Часть 1
12 апреля 2025 г., 00:00
В своих мечтах Серёжа, как выходец из детдома, всегда хотел обрести семью. Чтобы его окружали заботой и вниманием, дарили ласку и поддерживали. И ему не приходилось самому справляться с приступами накрывающий истерики. Вроде бы, Сергей Разумовский — солидный миллиардер в расцвете сил, которому пророчили успешное будущее в сфере IT-технологий. Да и лицом красив.
"За ним девки точно штабелями охотятся" как однажды выразился один охранник, читая статью о самых талантливых людях страны в какой-то газете, где на целой странице разместили фотографию Серёжи. Да, так и есть. Только в глазах толпы его поклонниц он не живой человек, а набитый доверху деньгами мешок под два метра. С кем попало парень не хотел связываться на один раз, остерегаясь ИППП. Поэтому чаще всего у него происходили свидания не с девушкой, а с собственной рукой под одеялом. И он часто усмехался самому себе от мысли, что это такая цена успеха, из-за которой на личной жизни можно поставить жирную точку. Или, возможно, Серёжа просто не знает, где найти ту самую.
Но Разумовский хотел обрести в этом мире кого-то родного не только из-за желания ощутить чью-то любовь к себе. Его всё чаще пугала перспектива остаться наедине с собой в просторном кабинете, где звуки могли издавать только клавиши ноутбука, Серёжа и периодически его виртуальная помощница. А всему виной был Птица, дозволяющий себе издеваться над беспомощным программистом любыми способами. И мизантроп, который ранее старался сводить общение с людьми до минимума, теперь отчаянно пытался найти спасение в общественных местах, где было побольше чужих голосов и бессмысленных разговоров. Для Серёжи это было сравнимо со сменой одной пытки на другую. Но благодаря людям вокруг, Разумовский имеет возможность почувствовать себя хоть немного в безопасности. Как он заметил, Птица появлялся только тогда, когда парень оставался в одиночестве.
Серёжа очень редко покидал стены своей стеклянной башни. Обычно ему приходилось появляться на какие-то элитные мероприятия только для того, чтобы поддерживать нужные связи для развития бизнеса и просто побыть в центре внимания на радость папарацци. Но после чертовски отвратительного дня и очередной выходки его второго Я, Разумовский попросту не мог спокойно сидеть в удобном кресле, попивая газировку или что-то покрепче. Писать программные коды или заниматься чем-то другим он тоже не мог, потому что он стал грёбанным параноиком. Расслабиться было трудно, ведь Сергей знал: в любой момент может появиться его сумасшедшая личность и сделать с ним разные аморальные вещи далеко за пределами приличия.
Хлопнув крышкой ноутбука, Серёжа решил отложить все важные дела на вечер и пойти проветрится на свежий морозный воздух. Через "не хочу видеть и слышать людей" ему пришлось встать с нагретого места и пойти в гардеробную. Почти середина зимы, на носу новогодние праздники и сирот из детского дома он обязан порадовать подарками. Отличный повод, чтобы отвлечься от навязчивых мыслей о Птице. Накинуть что-то тёплое на плечи не должно занять много времени, но Разумовский всё равно переживал, ожидая появления пернатой бестии в любой момент.
Просто так известная личность не хотел выходить на улицы Санкт-Петербурга, поэтому без маскировки он не решался появляться. Шапка отлично прикрывала рыжие волосы, а широкий шарф согревал и одновременно прятал лицо. Бросив взгляд на очки, Разумовский несколько секунд поколебался, но оставил их лежать на месте. Он не хотел переборщить. И прекрасно завершало весь образ зимнее пальто. Ещё раз покрутившись у зеркала в полный рост, Серёжа остался довольным своим нарядом. Просто, но для вылазки в город подходило идеально.
Когда он обратно вернулся в кабинет, то мельком обвёл помещение взглядом и счастливо вздохнул. Никто не стоял у окна, не сидел на диване или в кресле за столом.
"Повезло... на этот раз" утешил себя Разумовский и отправился к лифту, хотя последние три слова заставляли напрячь всё тело. Птица с того случая так и не появлялся на глаза, но Сергей ощущал каким-то незримым чувством, что неизбежная встреча должна будет скоро свершиться. И тогда снова придётся терпеть ужас вперемешку с унижением.
Отвлечься от воспоминаний заставили открывающиеся двери лифта. Всё это время Разумовский напряжённым взглядом сверлил пол и, когда оставил внизу созерцание обуви, наткнулся на собственное отражение в зеркале. Зацикленный на своей проблеме, он сразу подумал, что Двойник поглядывает на него с той стороны. И Серёжа мысленно взвыл от нежелания отдавать свою душу этому демону. Хотелось сразу направиться к выходу, но лифт, как по закону подлости, уже двинулся вниз. Пришлось простоять так несколько секунд прежде, чем он понял, что никакого Птицы тут нет. Усмирив биение сердца в грудной клетке, сердечный приступ уже казался не таким уж и далёким ожиданием. Может миллиардер и был молодым и полным сил человеком, но от такого количества переживаний ещё никто не становился здоровее. Единственное, что помогло успокоить Серёжу это голубые глаза — запоминающаяся часть его облика, как считали многие. У Птицы цепкий жёлтый взгляд, готовый испепелить любого неугодного. А сейчас отражение смотрело синевой неба. Осознав комичность этой ситуации, парень не сдержал улыбки облегчения. Рассказал бы ему кто-нибудь, что он начнёт шарахаться от самого себя же в зеркале, то не поверил бы. Наверное, стоит всё-таки обратиться к хорошему мозгоправу, ведь Серёжа, имеющимися деньги, был в состоянии оплатить дорогое лечение.
Как только парадная дверь башни захлопнулась за спиной, парень сразу почувствовал холодок на лице. И шарф от него вообще не защитил. Теперь ему хочется обратно спрятаться в свой уютный офис и сделать горячего чая с мёдом. Потоптавшись на лестнице, решая, что лучше выбрать, он всё же двинулся с места и пошёл вдоль тротуара. Дорога была расчищена от снега, который уже был сметён дворниками в кучи по краям. Серёжа помнил, как в далёком детстве он любил залезать на эти горки и бродить по ним. Озорная мысль возникла в голове миллиардера, но соблазн быстро пропал, когда что-то твёрдое ударило ему в спину. Резко развернувшись, парень ожидал увидеть напавшего, которым, по его предположению, скорее всего был ребёнок. Вот только владельца этого снежка он нигде не увидел. Было несколько человек, что в спешке шли по своим делам. И то, они находились слишком далеко, чтобы попасть в него.
"Просто снег с дерева" быстро придумал отмазку Разумовский и ускорил шаг. Не нравилось ему это всё. Нужно поскорее добраться до людей.
В спешке пройдя несколько улиц, по пути чуть не наступив на собачку и не сбив женщину с ног, Сергей спрятался в первом попавшемся торговом центре. Хоть тогда и была середина недели, но посетителей оказалось много, что одновременно и порадовало, и расстраивало. По крайней мере тут тепло и можно перекусить. И так вышло, что он проходил мимо кафешки, которая так и манила вкусным запахом выпечки и ароматным кофе. Лишь немного приоткрыв дверь, сразу же разорался колокольчик над ограничителем, оповещая всех работников о пришедшем посетителе. Шустрый парнишка первым подбежал к Разумовскому, и по просьбе, отвел его за самый дальний столик, где высокие спинки пуфиков отлично прятали человека. Озвучив свой заказ, который тут же записали на листочке, миллиардер наконец-то смог расслабиться. Лёгкое чувство, что за ним следят не покидало его, но атмосфера этого заведения помогала реже закусывать щеку. Нужно привести мысли в порядок, потому что он совершенно забыл, зачем сюда пришёл. И снежинки на стекле, вырезанные из салфеток, и пластмассовые елочки на столике быстро напомнили. Подарки для детей на Новый год послужили хорошей идеей для возможности остаться в торговом центре подольше. Отлично. Сейчас он справиться с тарталеткой и кофе, а потом пойдёт искать детский магазин.
Рассчитавшись с официантом, оставив тому ещё чаевых в виде сто долларов за оперативное обслуживание, довольный Серёжа отправился на поиски места, где продавали игрушки. Как оказалось долго бродить не пришлось, ведь через пару бутиков от той кафешки оказалась нужная вывеска. А красочная витрина хорошо давала понять, какие товары здесь можно приобрести. Популярная песня, которая звучала по всему ТЦ, плавно сменилась на какую-то детскую, как только Разумовский прошёл через "антикражу".
