Полароид

      — Что. Что ты сказал? — с Яна спадает полуулыбка, сменяясь удивлением. Он несколько раз хлопает глазами, дабы проверить, что Чан действительно здесь.       — Ты мне нравишься, — парирует Чан, стараясь выглядеть спокойным, но нотки нервности Чонин всё же улавливает.       Проходит пару мгновений, Ян всё также сидит, молча посматривая на него, логически все расставляя. Чан его друг — раз. Чан его первая влюблённость — два. Чан его кинул — три. Этих трех пунктов, еле как выплывившихся в голове, было явно недостаточно.       — Чан, ты на себя ничего не думай, я пока что не готов тебе что-то сказать по поводу этого, — Чонин глаза прячет куда-то вниз, комкая штанину и слыша почти ровное дыхание Чана напротив.       — Без проблем, главное, что ты не послал, — переводит всё в юмористическое русло Чан и достаёт свой пакет, желая больше не чувствовать себя нервным и делать некомфортно Яну.       Чонин поднёс к носу пакет, запах которого был до боли знакомым. Открыв его, он достал выпечку, которую тот явно не ожидал увидеть.       — Чан?! Это, только не говори, что это настоящие?       — А вот скажу, — он ухмыляется, окидывая полушоковое выражение лица друга. — Мама ездила на выставку картин в Париж, и я её попросил, чтобы купила круассаны, зная, как ты желаешь их попробовать.       Ян сразу накидывается на Чана с теплыми объятиями, намереваясь выразить таким образом всю благодарность. Не прошло и нескольких минут, как назло прозвучала мелодия телефона Чана.       Он резко встал, подходя к мобильнику, лежащему на тумбочке, пока Чонин задумчиво вглядывался в очертания стены.       — Слушай, Чан. Я не. Вместо меня… Прошу, … тебя. Всего., . день.       Ян плохо слышит, что говорит человек Чану, но по лицу второго видно, что в его планы это не входило. Когда мобильник был отложен, а взгляд Яна прикован к Чану, тот переменился в лице, быстро собирая свои вещи.       — Всё хорошо? — говорит Ян у порога, глядя на быстро одевающегося друга.       — Со мной да, друг у меня пиздец какой, — застегая куртку, бурчит тот, стараясь ничего не забыть, но и быстро свалить из дома, дабы набрать снова этого придурка и наорать.       — А что с ним не так?       — Да смену свою отработать не может, меня послал вместо себя, хотя, блять, даже не представляю, возьмут ли меня, если я только ел там, то есть был в качестве посетителя, а сегодня, блять, работник.       — Тогда, пока? — неуверенно говорит Ян, когда Чан мнётся на пороге.       — Можно тебя обнять?       Чонин неловко улыбается, протягивая широко руки для больших объятий. В них Чан не ощущает себя кому-то обязанным. Просто, легко, что-ли, стоять с ним вот так. А потом резко вспоминать, что друг ждёт его, чтобы спихнуть на него свою смену.       — Всё, ладно, мне пора бежать, я ведь на сегодня работник кафе, — подмигнув, Чан отпускает его руки, последний раз коснувшись подушечками пальцев кисти, и выходит, напоследок улыбнувшись.       Ян убивал время, лежа на диване и смотря в потолок. В голову прилила кровь, пока он лежал вниз головой, и ему пришлось поменять позу, продолжая задумчиво втыкать в потолочные следы. Чан ушёл час назад, а Чонин так ничего и не сделал, лишь плюхнулся на диван мёртвым грузом. Включив какую-то рандомную музыку в плейлисте, он прикрыл глаза и вскоре провалился в сон, проспав до самого утра, несмотря на то, что на часах красовалось всего девять вечера.       — Хэй, как сам, Инни? — Мин приветливо хлопает по плечу, садясь рядом на скамью столовой, гремя подносом с приборами.       — Ой, Минни, привет, — Ян отсалютывает ему в ответ, опуская взгляд в свой пудинг.              — Поговорим о работе или о чем-то свободном? — предлагает тот, пока Чонин молча жуёт свой пудинг.       — Ты мне писал про выставку, — почти дожевав, вклинивается в разговор Чонин, — можем про неё.       — Оу, — Ким покрывается мелким румянцем, поскольку думал, что тот не захотел туда идти, поэтому ничего не написал, — да, определённо.       — Для начала, там есть исторические и химические подразделения. Под историческими идёт поход в музей живописи, показ артефактов древних, ну и просто обход по зданию под длиннющие рассказы историков.       — Звучит круто, — Ян показывает палец вверх, потому как проникся такой заманчивой идеей.       — Под химическими идут опыты, рассказы также про учёных, про историю химии, ну и мастер классы от выдающихся людей, которые очень хорошо разбираются в этом русле.       — Я надеюсь, они не в один день? Хотелось бы оба места посетить, — спрашивает Ян, отпивая стакан сока, причмокивая губами.       — Нет, не беспокойся, они в разные, один пройдёт семнадцатого числа, другой в двадцатые.       Ян поспешно кивает, а Ким отводит взгляд за спину друга. Что-то мелькает сзади, поэтому он наклоняет голову вбок, задумчиво вглядываясь в спину одногруппника Яна. Тот старательно выискивает кого-то глазами, хмурясь каждый раз, когда не может завидеть знакомую макушку.       — Эй, Нинни, не тебя ли ищет он? — Сынмин решает поделиться увиденным с другом, кивая в сторону столов.       Чонин отмирает, фокусируя свой взгляд на Сынмине, а после уводит его туда, куда тот показал, сталкиваясь взглядами с Чаном.       — Походу, всё же меня, — Ян пожимает плечами, вставая из-за стола и подбирая свой обед обратно на поднос. — Не против, если я оставлю тебя на какое-то время?       Ким отрицательно качает головой, ничуть не расстроившись уходом друга. Тот улыбается и быстро уходит в сторону Чана. Сынмин устало хмыкает, поправляя очки, не успевая понять, когда те успели съехать на нос.              — Чан? — Чонин сидит уже рядом с ним, вопросительно окидывая его взглядом.       — А, да, совсем забыл, зачем позвал тебя, — Чан тушуется, скрывая лёгкий румянец. — Ты так и не решил? — и взгляд, прикованный к нему, такой тягучий, непонятный.       — Чан, мне сложно пока об этом думать, я занят учёбой, ты же знаешь. — Ян уводит свой, смотря на свои ботинки, которые надо бы подклеить.       — Знаешь, Чонин, мне уже надоели твои вечные отмазки, почему ты просто не можешь сказать мне свой ответ? Учёба может подождать, ответ займёт всего пару минут, так сложно, что ли, отве...       Пощёчина слышится оглушающе громко в таком почти пустом и тихом помещении. Чан молчит, не желая договорить начатое. Чонин не плачет, но хочет, почесывая свою красную от удара руку.       — Не знал, что ты такой, — как можно строже выплёвывает он, собираясь уходить подальше от него.       — Знал, если б не смотрел на меня таким влюблённым взглядом, — Чан ухмыляется, больше не видно той доброй улыбки, на которой сверкали милые ямочки.       Чонин стоял в ступоре, не зная, что ответить. Чан же собирался схватить его за руку, но подошедший помешал.       — Молодой человек, не знаю, как вас зовут, но точно знаю, что поступаете вы отвратительно, — Сынмину даже не нужно делать строгий голос, чтобы Чан почувствовал себя не в своей тарелке. Это его обычный голос, из-за которого его все время путают с преподавателем.       — Ах да, твой сосунок, да, Ян? — Чан почти сразу делает холодное выражение лица, оглядывая того с ног до головы. — Белая, выглаженная до последней складки рубашка, тёмные строгие брюки, да ботинки с брошкой. Джекпот насосал, да? Или кто из вас там сосёт, я честно не еб..       Сынмин не терпит таких слов не только в свой адрес, но и в адреса друзей. Поэтому он стоит уже почти вплотную к нему, схватив за ворот рубашки.       — Так интересно, кто из нас сосёт? По твоей версии, кто это? — И тот резко отпускает его. Чан, не ожидавший такого, падает на пол, позорно пачкая штанину об не зная откуда взявшуюся жвачку.       — Да пошёл ты! — кричит вслед Чан, пока пытается отковырять проклятую жвачку, будучи брезгливым. — Да блять!       Сынмин хихикает, беря Яна под руку и уводя подальше от его, он надеялся, уже бывшего друга.       Чонин молчал всю дорогу до кабинета, а Сынмин не решался начинать эту тему. Когда они подошли к двери, Ким бросил:       — Знаешь, ты можешь идти домой, я справлюсь с заказом один, — предлагает он, всматриваясь в удивленное лицо напротив.       — Нет, что ты. Ты заменял меня несколько раз в таких случаях, я не хочу причинять тебе неудобств, — начинает Ян, потирая холодные костяшки и кусая щеку изнутри.       — Чонин, скажи мне, этот твой друг заставлял тебя унижаться перед ним или что?       — С чего ты так решил? — нервно проговаривает тот, отводя взгляд в сторону.       — С того, что ты думаешь, что это причиняет мне неудобства. Я хоть раз жаловался на это? Мне просто нравится заботиться о тебе, Инни.       — Что?       Сынмин молчит, не пытаясь скрыть лёгкий румянец, выступивший под снова спавшимися очками. Чонин быстро хлопает глазами, моргая часто-часто.       — Извини, я просто не хочу идти домой и оставаться один. В доме есть некоторые вещи Чана, которые он захочет забрать, когда я буду дома. Так что.       — Хорошо, я понял. Посидишь тогда рядом, заказ сделаю я, — Сынмин рад и такому стечению обстоятельств, но гораздо больше был бы рад, если бы Инни пошёл домой и отдохнул.       — Но я же здесь буду, я могу помочь, — не унимается Ян.       — Поможешь мне своим присутствием. Пойдём.              Заказ был отправлен спустя полчаса. Сынмин потягивался на стуле, разминая затекшую спину. Чонин сопел на соседнем стуле, отрубившись почти сразу, когда его тело коснулось стула. Ким вздыхает, посматривая изредка на друга. Надо бы разбудить.       — Эй, Нини, я закончил, пошли домой, — он тихонько касается его руки, проводя теплыми подушечками пальцев по холодным запястьям Яна.       — Ты уже закончил? — сонно сипит тот, хлопая глазами.       — Ага, идём домой. Вставай, я пока выключу всё в лаборатории, — Сынмин похлопывает его по плечу, поднимаясь со своего стула и быстрым шагом теряется за соседней дверью.       Когда Ким вышел из лаборатории, Чонин уже стоял у выхода, прислонившись спиной к стене и бездумно втыкал в потолок.       — Идём? — отвлекает его Мин, проходя рядом и ожидая дальнейших действий.       — У тебя мама будет против, если я останусь у тебя сегодня? — Ян комкает футболку в руках, перебирая выбившуюся нитку.       — Думаю, нет. А что?       — Чан у моего дома стоит. Не уйдёт до утра, это уж точно, — сознается тот, отходя от стены.       — Окей, без проблем. Своей сообщи, что будешь у меня.       — Угу, — кивает Ян, и они выходят из здания школы.       — Всё хорошо? — почти дойдя до дома Сынмина, Ким вдруг интересуется, заметив странное поведение друга.       — Да думаю вот о словах Чана, — Чонин пинает камни под собой, не поднимая взгляд выше, чем по пояс.       — Не секрет?       — Он признался мне, — отвечает Ян безрадостно, будто говорит о чём-то ужасном.       — О.       — Угу, вытягивать ответ стал. Хотя я теперь вообще сомневаюсь, было ли это чем-то настоящим, или же просто шуткой? — глаза Чонина блуждают по тропинке, которую давно не чистили от листьев, выискивая ещё камни, которые можно попинать, представляя себя на этом месте.       — Тяжело, — измученно выдыхает Мин.       — Да нет, всё путём, плевал я на этого Чана ещё с год назад, — Чонин вдруг начинает смеяться, поднимая свой взгляд на друга, но не замечает никакой реакции на его лице.       — Что-то не так?       — Неважно, просто подумал о глупости, в которую верил до этого. Не бери в голову, — отмахивается Сынмин, наконец открывая дверь в дом.