Кружится голова

There`s a shadow just behind me, shrouding every step I make, making every promise empty, pointing every finger at me. Waiting like a stalking butler, who upon the finger rests. Murder now the path, must we, just because the sun has come*

Автор предупреждает, что в этой главе можно встретить описания сцен с насильственными действиями. Будьте бдительны) И да, с сожалением констатирую, что сладкие Ларри-денечки позади… «Мое детство было бессмысленным во многом, что касалось влюбленности, если только это любовь к человеку, который тысячи раз причинял мне боль. И сейчас я здесь, с ним и его ребенком. И мне не хочется, чтобы это все рухнуло, но я просто не могу выбросить из головы одной ночи. И это не та ночь, когда был зачат мой ребенок, и не одна из других ночей, проведенных с ним вместе. Это вообще не его вина. Моя. Это то, что случилось со мной. Это была первая неделя декабря, и Зейн согласился присмотреть за малышкой Марси ночью…» «Задержу дыхание. Может тогда ты просто исчезнешь». Марсель притих. Он знал, что ему не стоило никуда идти сегодня вечером. Луи затерялся в толпе людей, и кудрявый парень с бешено колотящимся сердцем чувствовал себя слишком одиноко. Все напоминало повторение той давней ситуации, когда он случайно переспал с Томлинсоном. Его трахнули по пьяни, и вот сейчас он был бы совсем не прочь оказаться в руках Луи. Предполагалось, что этой ночью они просто проведут время вдвоем, немного выпьют и отдохнут от возни с ребенком, но все пошло не так. Марсель обернулся, чувствуя чужую ладонь на своем плече. «По крайней мере, мне так показалось…» Да! Это был парень. Высокий и с темными волосами и, по виду, не намного старше самого Стайлса. Зрение Марсель было слегка размытым, так что наверняка он сказать не мог. Он не должен был вообще оказаться здесь, не мог найти Луи, был пьян и не мог просто взять уйти. Кудрявый не мог свободно двигаться, и теперь этот парень тянул его куда-то за руку. «Я не могу пойти с ним! - мальчик попытался сопротивляться, бормоча что-то. – Луи!» - крикнул он, как только его выволокли из кучи народа, но внезапно ему зажали рукой рот. Марсель завопил снова, но вышел только приглушенный и задушенный писк. «Луи! Луи, где ты?» Его мысли метались в панике, мышцы болели, а парень, сжимающий его в объятиях, не собирался ослаблять хватки. Он попытался ударить его, но едва ли мог. Рот Стайлса все еще зажимали, и теперь он старался оттолкнуть ненавистную руку от лица. Марсель не хотел этого! Почему он не ушел? Он плакал, пинал сильного незнакомца, но не мог вырваться. Марсель все еще просто ребенок! Ему даже не стукнуло двадцать! Парень потянул рубашку кудрявого, и тот снова попробовал ударить его. Темноволосый незнакомец прикусил его губы – жестоко. Стайлс почувствовал привкус крови и закричал бы опять, если бы ему не заткнули чем-то рот. Теперь с кляпом, мешающим дыханию, он задыхался, и паника обуяла его полностью. Рубашку сорвали через голову, и насильник касался его так, как он позволял только одному Луи. «Стоп! Нет!» - еще одна попытка закричать, когда кляп ненадолго вынимают. Но грязная тряпка мгновенно возвращена на место, и этот человек не собирается останавливаться. Нет, не может же быть судьба так жестока к Марселю? Неизменно жестока. Разрывающая боль, такая, которой он не чувствовал никогда раньше. По скудным воспоминаниям о первой ночи с Луи на той вечеринке, Марсель знал, что такой боли не было даже тогда. Этот парень держал одной рукой его запястья, а другой зажимал ему рот. Соленые слезы смешивались с металлическим вкусом крови, стекающей по подбородку. Не первый случай, когда Стайлс чувствует собственную кровь на губах, но все ранее пережитые муки – лишь мелочь по сравнению с этой надрывной болью. Он кричал – раз, другой, один за другим, – никто не слышал. Когда парень бросил его, наконец, удаляясь восвояси, Марсель нашел в себе силы лишь натянуть одежду и свернуться в клубок без сил. Он истекал кровью, но