Глаза растерянно забегали, стоило только повнимательней рассмотреть построенные в ряды стеллажи, которые были усеяны разнообразными игрушками. Казалось, что в этом рае для малышей можно было ходить вечно и наслаждаться видом красивых и милых вещей. Серёжа даже начал немного завидовать подрастающему поколению, ведь в его детстве не было столько игрушек. При этих воспоминаниях на лице парня появлялась горькая улыбка. Он вспоминал как они с Волковым собирали камешки и обматывали их проволокой, создавая из найденного материала чудных гуманоидов с ручками и ножками. Возможно, у него осталась одна из этих поделок, как память об их дружбе. Своё детство Разумовский никогда не забудет и постарается сделать так, чтобы дети из приюта чувствовали себя кому-то нужными хотя бы на Новый год.
Паровозики, мишки, машинки, куклы. Будь он на пару десятков лет младше, то с удовольствием бы расселся на полу прямо перед всем этим сокровищем и начал выстраивать солдатиков в шеренгу. Или же собирать конструктор. Хотя... у той машинки на радиоуправлении так блестят фары, что от яркого света ламп, первая мысль, которая появляется у Разумовского: "Сафонов, оплатить!".
— Тоже не можете определиться? — мягко раздался женский голос.
Серёжа, зарытый с головой в свои мысли, рефлекторно дёрнулся. И кому же приспичило поговорить с ним? Начинать разговор с незнакомыми людьми он не любил, так как особо никому не доверял. Но обидеть собеседницу молчанием тоже не хотелось. Повернув голову в сторону, откуда исходил голос, Серёжа увидел перед собой девушку с самолетиком, который задумчиво крутила в руках. Тёмные пряди закрывали хрупкие плечи и на лице миллиардера заиграла улыбка, когда её карие глаза встретились с его голубыми.
"Симпатичная" сделал общий вывод Разумовский, так и не перестав нагло рассматривать девушку.
— А... да. Когда выбора много, и весь он как на подбор, то определится с чем-то одним действительно очень трудно. Прям бери магазин, да выкупай, — пошутил парень, скрыв свою улыбку за шарфом. Было бы очень некультурно с его стороны, если бы он просто проигнорировал её и пошёл дальше.
— Ну, целому магазину с игрушками любой ребёнок будет рад, — засмеялась собеседница, поддержав шутку. — Кто знает, Новый год — время чудес. Может и у вашего ребёнка появиться столько игрушек. Главное, чтобы научился раскладывать всё вещи по своим местам после игр.
— Что Вы, у меня пока что нет детей. Я хочу подарить игрушки сиротам из приюта. У них и так жизнь не сахар. А игрушки это хоть какая-то радость от этой жизни.
— Уго, молодцы! Вы прям Сергей Разумовский, — произнесла девушка знакомую фамилию, которую точно слышал хоть раз каждый житель Санкт-Петербурга.
"И представить себе не можешь, насколько ты права" подумал Серёжа. Раскрывать свою личность пока что было рано, да и наверняка этого не нужно делать при любом раскладе, учитывая то, что под маской улыбчивой девушки может скрываться кто угодно. Хотя, стоит признать, что девушка ему понравилась внешне. И, возможно, в будущем он подсознательно хотел бы продолжить их общение. Тем более, пообщавшись дольше и узнав друг друга получше, у них могло что-нибудь получиться. С замиранием сердца Серёжа уже поставил на второй план игрушки, видя перед собой возможность внезапно обрести того человека, о котором он всегда мечтал. Сейчас сердце так нервно забилось, что чуть ли не кричало про неожиданно появившийся шанс больше не быть одиноким. Может Птица точно этому не обрадуется, но Разумовскому в тот момент было на него плевать. Нужно действовать, пока не стало поздно.
— Мне очень льстит Ваше сравнение. Особенно приятно знать, что этот комплимент мне сделала такая очаровательная девушка. Но расстраивает одно. Я до сих пор так и не знаю её имени.
— Виктория, — сквозь улыбку ответила та, и на щеках засветился румянец, как две яркие лампочки. Раньше ей никто из противоположного пола не говорил такого. — А как Вас?
— Сер... можно просто Серёжа. Не против, если мы перейдём на ты?
Виктория с большим удовольствием приняла предложение, чему парень искренне обрадовался. Такой лёгкости в общении он никогда не испытывал и теперь, замкнутого в себе мизантропа, совсем было не узнать. Разумовский впервые за свою жизнь не скрывал своих эмоций и активно участвовал в разговоре по собственной инициативе. Он не мог налюбоваться новой знакомой. И его глаза наполнялись блеском восхищения, когда Вика улыбалась или заливалась хохотом от его шуток. Не зная сколько времени уже прошло, Серёжа наслаждался каждым мгновением, проведённым с такой прекрасной девушкой. И пусть уже болит язык и в горле слышны хрипы. Но он будто ничего не замечал. Наверное, Разумовский повстречался с ведьмой, которая околдовала его своими чарами. Ведь другого объяснения такой резкой влюбленности парень не находил. Разве что то, что эта девушка была послана высшими силами. Забыв обо всём остальном мире, о людях в нём и даже об осточертевшем Птице, Серёжа видел перед собой только её.
И несмотря на то, как Разумовскому сейчас хорошо, всё же в этом сладком мёде нашлась своя ложка дёгтя. И ей был Птица. Чёрные, как тьма, перья чуть ли не встали дыбом от испытываемой злости. А янтарные глаза с искрами ненависти и ревности смотрели, как Виктория кокетливо общалась с Серёжей. Его драгоценным Серёжей! Спрятавшись за соседним стеллажом, тёмная сущность следила за каждым движением этой сучки, которая так старательно пыталась привлечь к себе всё внимание. Хотелось сжечь её прямо там, на глазах у Сергея. Хотелось, чтобы она ревела в агонии и долго билась об пол в предсмертных криках. Птица за время наблюдения успел придумать более тысячи вариантов, как избавиться раз и навсегда от проблемы в виде другого человека. Сломать позвоночник, вывернуть наружу кишки, утопить в Неве, вывезти в Сибирь и скормить диким животным. Да хоть изуродовать лицо. Но чтобы она больше не осмелилась взглянуть на Серёжу.
Но ещё больше пламенный характер раззадорило поведение самого Разумовского, который раньше с малознакомыми людьми мог только перекинуться парочкой слов. А тут Сергей, перед этой первой встречной бабой, так распинается, словно рассказывает стишок на новогоднем утреннике в надежде получить конфетку. У Птицы возник вполне логичный вопрос: с какого перепугу он так быстро включил режим смелого мальчика, и имелся ли у него такой вообще?! Достаточно насмотревшись на эту мерзкую картину, в груди у Двойника появилось незнакомое чувство, которое совсем не подходило под название чего-то приятного. Боль. Это было сравнимо с тем, когда тебя приковали к деревянному кругу, раскрутили и начали наугад бросать острые кинжалы. Причём попадая каждый раз в сердце. И у него это дурацкое сердце было готово разорваться в любой момент. Чуть ли не до треска сжав зубы, Птица невероятно хотел избавиться от всех этих ощущений. Да вот только никак не получалось. Он дрожал в попытках подавить свои эмоции, которые собирались выплеснуться из существа, как горячая магма вулкана.
Красивая, симпатичная, очаровательная... таких комплиментов Серёжа не то, чтобы не говорил ему, даже в мыслях так про него не думал. И единственное, что Двойник мог услышать в свой адрес, это: "ненавижу, убирайся из моей жизни". За что он так с ним?! За то, что защищал от детей в приюте? За то, что утешал в моменты, когда весь мир отвернулся, не давал бандитам отобрать детище всей своей жизни?! Вроде бы не так трудно сказать простое "спасибо", которое он тоже никогда не слышал. Птица старался всячески угодить желаниям Серёжи, но и тут были только упрёки, да ненависть. А когда единственный дорогой человек в этом долбанном мире отворачивался от тебя после всего хорошего, то существо начинало звереть. Когда он злился, мог натворить что угодно. И сейчас ему хотелось обернуться вороном и заклевать Разумовского. Потому что такое предательство забыть казалось ему совершенно невыполнимым заданием. Пусть прочувствует, насколько это больно.
Тем временем разговор Серёжи и Вики подходил к концу. Уставший, но такой довольный миллиардер решил проверить, на сколько у него сегодня удачный день, и попросил номер телефона девушки. Услышав просьбу, она застенчиво улыбнулась, но всё-таки быстренько нашла в кармане пуховика кусочек бумаги и, попросив ручку у администратора магазина, записала цифры. Серёжа, когда получил заветное, готов был поставить эту бумажку в рамочку с сердечком и сразу позвонить Виктории в свободное время. Попрощавшись, что для филантропа оказалось тяжелой задачей, парочка разошлась по домам. Плененный высокими чувствами Разумовский, вприпрыжку, спустился по лестницам торгового центра так, будто он старшеклассник, который получил поцелуй от самой красивой девочки школы. Все мысли по пути домой были заняты Викторией и только ей. Предстояло столько ещё узнать: где она живёт, что любит, чем занимается, есть ли у неё хобби. Точно! Сейчас Серёжа придёт домой и найдёт её страничку в соцсетях, чтобы быть к девушке ещё ближе. Примчавшись на всех парах в офис, влюблённый Разумовский поднялся на лифте до своего этажа, который выполнял функции и рабочего места, и дома.
