, чтобы больше не видеть этого. Отвратительно, отвратительно, отвратительно. Почему ему так неприятно от маленького разговора двух одноклассников? Может потому что один из них его парень, а другая — девушка, определённо влюблённая в него и пытающаяся привлечь внимание? Как Кей может не замечать этого флирта в свою сторону и продолжает вести себя так, будто он просто согласился на дружескую встречу? Почему он не сказал, что не хочет её видеть, почему не прогнал, почему не сказал о нём, Шоё, и их отношениях, почему… Рыдания заглушаются рукавом толстовки и это не позволяет им выходить из кабинки туалета. Это просто отвратительно со стороны Кея соглашаться на такое, когда у него уже есть отношения. Как он вообще… Воспоминания, проносящиеся перед глазами, заставляют перестать дрожать и широко открыть глаза. «— Ты, — Айва покраснел на немного. — Ты свободен этим вечером?» «— Шоё! — закричал в один миг Сугавара, неожиданно к ним развернувшись. Тсукишима рядом с Хинатой напрягся, когда тот удивлённо приподнял брови. — Я люблю тебя!» «Юу выглядел счастливым и улыбался он так искренне, что становилось до одури приятно. Хината улыбнулся, и, когда на небе взорвался последний салют, губы омеги коснулись щеки альфы.» «— Понимаю, что вряд ли ты ответишь взаимностью, но, всё же, чтобы ты знал, я тебя люблю. И Ива-чан тебя любит, — неожиданно вспомнил о друге Ойкава.» «— И теперь твой номер есть у всех, — закатил глаза Тсукишима, на что Хината лишь добродушно улыбнулся. — Так ведь друзья же.» Друзья. Это всего лишь друзья. Он всех принимал только за друзей, настолько погрузившись в волейбол, что не замечал, какую боль приносил его альфе чужой флирт. Он так ужасно поступал с ним, с остальными своими парнями, что теперь чувствовал ужасное опустошение от этого осознания. Стоит только представить, если бы столько людей начали признаваться в любви Кею… Боже. Он имеет полное право злиться на Шоё и от бессилия хотелось плакать навзрыд. Это не Тсукишима отвратительно поступил, нет, это он, Хината, столько времени не понимал, что именно делал своей невнимательностью. Нужно дождаться Кея с прогулки и даже плевать, чем он будет заниматься во время неё, вина настолько давит на совесть, что даже поцелуй Кей свою одноклассницу, он бы не разозлился. Нет, только не сейчас. Сейчас нужно просто дождаться и наконец извиниться за своё отношение, за те свои отвратительные слова в сторону о том, что с Кеем никто не хочет общаться, извиниться за всё. Он дождётся и обязательно всё исправит. Да. Теперь он не допустит такого.