понимал, что слишком измотан, чтобы сдвинуться с места. Мальчик валялся прямо на земле и рыдал, пока не провалился то ли в сон, то ли в беспамятство, полное сожалений и боли. Когда он очнулся, он был уверен, что Луи будет в ярости. Марсель не мог явиться домой в таком виде. Его разбитый телефон валялся неподалеку от него и был еще в пригодном состоянии для звонка. Экран бесстрастно высветил больше ста пропущенных вызовов и сообщений. Он завязал пиджак вокруг талии и открыл некоторые из смс, читая на ходу. Все были от Луи, отчаянно пытающегося связаться с ним. «Но ты не найдешь меня», - мелькнула у Стайлса жестокая мысль, и он швырнул телефон об асфальт, разбивая его до конца. Он чувствовал себя грязным. Очень грязным. Использованным. Его кожа буквально гудела и чесалась. Марсель был не так уж и далеко от дома и прекрасно понимал по сообщениям, что Томмо ищет его. И, тем не менее, шанс замести все следы до того, как он предстанет перед глазами Луи, сохранялся. Он, конечно, будет зол. Марсель затолкал свою одежду на пол в задней части шкафа. Затем принял душ. Долгий-долгий душ, но и он не мог смыть запах этого человека с его кожи и стереть все синяки, оставленные чужими жестокими пальцами. Мальчик плакал. Снова и снова. И не хотел ничего больше, кроме как сползти на мокрый пол в ванной и умереть. В конце концов, он позвонил Луи с домашнего телефона, сказав, что пришел домой. Стайлс чувствовал себя виноватым, что не известил своего парня раньше – прежде чем принял душ, но ему это было нужно. Томлинсон, конечно, бросился домой, с порога обнимая его и начиная кричать. Он кричал на него так долго, пока не заметил, что Марсель совсем сломался, комкая подол футболки и рыдая навзрыд. Он никогда не чувствовал себя настолько грязным за всю свою жизнь. Луи, конечно, утешал его, пока он не перестал плакать, но даже это не могло облегчить состояние Марселя равно, как и помочь ему не сойти с ума. Они не разговаривали целую неделю, и поведение Стайлса становилось и все более и более странным. Он замкнулся и едва ли заботился о Марси. Были дни, когда парень вообще не вставал с постели, и Луи одновременно и волновался за него и злился. Почему он это делает? «Вызывает сочувствие, готов поспорить!» - жестко думал Томлинсон, не зная, как фатально он ошибался. А Марсель постоянно спал. И не имеет значения, какие сны и воспоминания терзали мальчика, но они его преследовали. -Да, - кивнул Стайлс и добавил, ухмыляясь подруге, - но вашей дочери нравится Зейн. Анджелина закатила глаза и покраснела еще глубже: -Спасибо. Да, и к тому же Марсель слишком гей, - мальчик шутливо надулся на такой отзыв. – Он на самом деле такой же, как брат папы, дядя Самуэль. -Ты можешь иметь детей? – мать девушки удивленно приподняла бровь, и на этот раз Марсель тоже смутился. -Да, но клянусь, я к этому не стремился, миссис Сазер. Женщина мягко улыбнулась и похлопала парня по плечу: -Энджи тоже, как я понимаю. -Да, но я действительно не хотел… -Тебя изнасиловали? – ахнула миссис Сазер, и Стайлс быстро покачал головой. -Нет! этот парень… он напоил меня на вечеринке. Кажется, его подруга ему изменила, и он подумал, что я… Я не знаю… Это воспоминание было самым резким какое-то время, но сейчас оно ощутимо потеряло свое силу. Теперь он не мог. Не было никакой возможности избавиться от этой ненужной боли. Не теперь, когда он с Луи. «Что, если я забеременел?» - испугался Марсель. Его желудок автоматически заворочался, и он пытался убедить себя, что это от жалости к себе, в которой он погрязал день за днем. «Этого не может быть!» Ладно, никаких симптомов не проявлялось, но он, в любом случае, не может быть уверенным. Эта мысль только причинила ему еще больше боли. Парень паниковал. Он слышал, как Луи ходит по соседней комнате, и приблизился к двери, а затем выскользнул в коридор. Их разделяла лишь тонкая доска из прессованного дерева. «Расскажи ему сейчас же, тогда все разом закончится», - он оттолкнулся от