— Сергей, добро пожаловать домой, — поприветствовала своим механическим голосом Марго. — Как прошёл Ваш день?
— Этот день можно назвать самым лучшим в моей жизни! — весело воскликнул парень на всё помещение, и поднял руки вверх. Положив бумажку с заветными цифрами на стол, он пошёл к дивану.
Для Разумовского это действительно было так. Он даже представить себе не мог, что сможет найти своё счастье в детских магазинах. Подойдя к мини-бару, который был замаскирован под пуфик, он достал бутылку любимого напитка, и уже через минуту, газики из шампанского весело булькали в бокалах.
— За то я знаю, как сделать его худшим, — злобно прорычал голос где-то слева. Знакомый и пугающий голос, что наводил ужас ни один год.
Филантроп подпрыгнул на месте, проливая жидкость на штаны. Голубые глаза стали метаться со стороны в сторону по кабинету, высматривая вторую личность. И всё-таки натыкаются на существо, покрытое оперением, по-хозяйски развалившееся в кресле. Он даже не удостоил своим ядовитым взглядом испуганного Сергея, а всё своё внимание сконцентрировал на ту самую бумажку в своих пальцах, которую с интересом рассматривал. Надо же, такая маленькая вещь может принести столько хлопот, что замучаешься потом разгребать.
— И всё же, что такого ты нашёл в той шлёндре? — задумчиво протянула хтонь, наслаждаясь тем, как боязливо сидит на диване Разумовский. Да, разговор обещает быть долгим, конечно же, если Птицу не спровоцируют, и он не кинется на своего обожаемого любовника. — Я понимаю, несмотря на твой возраст, ты очень любишь игрушки, но кукла оказалась далеко не самой презентабельной. Мой тебе дружеский совет — сдай её обратно в тот магазин. А лучше сразу производителям.
— А почему тебя это так интересует? — возмутился парень, поставив бокал на столик. Потому что ещё миг, и стекло разбилось бы либо об пол, либо его сожмут до хруста от внезапно возникшего раздражения. Он назвал Викторию шлёндрой, хотя девушке совершенно не подходило это название.
— Ну как же, чтобы ты не натворил бед на нашу голову. Ты ведь в этом мастер, — изобразил тот на своём лице издевательскую улыбку.
— Это уже не твоё дело! — внезапно вскрикнул миллиардер и, поднявшись с места, двинулся на Птицу. — Я взрослый самостоятельный парень, и мне бы хотелось иметь свою личную жизнь... Да и вообще, какого хрена я должен отчитываться перед тобой? Ты всего лишь моя вторая личность, так что иди прочь, и не беспокой меня!
Сильнее растянув губы в ухмылке, Ворон попытался скрыть за ней ту боль от услышанных слов. Сколько нужно ещё издевательств, побоев и обмана других людей, чтобы до Разумовского наконец-то дошло, что людям не следует доверять, и тем более впускать их в свою личную жизнь? Нет таких людей, которые заслуживают внимания его драгоценного Серёженьки. Просто нет. Все вокруг эгоисты, которые в любой момент могут ударить тебя в спину, воспользоваться и потом выкинуть за ненадобностью. А Птица не хотел этого.
— "Я взрослый", — перекривлял тот, со всей силы сжав бумажку в ладони и ударил по столу кулаком. — Да что ты на самом деле можешь без меня?! Всё, чего мы добились, это по большей части благодаря моим методам. Без меня, такого "Взрослого и самостоятельного" дядю давно бы обворовали, порвали на куски и закопали бы в разных местах по всему лесу. Но, ты всё ещё тут. Жалкий слизняк, который никогда не оценит моих стараний...
— Так почему, если я такой неблагодарный, ты просто не съебешься из моей жизни?! — резко перебил Сергей вторую личность. — Прицепился к моей заднице, как банный лист. Причём по собственному желанию. А теперь ещё возмущаешься. Или ты ловишь кайф от решения проблем такого жалкого слизняка? А может тебе просто не хочется лишиться оболочки для своих кровавых утех?
В помещении повисла тишина. И двое после этой словесной баталии застыли на одном месте, словно статуи, с отвращением глядя друг другу в глаза. Действительно, если Разумовский его так достал, так почему же просто не исчезнуть? Пусть сам разбирается во всём этом дерьме и терпит унизительные поражения. О, Птица с удовольствием бы понаблюдал за тем, как рыжего сопляка будут долбить в разных позах все его враги. Но, несмотря на большое желание всё кинуть и оставить этого идиота подыхать, он не мог позволить себе так поступить. Хотел и не мог. А вся беда в том, что Птица до безумия его любил. Тёмная сущность, которая устраивает инквизицию для целых семей, не устояла перед своими чувствами к простому смертному. Смешно, правда? И как бы он ни пытался уйти от этой тряпки, перед ним постоянно возникал образ его щенячьих глаз, требующих спасения. Они манили его к себе, как пчелу на сладкий нектар. Этот наркотик слишком сильный, чтобы избавится от него так легко.
— И почему молчишь? Сказать нечего, потому что правду услышал? — ехидно спросил Серёжа с прищуренными глазами.
Всю свою жизнь Птица пытался сделать так, чтобы маленький, ещё совсем зелёный птенчик был счастлив. И ему действительно нравилось его радовать. В этом он находил смысл своего существования. Но сейчас хтонь чувствовал, что Серёжа сильно подавлен. И конечно, причина крылась в Птице. Какой дурак будет любить сущность, которая паразитирует на тебе и свободно может распоряжаться твоим телом? Нет таких. Уж слишком они разные характерами для образования единого целого. Птица, словно бушующий пожар в густом лесу, а Сергей – тихая гладь воды. Исчезнуть у него не получится, но будет лучше, если Ворон просто спрячется где-то в глубине сознания, и прекратит отравлять жизнь Разумовского. Больше у его обожаемого птенчика не будет того, кто сможет постоянно находиться рядом и причинять боль своим существованием.
— Ответь мне честно. Если я исчезну, ты будешь счастлив?
За долю секунды Ворон переместился и предстал перед Сергеем. В его золотых и, чуть ли не, мокрых глазах читалось отчаяние. Страшно услышать тот ответ, который будет в любом случае.
— Ещё как! Это мечта всей моей жизни, — сразу же процедил сквозь зубы Разумовский, не долго задумываясь над своим ответом. Какой же он предсказуемый.
— Тогда дерзай, — озлобленно прошипел Птица, и c тремором в руках, вложил в ладонь миллиардера бумажку с номером телефона Виктории. Это последнее прикосновение к его нежной коже хотелось запомнить навсегда. — Посмотрим, на сколько тебя хватит без меня.
Ему впервые в жизни хотелось плакать от слов того, кем он дорожил больше всего. В груди поселилась пустота и слабость, что спорить дальше с ним желания уже не было. В прошлом, сущность уже мог давно перевернуть весь кабинет в порыве ярости. Но сейчас у него внутри словно всё перегорело, как вольфрамовая спираль в лампочке. Вся жизненная сила куда-то исчезла, и даже не осталось голоса для крика.
Серёжа высказался, выбрав вместо него какую-то девушку, с которой был знаком от силы пару часов. Как там было в одной песне: "Тот, кого ты нежно любил, сейчас от тебя отрекается". И хоть и через боль, но Птице придётся с этим смириться. В глубине сознания хтонь понимал, за что его так возненавидели. Но всё это было ради Серёжи, на которого стало тошно даже смотреть. Опустив мрачный взгляд в пол, Птица поспешил удалиться вон.
***
Разумовский до последнего не верил, что безумный Двойник так просто согласился оставить его в покое. Но всё же это произошло. Птица сдержал своё обещание, и от него не было ни слуху, ни духу вот уже как целую неделю. Наконец-то, свершилось то, чего Сергей желал многие годы. Тварь отступила. А это означает только одно — победа. Столько пришлось потратить нервов и пережить головных болей мизантропу, чтобы выиграть этот бой в свою пользу. Теперь можно спокойно вздохнуть и начать наслаждаться жизнью. Собственный кабинет больше не вселял страх, и Разумовский мог полностью погрузиться в любимое дело. После исчезновения Птицы ему не снились кошмары. И ему, наконец-то удавалось высыпаться. С каждым прожитым днём цвет лица парня изменялся в лучшую сторону, и больше не приходилось замазывать консилером синяки под глазами. И взгляд стал намного ярче и бодрее. Серёжа стал прямо светиться на публике. И впервые за долгое время, не скрывать усталость за натянутой улыбкой. И конечно же, преображение не скрылось от всевидящих глаз журналистов, которые всеми возможными силами пытались вынюхать причину. Было много вариантов, но Сергей отказывался отвечать, какой из них правильный, ведь пока что решил держать это в секрете. И имя этому секрету — Виктория. Всё своё свободное время Разумовский предпочитал уделять новой знакомой. И с каждым новым звонком и написанным сообщением душа миллиардера расцветала. С той встречи в магазине они больше не виделись вживую, и красотку с карими глазами хотелось увидеть снова. К счастью, календарь показывал, что сегодня была пятница, и на выходных можно организовать встречу. Серёжа предложил пойти в ресторан, где Вика впервые увидит его лицо полностью. Это будет правильно, ведь этим он покажет, что доверяет девушке, а она может доверять ему. Но от идеи с рестораном Виктория вежливо отказалась, объяснив это своей нелюбовью к таким заведением, и предложила встретиться в парке, где они могут хорошо провести время. — Ну, парк, так парк, — согласно закивал сам себе Серёжа и закрыл их переписку. До вечера субботы оставалось ждать целый день, и это для Разумовского оказалось той ещё задачей. Время тянулось медленно и скучно. Даже сидеть в интернете надоело. Сидя в кресле, он наблюдал за секундной стрелкой, которая двигалась подозрительно медленнее, чем обычно. Ну вот чем ещё заняться? Обычно, когда на него нападала тоска от безделья, появлялся Птица, и пытался развеять собой его одиночество. Но это заканчивалось всегда одним и тем же — руганью с хтонью, который своими специфическими методами выводил из себя Разумовского. И теперь, оставшись без второго Я, Серёжа понятия не имел, как привыкнуть к новому раскладу в жизни. За последние года он так сблизился с Птицей, что любой другой человек уже не знал бы, как обойтись без того, кто постоянно наблюдает, и в случае чего, готов помочь. Но программист искренне верил — сейчас это одиночество временное, и пережить потерю Птицы окажется сущим пустяком. В конце то концов, сколько лет Сергей мечтал почувствовать это облегчение, когда за тобой никто не подглядывает исподтишка и не подслушивает не только слова, но и мысли. Как было приятно сидеть на диване с бокалом вина, и ощущать полный релакс в теле и голове. Не бояться ничего в своей неприступной крепости. Работать стало легче, потому что ранее постоянно нервно бьющееся сердце в ожидании опасности успокоилось. Когда Сергей поборол врага номер 1, он наконец мог смело сказать, что счастлив. Ведь у него теперь появился шанс обрести семью. А что касается Птицы, то Разумовский попытается забыть его навсегда и начать новую жизнь в гармонии с самим собой. Такой вариант его вполне устраивал.***
Серёжа всегда любил зиму. Даже, можно сказать, что это его самая любимая пора года. Ещё будучи ребёнком, он больше всех ждал начала декабря. Чтобы каждый день рано утром вскакивать с постели и смотреть в окно. Из года в год ему всегда первым удавалось рассказать новость о том, что ночью по городу прошлась снежная метель, оставив после себя так много снега, что дворникам точно не один день придётся разгребать сугробы. В голубых глазах горели счастливые огоньки, когда видели снег, под которым спрятались дороги, деревья и здания. Сколько удовольствия приносило слышать громкий хруст снега, скатываться на картонках с горок, или просто обнаружить посреди улицы мини-каток. Можно играть в снежки, строить крепости и воплощать в реальность множество других заманчивых идей. Всё таки Виктория предложила дельную идею пойти в парк, а не в занудный ресторан. В любом месте можно найти приключения и хорошо отдохнуть, главное желание находиться рядом друг с другом. На улице уже темнеет, и Серёжа спешит на свидание. Ему хотелось прийти пораньше, чтобы не заставлять Вику ждать. На улице было мало людей, и парень понимал – они многое потеряли, предпочтя отсиживаться в тепле вместо прогулки. Мороз так покусал щеки, что кожа покраснела и начала болеть. Но он не чувствовал покалывания. Сейчас Разумовский хотел раскрыть личность и очень сильно волновался, не зная как на это отреагируют. Да, всё было намного проще, когда был Птица, который брал всю тяжёлую работу на себя, и помогал завладеть внимание новых знакомых. Но Серёжа не хотел признавать то, что ему нужна помощь сущности. Поэтому будет пытаться своими силами впечатлить Викторию. И самое сложное это произвести впечатление, потому что он хотел, чтобы девушка, прежде всего, воспринимала его как живого человека, который способен испытывать чувства, а не как миллиардера. Ведь в прошлых отношения Разумовский был абсолютно не счастлив от понимания того, что его использовали. Серёжа давно не гулял в парках, и очень зря. Оказывается, тут было очень красиво. Яркие фонари, идущие вдоль тротуара, освещали путь. И снег, от падающего на него света, переливался мелкими разноцветными точками. Эта рябь из пёстрых цветов неприятно лезла в глаза парня, сидящего почти 24/7 дома. На улице было действительно очень холодно и, чтобы хоть как-то согреться, он прижал плечи к голове и сильнее закутался в тёплый шарф. Всё-таки зря филантроп пришёл раньше. Теперь придётся стоять тут на морозе и надеяться, что Вика не опоздает. Ускорив шаг, Разумовский направился к месту, где они договорились встретиться. Вдалеке показался мост, который соединял два противоположных берега озера. Приблизившись, он рассмотрел витиеватые узоры на перилах и много-много замков с написанными на них именами. Традиция, конечно, не плохая, в романтическом видении. Но совершенно отвратительно смотрелась, и портила собой весь вид. Миллиардер преодолел несколько ступенек, и вот, он уже стоял на мосту. Чем ближе подходило время встречи, тем Разумовский сильнее переживал. Как бы не облажаться, даже несмотря на то, что он заранее придумал речь и темы для разговора. На языке был металлический вкус крови, потому что, не зная что поделать со своим переживанием, он кусал губы и щеки. Спрятанный руки в карманы пальто через ткань нащупали бляшку ремня и начали играться с ней, чтобы немного отвлечься и хоть как-то успокоить себя перед предстоящей встречей. Это всего лишь прогулка, которая предназначенная для весёлого время провождения, а не переговоры с инвесторами или свадьба. Нужно всего лишь начать, и дальше всё пойдёт как по маслу. Главное побороть ещё двух невидимых врагов – неуверенность и заикание на каждом слове, которые мешали парню ещё с раннего детства и не давали нормально социализироваться. Воспоминания пронеслись перед глазами. Приютские дети всегда над ним издевались и старались обходить стороной, словно он какой-то неправильный. Словно он тот, кого следовало бояться. Наверное, тогда и появился его первый друг – Птица, готовый всегда поддержать, забрать боль своими руками и заботливым поцелуем в лоб, чтобы вылечить искалеченную душу. Однажды, после очередной драки с соседями, когда весь заплаканный Серёжа спрятался под одеялом от других, он почувствовал нежное поглаживание по голове. Он точно знал, что это его пернатый друг, потому что кроме него сирота никому не был нужен. Тогда на край его кровати аккуратно присели и прошептали над ухом те слова, которые мальчик запомнил на всю жизнь: "Добрые и светлые души способны отталкивать от себя чертей, мой птенчик". А потом появился Олег, и жить стало легче, ведь все обидчики ходили с разбитыми носами. Птица и Волков — вот его два надувных нарукавника, которые не давали утонуть. Но пришло время, когда страховка исчезла, и нужно самому научиться держаться на плаву без посторонней помощи. Олег погиб в Сирии. А хтоническую сущность он сам прогнал. И теперь хотелось плакать от чувства потери. Зубы заскрипели, то ли от холода, то ли от попыток сдержать слёзы. Нет! В этот раз он не будет плакать. Ведь Волков не хотел бы, чтобы из-за него страдал его самый близкий друг. А Птиц сам виноват. Хватит думать