стены, резко останавливаясь, когда услышал, что Томмо заговорил с кем-то по телефону. -Я не понимаю, Зейн! В ту ночь он просто исчез, а когда я пришел домой, он уже был там. Он едва разговаривал со мной всю неделю, ни разу не поцеловал меня, ни разу не сказал, что любит меня! - голос Луи звучал действительно расстроено, но Марсель не мог заставить себя войти на этом моменте и сразу поцеловать его. Он не хотел чувствовать ничьих губ на своих собственных, и, должно быть, долго еще не избавится от этой фобии. -Как ты думаешь, он изменяет мне, Зейн? Где еще он мог остаться на ночь? Знаешь, мы никогда не занимались сексом каждый день, проблема в этом? Или он устал от меня? Ему меня не достаточно? Он даже не обнимается со мной и вздрагивает, когда я прикасаюсь к нему! Что-то случилось! – казалось, что Томлинсон вот-вот заплачет, но Стайлс начал злиться на него. «Обманываю его? Изменяю ему?! Да будет ему известно, что я не спал где-то дома у любовника! Я полночи провалялся на земле!» Итак, Марсель ушел, так ничего и не сказав Луи. Он не собирался иметь дело с его подозрениями сейчас. «Похоже, он даже не хочет слышать мои оправдания, потому что уже решил, что я «обманываю» его и все». -Марсель..? – парень услышал дрожащий голос Томмо и понял, что выдал свои мысли вслух. – Марси, прости… это просто… -Не надо ничего мне говорить, Луи. Ты понятия ни о чем не имеешь, - отрезал он, поворачиваясь к нему спиной и запираясь в комнате. Сколько Луи успел услышать и понять? -Я хочу быть с тобой, Марсель! Я не думаю, что ты обманываешь меня… Прости! «Он услышал только вторую часть», - выдохнул с облегчением Стайлс. И это была только первая ссора, за которой последовало еще множество. Зейн и Энджи вскоре увидели изменения в своих друзьях, и тоже были очень обеспокоены поведением Марселя. Нет ничего хорошего, если в семье постоянные скандалы. На дне рождения Луи он не разговаривал с ним, а на рождественскую вечеринку в доме матери и вовсе не пошел. Энн и Дес были безумно расстроены, и Томмо пришлось объяснять отсутствие своего парня его внезапно нагрянувшим плохим настроением. Но то, чего они действительно совершенно не понимали, так это – зачем Марсель отправился в больницу? Он собирался с духом всю неделю, но разобраться со всем было действительно необходимо. Парень точно так же, как и в первый раз, не мог принять этого и наседал на доктора Морин с криками: -Я не могу быть беременным! Скажите, что это не так, пожалуйста! -Ты все еще с Луи? – кивок. – Как Марси? – он пожимает плечами. – Почему это так плохо, если у вас все в порядке в семье? – мальчик снова пожимает плечами и, сдав анализы, получает назначение на прием через неделю. Он просто должен был скрыть визит в клинику от Луи, но знал, что долго утаивать это не получится, и его парень увидит все по счетам. Следить за счетами – обычно было обязанностью Марселя, но это не значит, что Луи их никогда не проверяет. И он тот еще параноик. В тот же вечер Стайлс позвонил Энджи. -Марсель! Где ты был сегодня? – было первым, что он услышал, когда подруга ответила. Она никак не могла успокоиться, пока слушала его тяжелое сопение. -Энджи, что-то плохое случилось, - и на секунду он даже сам поверил, что сейчас все расскажет ей. Но Марсель не сделал этого, пряча рвущиеся слова в глубине души. – Я сделал это снова, Энджи, я все испортил! – парень плакал и был уверен, что Луи его вот-вот услышит, проснувшись на диване. Он не разговаривал с ним со вчерашнего дня, и это было кошмаром для Стайлса. -Что ты сделал? – тихо спросила девушка и терпеливо дожидалась, пока он перестанет рыдать. Мальчик украдкой глянул на конверт на прикроватной тумбочке, внутри которого черным по белому утверждалось, что он снова в положении. Конечно, Марсель не сказал доктору, что ребенок не от Луи. И теперь его проблемы росли, как снежный ком. -То же самое, что и несколько лет назад. Та же ошибка, но на этот раз все не обойдется так же гладко. Я, наверное, потеряю другого