о прошлом, его уже не вернуть и ничего не поменять. Нужно смотреть в настоящее. Шмыгнув носом, Разумовский вытер мокрые глаза. Сейчас лучшим лекарством от его душевных ран была Виктория, перед которой хотелось выглядеть нормально, а не как избитый жизнью человек. Сделав глубокий вдох, нос обожгло ледяным воздухом, который немного отрезвил горячую голову. Если думать позитивно — в жизни будет позитив. Во всяком случае, ему хотелось в это верить. Закрытые глаза спрятали Серёжу в темноту и звуки тишины вокруг помогли успокоить сознание. Он не знал, сколько времени провёл в своём мире, сотканном из одиночества и собственных мыслей, но его выдернул звук приближающихся шагов. — Серёжа? Привет, это ты? — аккуратно спросила девушка, положив руку на плечо стоящего к ней спиной. Тот немного опешил от такого внезапного появления, и повернулся в ответ. — Привет, Вика, — поздоровался Серёжа самым решительным голосом, силы для которого собирал чуть ли не по песчинкам. Разумовский боялся реакции девушки, когда она узнает, с кем пошла на свидание. Карие глаза вспыхнули от удивления и её тело застыло на одном месте, а лицо выражало немой шок. Вот так повезло. — А я то всё не могла вспомнить, где твой голос раньше слышала, — улыбнулась Виктория, наконец-то найдя ответ на волнующий в последнее время вопрос. Поняв, что волновался напрасно, с души Разумовского упал тяжёлый камень, и он засмеялся вместе с Викой. А после предложил пройтись по парку. Это было любимое и особенное место его спутницы, в которое очень часто приходила. И когда узнала, что филантроп в силу своей любви сидеть дома никогда здесь не был, то решила провести экскурсию. Инициативу Серёжа с радостью поддержал, и пошёл за ней хвостиком, внимательно разглядывая всё вокруг. Но смотреть на прекрасную даму рядом оказалось также приятно, как и слушать её. Мелодичный голос и хорошо поставленная речь Виктории заставляли внимать каждому слову. Ещё тогда, в игрушечном, девушка показалась довольно интересным человеком. И теперь в этом не было ни малейшего сомнения. Ему понравилось так гулять. Особенно с человеком, который для него уже начал что-то значить. В последний раз Разумовский так хорошо чувствовал себя рядом с Олегом. Удивительно. Раньше он никогда так быстро не сближался с людьми, как с Викторией. Может это действительно судьба? — Серёжа, я уже устала. Давай присядем на лавочку, — попросила она, указав на ближайшую скамейку, покрытую толстым слоем снега, который почти помог слиться с окружающим пространством. Как настоящий джентльмен, Разумовский убрал снег и предложил сесть на чистую лавочку. — Сегодня прекрасный день, — констатировал факт парень, и подсел ближе к Вике. Из всех девушек, которых он раньше приглашал на свидание, такие искренние эмоции у него ещё не вызывала ни одна. — И он стал таким благодаря тебе. Я чувствую, что ты тот самый человек, понимающий меня с полуслова… — волнения из-за такого важного монолога не получалось скрыть, и переизбыток чувств мешал дышать. — Ты мне очень понравилась и запала в душу с первого знакомства... будешь моей девушкой? — наконец-то спросил Сергей свой долгожданный вопрос, взяв ладони Виктории. Так хотелось услышать положительный ответ. Ведь сейчас его сердце просто замерло на месте. Услышав неожиданное признание, Виктория немного удивилась, что так быстро заслужила симпатию парня. Смотря в его глаза, излучающие полное доверие, искренность чувств и детскую наивность, она поняла, что у неё получилось добиться того, к чему так долго стремилась. И теперь, время пришло. "Нужно не упустить момент и действовать" пронёсся в голове окончательный вердикт, и в глазах вспыхнули хитрые искры. На лице появилась застенчивая улыбка, под которой таился недобрый замысел. — Ну как отказать такому обаятельному парню. Тем более, ты мне тоже нравишься. После сказанного Серёжа чуть ли не засветился, бросившись на Вику с радостными обнимашками. Возможно, на первом свидании не стоило так кидаться на человека. Мало ли. Вдруг такая реакция миллиардера напугает девушку, и она подумает, что согласилась встречаться с каким-то неуравновешенным психом. Но сейчас Разумовский чувствовал себя настолько счастливым, что прямо хотелось ущипнуть себя, чтобы проверить, а не сон ли это. — Но думаю, ещё больше ты понравишься моему заказчику, — прошептала девушка на ухо Сергея, и в следующее мгновение тот почувствовал больной укол в шею. Ничего не понимающий миллиардер громко вскрикнул, когда длинная игла шприца проникла глубже в шею. Что всё это означает? Какой такой заказчик? Мигом отстранившись от Виктории как ошпаренный, он, запутавшись в собственных ногах, упал на холодный снег. Место укола неприятно жгло и чесалось, но оцепеневшие руки не смогли дотянуться до того места. Мысли бегали по голове как вши, и ни одну из них Разумовскому не удалось поймать. Под черепной коробкой стоял такой гул, будто он находился в пробке с недовольными водителями, которые сигналили без остановки. Как же всё болело. Особенно глаза, перед которыми кругами плавало много мелких черных точек. И с каждым тяжёлым вдохом их становилось только больше и больше. Постепенно его силы угасали и, прежде чем уйти в окончательное небытие, он услышал знакомый каркающий голос с явным упрёком. Кажется, тебя снова одурачили, птенчик. А я говорил…***
С самого начала Серёже не везло, и ему приходилось сталкиваться лицом к лицу с ужасными катастрофами в своей жизни. Сперва тот остался без родителей и попал в приют. Потом прочувствовал на своей шкуре всю жестокость сверстников и недалёких воспитателей. И это была не жизнь, а выживание. Его личная карусель с мучениями и непрекращающимися слезами, причём без ремней безопасности. Правило у этого аттракциона невиданной безжалостности было одно, и никто перед стартом его не озвучивал. Если не смог удержаться, то, прости, дружок, "finita la commedia". Серёжа запомнил тот день в мельчайших подробностях, когда чуть не слетел с этой карусели. И тогда, в самый последний момент появился он – Птица… Но как хтонь появился и откуда взялся? Этот мир очень отличался от того, в котором Птица родился, и он уверен — здесь он и обретёт настоящее счастье. Не желая медлить ни секунды больше, отправился искать приключения на свою пушистую точку. Он не знал куда шёл, хотя правильнее было сказать, что просто не задумывался о конкретной цели своего пути. Всё выглядело таким необычным. Шелест листьев от ветра, и пение птиц над головой казались такими приятными, но в то же время и заставляли насторожиться. Может это и безопасно, но Птица понимал, что это, прежде всего, незнакомое место. Шагая по густой траве, его внимание привлекло дерево с распустившимися белыми бутонами на ветках. Остановившись возле него, глаза заинтересованно уставились на маленькие цветочки, над которыми кружили жужжащие создания в черно-жёлтую полоску. Он и дальше наблюдал за важной работой насекомых, если бы из ниоткуда не появилась небольшая птичка, которая бросилась прямо в стаю пчёл. И новоприбывший гость увидел, как пернатое создание улетело уже с пойманной добычей в клюве. Не зная такого понятия, как "охота", он подумал, что это были друзья, и они так играют. Очень интересно. У этих существ имелись перья и крылья, как у Птицы, но всё же отличия оказались очень заметными. Они были маленькими и с другими оболочками. А существо хотел найти себе подобных и хоть немного похожих на себя. Стоявшее рядом озеро стало следующей целью, и он пошёл к нему. Не знакомый с таким понятием как пруд, пернатый, как только окунул одну ногу в воду, сильно испугался, что лодыжку поглотил ил. Резко дёрнувшись, удалось вытащить испачканную ногу из этой трясины. Из рта вырвалось громкое карканье и не удержавший равновесия Птица, упал спиной в мягкую траву. И не желая больше оставаться возле непонятной штуки, напуганное существо поскорее отошло подальше. Пытаясь избавиться от остатков грязи, до его ушей донеслись ранее незнакомые звуки. Повернув голову в сторону, Серёжа заметил для себя новый вид существ. Они были очень похожи на него самого, только без крыльев и перьев. А ещё издавали громкие и писклявые крики. Нужно за ними понаблюдать. Птица решил спрятаться за кустом, за которым его никто не увидит. — Догони-догони, — верещал один мальчик с мячом в руках, убегая от второго. — Забери-забери! — Я не хочу играть с тобой! — возмутился догоняющий, чуть ли не плача. — Отдай мой мячик, мне его подарила воспитательница. Поджав губы, мальчик с рыжими волосами из-за всех сил пытался догнать своего неприятеля, в руках которого была его вещь. Бегая вокруг старого дерева, во́да никак не мог забрать мяч, который так несправедливо отобрали у него парой минут ранее. Сергей был намного младше и слабее своего противника, поэтому ему часто приходилось терпеть неприятное внимание со стороны старших детей из группы. Можно позвать воспитательницу на помощь, но тогда другие ребята будут обзывать его ябедой-корябедой. — А то что ты мне сделаешь? Натравишь на меня своего воображаемого друга? — издевательски улыбнулся парень, дразня Разумовского его же мячиком. Подняв руку высоко над головой, он спрятал его там, где Серёжа точно не сможет допрыгнуть. — Если захочу, то и натравлю! Отдай! — не желающий так просто сдаваться, мальчик решительно хотел забрать своё из рук обидчика. Причём любым способом. Со стороны послышался звонкий хохот детей, которые наблюдали за всей ситуацией. В их лицах Сергей узнал банду шестерок, которые дружили с его неприятелем. Ну всё, теперь эту историю узнает каждый в детском доме. Но вдруг отчаявшемуся заплаканному мальчику в голову пришла идея, которая была его последним спасением. Схватив за свободную руку обидчика, Разумовский со всей силы укусил того так сильно, что в скором времени на месте укуса стали появляться красные следы. Парень вмиг заверещал, почувствовав боль, и что есть мочи ударил свою жертву по лицу. Более слабый противник разжал челюсти и покатился в траву, начиная сильнее плакать. — Ах ты ж, псина рыжая! — зло оскалился он, растирая поврежденную кожу в месте укуса. — Если ты так хочешь свой мячик, то достань его. Фас! Незамедлительно предмет, ранее находившийся в руках, подбросили в воздух, и он застрял между ветвями старого дерева. Обидчик ещё раз изобразил на лице злорадную улыбку, оставив громко рыдающего Серёжу лежать на земле. Когда детский смех затих, вдалеке было слышно только тихие всхлипы и пение птиц на ветвях деревьев. Вот за что он заслужил к себе такое отношение? Первым в драку не полезет, даже мухи не обидит. После проведенных лет в детдоме Разумовский не понимал, почему на добро отвечают злом. Возможно, ответ на этот вопрос он никогда не найдёт, ведь Тряпкам этого не дано. Такое прозвище ему дал тот мальчик, который забирал мяч. Успокоив сам себя, он сумел остановить поток слёз обиды и поднялся на ноги. Сейчас главное — это достать мячик. Сухие ветки оплели собой предмет и, чтобы освободить его из этой клетки, будет не достаточно просто покидать в него камнями. Значит, придется лезть на дерево. Был риск того, что старые ветви не выдержат веса Серёжи, и он упадёт вниз, сломав себе что-то. Но остаться без единственной игрушки тоже не хотелось. Постояв ещё пару мгновений в раздумьях, мальчик принял решение всё-таки полезть на то полумертвое растение. Ему не впервой залезать на деревья, так как возле детдома растёт много орешников, на которые он и научился залезать. Поэтому Серёже без труда получилось вскарабкаться по стволу, опираясь на выступающие коряги. Затаившееся существо, о котором никто не подозревал, внимательно смотрел со своего укрытия сквозь зелёную листву. Мелкие веточки постоянно норовили залезть в глаза, будто бы пытались сказать этим, что подглядывать за чужими людьми и подслушивать их разговоры — не хорошо. Хотя, с другой стороны, Птица в тот момент ещё не имел достаточно знаний о таких понятиях как "хорошо" и "плохо", чтобы суметь их различить. Сейчас он мог смотреть на весь этот прекрасный мир с удивленными глазами и запоминать понравившиеся вещи. Нахмурившись, ему показалось достаточно странным то, как вели себя дети в их игре. Да, ещё тогда Птица думал, что пинать и бить друг друга было вполне приемлемо. Несколько мальчиков собрались в группу против одного рыжего паренька. Внимая каждому движению главы банды, взгляд перенёсся на Серёжу, который безуспешно брыкался, в попытках добраться до своего мяча. Такой беспомощный, маленький и требующий чьей-то защиты мальчик сразу привлёк внимание существа. В груди Птицы что-то кольнуло. Почувствовав это незнакомое ощущение, дыхание перехватило, и когтистая ладонь легла на сердце. Пытаясь понять, что с ним происходит, Птица не заметил, как возле того дерева остался один мальчик, которого банда оставила лежать в траве и давиться слезами. Бесшумно выбравшись из убежища, он решился подойти ближе. Жажда любопытства так и прыгала чертом в глазах Птицы. Ему хотелось познакомиться с Сергеем, который из той серой массы больше всех заинтересовал его. При каждом новом шаге к дереву становилось как-то не по себе, и нервно бьющееся сердце в груди было тому подтверждением. Сейчас все мысли были сосредоточены на том мальчике. И Птица совершенно не задумывался, что может напугать своим внешним видом, который идеально подходил для описания демона в сказке или страшной истории для непослушных детей. Склонив голову набок, Птица в недоумении посмотрел вверх на Серёжу, который упорно лез по дереву, пытаясь освободить мячик из заточения. Разумовский лез всё выше и выше, совсем позабыв о том, что он может в любой момент наткнуться на слабую ветку. Но до победы осталось так немного. Вот-вот и приз за старания окажется в его руках. Рывок! Ещё один! И... раздаётся звонкий хруст. И ветка ломается под ногами парня, который опирался всем телом именно на неё. Руки, тянувшиеся к мячу, не смогли так быстро среагировать и ухватиться за какую-то корягу. Не успев и пискнуть, Серёжа полетел вниз, по пути падая на ветки, которые больно били по рёбрам. Дезориентированному и напуганному до чёртиков ему, не удавалось сконцентрироваться. Напуганный тем фактом, что внизу его ожидает либо смерть, либо инвалидность на всю жизнь, он заорал во всю глотку, свернувшись в маленький комочек. Услышав этот отчаянный крик, Птица сильно встрепенулся, и по перьям прокатилась лёгкая волна электричества. Мысли о том, чтобы спасти мальчика появились спонтанно. Будто это был безусловный рефлекс, заложенный в ДНК. И сопротивляться ему невозможно. Хтоническая сущность знает мальчика от силы несколько минут, но уже чувствовала какую-то невидимую связь между ними, что побуждала сорваться с места и поймать неудавшегося подражателя Адама Ондра. Было невыносимо видеть, как Разумовский, с секунды на секунду, мог упасть. Поэтому Ворон широко раскрыл крылья в стороны и, сверкнув хищными глазами, устремился к своей цели. До Серёжи оставалось пара десятков метров, но это расстояние удалось преодолеть за доли секунды, чтобы вовремя подоспеть. Раскинув руки в стороны, Птица ловит мальчика, и из-за всех сил смыкает его хрупкое тельце в своих объятиях. И не рассчитав силы, падает вместе с грузом на траву. Мгновенная реакция: массивные крылья закрывают их от болезненного удара. Испуганный ребёнок продолжает дрожать в его руках и, кажется, всё ещё ждёт падения. Так прошла минута, вторая, но ничего не произошло. Только ощущение мягких, и с тем же крепких объятий, чьё-то шумное сердцебиение и темноту. Страшно было пошевелиться как одному, так и другому. Ведь никто не знал, что будет дальше. Ворон готов сидеть рядом с сиротой столько, сколько тому потребуется. Готов просто обнимать и дарить всё возможное тепло, которое у него было. Такой беззащитный и охваченный страхом Серёжа побуждал хтонь дать понять, что больше нет опасности, и навредить ему никто не посмеет. Когтистая рука, покоившаяся на рыжей макушке, дрогнула, и нежно прошлась по рыжим волосам. Они были мягкими и пушистыми, как пёрышки молодых птенцов. Их хотелось трогать и трогать, пока не надоест. Серёжа дёрнулся от щекочущих ощущений на голове и с опасением приоткрыл глаза. Сначала правый, затем левый. Взгляд упёрся в шелковистую грудь, усеянную сотнями мелких перьев, но из-за темноты он мог только почувствовать это щекой. Какой-то неизвестный прижал его к себе и не желает отпускать. Только вот, вырваться с захвата Разумовскому совершенно не хотелось. Он даже не осознанно приблизиться ближе. Дрожащими руками, сирота на ощупь потянулся к своему спасителю, чтобы дотронуться того. Тревога после пережитого падения никуда не исчезла, и чувствительный к эмоциям мальчик тихо заплакал, обняв Ворона. Было тепло, безопасно, и хорошо на душе. Только странно. Его пальцы зарылись в перья и несильно сжали их. Кто же такой этот, неизвестный? Подняв опасливо голову вверх, на него смотрело существо, подозрительно напоминающее взрослого мужчину, тело которого было покрыто чёрными перьями. А глаза сияли неестественной желтизной. Рыжие волосы закрывали внимательный взгляд напротив, но Серёжа готов был поклясться, что у него был такой же оттенок. Оглядевшись по сторонам, он ошеломительно выдохнул, когда увидал за спиной своего спасителя пару смоляных крыльев. Кто же это тогда? Вопрос маленького Серёжи не мог найти ответ. Ангел или демон? Он когда-то видел мультик, где были изображены два этих создания, но тёмное нечто вообще не подходило ни под одно описание. Ни рогов и копыт демона, ни белых крыльев и нимба ангела. Птица, как потом прозвал чернокрылого мальчик, загадочно улыбался, и заботливо гладил рыжика. Понадобились долгие секунды ступора, прежде чем Разумовский узнал своего персонажа, которого выдумал как защитника от задир в детском доме. — Пришёл, — облегчённо