ребенка или Луи, - он захлебывался рыданиями, и Энджи старалась изо всех сил собрать информацию воедино. -Другой ребенок? – прошептала она. «Господи, неужели Томмо не напрасно подозревал его?» -Да… - пробормотал Марсель, - не важно, что я сделал, но я потеряю одного из них, Энджи. Я не могу это исправить! И не могу убить его тоже! – он хотел кричать. Так громко, как может. Просто кричать. Горло жгло, и он не мог больше говорить. Он и так сказал уже слишком много. Девушка молчала, потому что ей было стыдно за Марселя. Она не знала, что случилось на самом деле, и никто не знал, но выглядело так, словно Стайлс пошел по наклонной. Если кому-нибудь станет известно, то его, скорее всего, поместят в реабилитационный центр. А ребенка заберут. И он действительно хотел еще одного малыша, но ведь не от незнакомого насильника? Человека, который оказался достаточно жестоким, что сделать с ним такое? Мальчик так же хотел избавиться от этого ребенка, но как это сделать, даже не дав ему шанса на жизнь? На секунду ему пришло в голову поскорее переспать с Луи, тогда никто и не подумает, что ребенок не от него. Но эта идея делала его больным. Это отвратительно. Мысль о том, чтобы рассказать все Томлинсону и попросить у него помощи тоже делала ему только хуже. Марсель не знал, что не так с ним. Он бросил трубку. Это ведь домашний телефон, его мобильный безвозвратно потерян. Мальчик пытался заснуть, но не мог избавиться от всех мыслей, ворохом кружащихся в голову, принося только разочарование. Он разрывался на части. У него было два выхода: убить этого ребенка и сохранить свою семью, или дать ему шанс и рискнуть всем, что они с Луи создавали на протяжении нескольких лет. В любом случае, кто-то пострадает. В первую очередь, сам Марсель. Независимо от того, что он выберет, боль и страдания ему гарантированы. «Я не убийца, но также и не тот, кто способен на обман», - прошептал Стайлс. Он знал, что не обманет Луи. Когда парень пришел на прием и ему предложили сделать УЗИ, он выпалил, что хочет сделать аборт. Врач посмотрел на него странно и покачал головой. -Парень, почему ты хочешь сделать это? Неужели тебе не хочется, по крайней мере, увидеть результаты обследования? – попытался доктор Морин. Марсель, которого он видел теперь, сильно отличался от того потерянного мальчика, не имеющего ни малейшего представления о том, чего ему ожидать, которого он встретил в этом кабинете несколько лет назад. Стайлс пожал плечами. Все было намного сложнее. Он не хотел, чтобы кто-то злился на него. Энджи накричала на него вчера, говоря, что он не может убить ребенка, и это будет ужасной ошибкой, а Марсель парировал ей в ответ, что это не его вина, и повесил трубку. Он слышал, что Луи потом еще раз разговаривал с Зейном по телефону, и догадывался, что все уже всплыло на поверхность. Энджи, вероятно, рассказала все своему парню, либо тот сам подслушал их разговор. * * * Луи не верил Зейну. Лжец! Он лжец! -Я слышал, как Энджи кричала на Марселя по телефону, что он не может прервать беременность и убить своего ребенка лишь потому, что совершил глупую ошибку… Луи… Мне очень жаль, - выдохнул Малик, но Томмо не ответил ему, потому что это просто не может быть правдой. Марсель бы не стал его обманывать, но… Отвратительное чувство разрасталось внутри Томлинсона, и он понимал, что есть шанс, что все это реальность. Зейн был так уверен в том, что говорил. Марсель сказал, что просто идет погулять, но что, если он пошел на аборт? Что, если он прямо сейчас убивает этого ребенка, как утверждал Зейн? Луи почувствовал, как слезы скользят по щекам, и сел на диван, закрывая лицо руками. Этого не может быть. Разве вы не видите, как кровоточит разорванная душа? *отрывок из песни Sober группы Tool /У меня за спиной тень Окутывает мраком каждый шаг, Все обещания превращает в пустоту, Тычет на меня пальцем. Поджидает, как навязчивый слуга, Который сию минуту приступит к делу. Уничтожим пункт «мы должны», Пока не взошло солнце/