вздохнул сирота и бросился к Птице на шею. Зарывшись лицом в пушистый изгиб плеча, с голубых глаз выступили слёзы счастья. Наконец-то он дождался его после стольких пережитых издевательств. — А я ни на секунду не сомневался, что ты придёшь. — Ты знаешь... кто я? — хриплым голосом прошипел Птица, связки которого ещё были не разогреты. Да, как сказал мальчик, он пришёл к нему в этот мир и наверняка не просто так. А Серёжа точно мог дать ответ на этот вопрос. — Ты мой друг. Ворон ещё толком не понимал, что означает "друг", как и многое другое. Но было понятно, что Серёже он действительно важен. Теперь они не одиноки. Теперь они есть друг у друга, и никто не посмеет разорвать их связь. Поначалу сущность появлялась только в случае опасности для Разумовского, и после сразу пропадал. Появившийся из неоткуда друг, очень заинтересовал сироту, поэтому он хотел познакомиться с защитником, и узнать его поближе. Одной ночью Серёжа никак не мог уснуть, беспокойно ворочаясь в кровати. И всё из-за одного хтонического создания, образ которого был постоянно в голове. Как же хотелось найти ответы на все вопросы. И всё-таки, Птица пришёл, обозначив своё присутствие нежным прикосновением смоляных пальцев к рыжей макушке. Обрадованный появлением друга, счастливый ребёнок был готов прыгать на кровати. Но сущность его вовремя остановил, и быстро забрался под одеяло рядом с Разумовским, который так и не смог отлипнуть от него до самого утра. Обычно их разговоры длились не долго, и Ворон сразу исчезал, как только замечал посторонних. Но были и исключения. Когда Серёжа вместе с классом поехал в лес, то из-за невнимательности нарушил запрет не отходить далеко от всех, и потерялся в густой чаще. Было одиноко и страшно, ведь он совсем не знал, какие дикие звери могут водиться в этом лесу. Внезапный скрип ветки до дури напугал, и облегчение, застывший на месте ребёнок почувствовал тогда, когда увидел Птицу, сидящего на дереве. Ожидания оправдались, и друг пришёл, чтобы вытащить из передряги. Несколько часов тот находился рядом с испуганным Серёжей, поддерживал его, и ни на секунду не отходил. Так, они вместе нашли выход, и напоследок, прежде чем исчезнуть, тёмное создание поклялось: "Ты всегда можешь мне доверять. Я всегда буду помнить о тебе и никогда не причину боли, птенчик". И Разумовский поверил своему единственному другу и тоже дал клятву, что никогда не забудет и будет всегда верить. А когда они вернулись в детдом, в тот же день Серёжа познакомился с Олегом, и всё пошло наперекосяк. Первым нарушил обещание и сжёг договор дружбы Серёжа. Волков, узнав про невидимого для других людей друга, убедил Разумовского, что Птицы никогда не было, и что мальчик, от одиночества, выдумал героя с чёрными крыльями. Теперь сироте не придётся верить в того, кого на самом деле нет. Ведь с ним будет дружить реальный человек. Сергей долго колебался, но в скором времени смирился, решив навсегда забыть о Вороне, и попытаться дальше жить нормальной жизнью. Жаль, что Серёжа не знал, что совершил большую ошибку, потому что Птица не просто воображаемый друг. Он был реальным, и его можно было коснуться. У него есть чувства, которые буквально взорвались пылающим огнём от такого предательства. Всё пекло и обливалось кровью, когда единственный дорогой для него друг сказал: "Да, Олег, ты прав, это всего лишь выдумка". — Но я настоящий! Вот же я, птенчик! — кричало обезумевшее существо на подростка, который смотрел на него будто бы сквозь стену. — Прошу, я для тебя всё сделаю, весь мир будет у твоих ног, только верь в меня, вспомни меня! Шли годы, один за другим. Но Разумовский так и не поверил в Птицу, падавшего перед ним на колени, захлёбывающегося в собственных слезах. Он не видел, как страдал его друг детства, который испытывал физическую и моральную боль из-за того, что всё детство забирал у него весь негатив. Да, Ворон был как магнит, и впитывал в себя всё плохое из души Серёжи. И это не могло не иметь последствий. Запертый в сознании хтонь бился в конвульсиях и драл голос до хрипоты от криков. Перья сыпались постоянно, и вскоре от храброго защитника не осталось и следа. А на его месте появилось потрёпанное и ободранное создание, которое кроме мести, ни о чём другом не думало. Хотелось заставить страдать этого ублюдка, посмевшего бросить Ворона на произвол судьбы, и дать ему почувствовать всё мучения, пережитые за все года заточения в тёмной каторжной тюрьме. И Птица получает то, что так давно желал: Олега Волкова больше нет в живых. Темная сущность злорадно смеётся над Разумовским, который держит в своих трясущихся руках похоронку лучшего друга. Наконец-то, теперь Сергей на месте Ворона. Ему вырвали с корнем сердце, растоптали, и затем сожгли в порошок. Отныне миллиардер знал, какого это, потерять самого близкого, который был одной из ножек стула, не дающей упасть в пропасть. Хтоническая сущность спрятался надёжно, и ему оставалось наблюдать за предателем, который ощутил всю боль и страдания. Казалось, создание тьмы не упустит ни одну слезу Разумовского, пролитую за погибшего друга. Но дальше произошло то, чего даже сам Птица не мог предвидеть. Ему стало так жалко Серёжу, что хтонь решился на безумный поступок. Он видел, как Разумовский скучал по Олегу, думал про него каждый день и, в конце концов, любил самой искренней любовью. Какой-то любовный треугольник получился, из Сергея, Олега и Птицы. В котором последний был явно лишним. Но теперь, когда Волков на двух метрах под землёй, он с лёгкостью сможет занять нагретое место, и утешить разбитое сердце Серёженьки. Хтонь навсегда сохранил в своей памяти удивительное и восторженное лицо программиста, когда Марго оповестила о каком-то Олеге Волкова, который срочно требует аудиенции у самого Сергея Разумовского. В тот день Птица словно окунулся в прошлое. Его впервые за много лет обняли по-настоящему, искренне. Не оттолкнули и не кричали сгинуть с глаз. И в водовороте эмоций уже было не разобрать. Эту иллюзию он создал для Серёжи или для себя, чтобы снять собственную боль и обиду? В любом случае, им было хорошо вдвоём. "Я готов на любое злодеяние и обман ради тебя, птенчик. Ты – моя единственная причина жить."***
Очнулся Серёжа в машине. По крайней мере он понял это из-за ощущения укачивания. Рёв двигателя под капотом, шуршание колёс и еле слышный скрип подвески на небольших кочках. Всё это Сергей не видел, но прекрасно слышал. Вокруг темнота из-за мешка на голове, от чьего резкого запаха хотелось обратно провалиться в отключку. Сначала своё тело вообще не ощущалось. Вроде бы подсознательно знаешь, что, где и в каких местах должно находиться, но дальше головы всё скрывалось во мраке. И тьма, по мере пробуждения, отступала. Медленно ползя вниз по шее, затем по плечам, туловищу, рукам и ногам. Но, даже несмотря на то, что он пришёл в сознание, оставаться в трезвом уме оказалось всё ещё трудно. Это было сравнимо с пробуждением после долгой пьянки. И к сожалению, бутылочка минералки и таблетка ситуацию не облегчат. Мало ли какой препарат Вика вколола ему. Руки сковал холодный металл наручников, а тело оказалось пристегнуто ремнями безопасности и дополнительно связано альпинистской верёвкой. Из-за всего этого двигаться было невыносимо больно и также тяжело, как и мыслить. С трудом выгнувшись в спине, позвонки неприятно захрустели. И это привлекло внимание водителя. — А вот и наша спящая красавица. Думала, ты пробудешь в отключке до того, как мы приедем. Видимо, не судьба провести оставшийся путь в тишине, — недовольно цокнула девушка и прибавила скорость. Интонация знакомого голоса даёт звонкую пощечину памяти Сергею, и все воспоминания приходят моментально. Клубок непонимания, висящий над головой и давящий тяжестью, расплетается в длинную ниточку с узелками последовательных эпизодов. Вот, он встречает девушку на мосту, затем короткая прогулка по парку, лавочка, признание в симпатии, а дальше болезненный укол в шею. — Что ты собираешься со мной делать, какой заказчик? — твёрдым голосом спросил Разумовский, сжав кулаки. — Имя. Ох, если бы кто-то знал, как трудно было держаться, чтобы не впасть в панику от одной мысли, что его ожидает дальше. И этот кто-то наверняка сидел в укромном уголке его сознания, молча наслаждаясь представлением. Находился бы Птица совсем рядом, на соседнем сидении, обязательно припомнил бы ему тот разговор в офисе. "Тогда дерзай. Посмотрим, на сколько тебя хватит без меня" - вспомнились последние слова Двойника. Как бы сложно ни было, сейчас главное — это не поддаваться своим эмоциям, которые как волны во время шторма. Кидали его, маленького парусника, из стороны в сторону, и направляли не туда, где можно спастись. Они нависали над Разумовским не пробивной стеной в воплощении самых жутких кошмарах. Повсюду, одно за другим, возникали знакомые лица из прошлого с искривленными насмешками. А их горящие глаза, которые даже не моргали и без устали пялились на него, следили за каждым движением, и внимали малейшему вздоху. Эти чудовища пугали тем, что с легкостью могли поглотить Серёжу, даже не подавившись, и перехватить контроль хрупкого тела на себя в самый неподходящий момент. Бежать некуда. И спрятаться тоже. Оставалось только до конца удерживать ледяной стержень внутри, который мог расплавиться. Стоит только нанести на его поверхность ложку соли из едких насмешек. — Вот так сразу, дорогой? Я то думала, что ты начнёшь ныть "почему ты это сделала?", "я тебе так доверял!", "бессердечная стерва!"- кривляется Виктория, в надежде повторить возможный тембр голоса Разумовского, и тянет гадкую улыбку, которую смог ощутить пленник даже через плотную ткань мешка. — А ты сразу зашёл с козырей, без лишних вопросов, не касающихся дела, молодец. Так даже будет легче... — Не действуй мне на нервы. Я задал конкретный вопрос, и жду на него ответ, — перебил Сергей, сцепив зубы до боли в дёснах. Оказалось просто невыносимо слишком долго слышать этот голос, от которого раньше трепетало сердце. Теперь Разумовскому больно и обидно. Ему вправду хотелось на эмоциях, как говорила Вика, выкрикнуть что-то, что сможет ранить в ответ. Но через большие усилия разум оказался победителем над чувствами в этой битве. Ругани и выяснения отношений в его положении сейчас не добиться, и это может только усугубить ситуацию. Итак, всё понятно. — Вроде бы воспитанный хороший мальчик, а перебивает даму на полуслове. Тебе не стыдно? Постыдись, — возмутилась такому хамству посетительница, даже не отрывая взгляд от дороги. Пленник надежно связан и закован в наручники, поэтому за свою безопасность она могла не переживать. — Ты, конечно, очень странный. Любишь переходить дорогу серьёзным дядям, при этом совершенно наплевав на сохранность своей шкуры. Шляешься по улицам, словно уверенный, что никогда не встретишь грабителей. Ходишь с едва знакомыми людьми на встречи в темный парк. Как ты вообще дожил до своих лет с таким-то образом жизни? Я сомневаюсь, что у тебя получиться выбраться живым с того места, где нас ждут. Но после такого, на твоём месте, я нашла бы себе хорошего телохранителя... От подвешенного языка Виктории уже начинала болеть голова. Ей бы в такси устроиться, или работать журналистом с таким талантом. Вот бы заткнуть сейчас этот рот чем-то. Птица хватает за шею трясущегося Разумовского и смотрит несчастным взглядом в самую глубину голубых глаз. Даже через мешок на голове сущность видела их выражение. — Сначала Олег, потом эта внезапно появившаяся курва, которая каким-то образом вскружила тебе голову и развела тебя как лоха. И вот, судьба снова привела тебя ко мне, Разумовский. Ты проклинал моё существование самыми обидными словами, прогонял, причиняя мне невыносимую боль. Но я до сих пор спасаю твою никчёмную задницу и какого-то хрена прощаю. А всё из-за большой… — вовремя очнувшись от переполняющих чувств, Ворон не сказал того заветного слова, которое Сергей никогда серьёзно не воспринимал. — Сам не верю, что всё ещё тут. Я только страдаю рядом с тобой, и ты тоже. Хотя именно по твоей вине я родился в этом мире. Уже не счесть, сколько раз я надеялся на малейшую взаимность, которую мне, судя по всему, не дождаться. Да и на что я надеялся. Чтоб меня – потустороннюю сущность, действительно полюбит обычный человек? Видимо из нас двоих сошёл с ума не ты, а я... Сережа еле сдерживался, чтобы не заплакать от всего того, что сказал ему Птица. Эта пернатая тварь ещё смеет выставлять его виноватым! И как вообще Разумовский докатился до того, что вторая личность грешит на первую. А самое обидное, что в конечном итоге парень действительно чувствует себя виноватым перед Птицей. Но гордость, что обычно была не присуща Тряпке, даже не давала ни шанса на то, чтобы открыть рот и прошептать тихое «извини». Рука на шее держала крепко, и Серёжа всё отчётливее чувствовал, как постепенно задыхается с каждой минувшей секундой. И, к огромной досаде, всё никак не получалось переубедить мозг, что это всего лишь умелая манипуляция Птицы. Неужели Разумовский действительно виноват перед крылатой бестией, если даже подсознание с этим согласно? Сопротивляться долго не получится, потому что его уже постепенно клонило в сон. Холодные пальцы не переставали давить на шею, и от этого прикосновение второй личности казались какими-то отчаянными. Почти всю жизнь зная Птицу, Серёжа знал, что тот применял к нему насилие только в случаях безысходной ситуации, когда больше не находилось других рычагов давления. Почувствовав слабость во всём теле и скорую отключку в любую секунду, он напоследок услышал последнюю фразу Ворона над самым ухом: — Ты сам знаешь, что тебе необходимо сделать ради спасения.***
Пробуждаться вновь казалось настоящей адской мукой, потому что сейчас мир яви точно не может принести ему что-то хорошее, кроме как страданий. Собственно, проснулся Серёжа от пинков по бокам и громких матов, предназначавшихся для него. Мужской голос бил по барабанным перепонкам, как самый мерзкий звук в мире. А тональности ему предавал женский смех, который мечтательно рассказывал, что его обладательница получит за успешно выполненное задание. Нехотя пришлось подчиниться и вылезти из салона. Всё ещё шатаясь на слабых ногах, ему предоставили помощь в качестве руки, которая вела в неизвестном направлении. Было холодно и скользко, но он был вынужден идти дальше, потому что за непослушание будет лишь хуже. Слыша, как железные ворота шуршат, Серёжа понимал, что его увезли в непонятную глушь, и звать кого-то на помощь глупо. А если даже и не так, то даже единственного свидетеля похищения ждала расправа. А Разумовский не хотел, чтобы по его вине пострадали невинные люди. Пройдя ещё немного вперёд, опираясь на руку, все остановились, когда лязгающие ключи открыли очередную железную дверь. Войдя внутрь, перед глазами стало темнее. И Серёжа, по затхлому запаху понял, что это какой-то сарай. И когда он чуть не споткнулся на ступеньках вниз, то полностью убедился, что это подвал. С мешком на голове, с завязанными руками за спиной, ситуация не давала никакого шанса выйти сухим из воды… без посторонней помощи конечно же. Вспоминать слова Птицы было гадко, потому что тогда он был прав и был единственным, кто в силах вытянуть их зад отсюда. Спустившись вниз, мужчина посадил его на твёрдый бетон и приковал связанные руки к какому-то торчащему из пола крюку. По крайней мере, Серёжа понял это из ощущений. Стало немного легче, когда мешок с головы сняли, и он смог немного снизить уровень чувства неизвестности. Это место Серёжа представлял как пыточную из фильмов ужасов, где на стенах развешаны страшные на вид приблуды, которые созданы для причинения боли. Но на самом деле всё оказалось намного хуже фантазий. Криво установленная лампочка на потолке светила на чистом энтузиазме, и кое-как своим слабым светом освещала голые стены, покрытые плесенью и многолетней паутиной. Перед ним всё также стояла Вика и мужик в костюме охранника. Настораживала та неизвестность, что с ним собираются делать? Ну уж точно ничего хорошего. А точный ответ на его вопрос может дать лишь один человек. С высоты лестницы вновь послышался скрип двери, и вошедший человек принёс с собой не только порцию нового холода, но и волну страха на Разумовского, который начал дрожать от всего. Стоило лишь глазом моргнуть в сторону этого человека, как в его профиле Серёжа признал Эдуарда Игнатова, который прославился грандиозными аферами в медицине и торговле человеческими органами. Талантливый врач, который в прошлом спасал человеческие жизни, а в настоящем — губит их за огромные деньги. Ужасно даже представить, сколько людей пострадало из-за махинаций Эдуарда. От этих мыслей начинало тошнить. Уже не молодому мужчине было трудно спускаться по лестнице вниз. Но виду он не подал, чтобы не упасть ниц вместе со своим достоинством. Трость, украшенная россыпью причудливых узоров, звонко стучала о бетонный пол, знаменуя скорое приближение её хозяина. Смотря на Игнатова с нескрываемым отвращением, Серёже хотелось плюнуть на дорогие ботинки с ценником не ниже нескольких десятков тысяч долларов. Но Тряпка внутри лишь молча приказала сцепить зубы и ничего не ляпать себе в ущерб. — Не буду долго тянуть время речами и скажу прямо, всё как на духу, — первым начал Эдуард, поставив трость впереди себя, словно преграду между собой и пленником. Как будто Разумовский, находясь в шатком положении, мог чем-то навредить мужчине. — В твоей соцсети про меня пишут очень нелестные истории, и это пагубно сказывается на моём бизнесе. — Правила «Вместе» запрещают писать клевету, про правду там ничего не сказано, — ответил Серёжа, теперь окончательно поняв, с какой целью его похитили. — Неужели стало сложно наживаться на продаже органов бедных людей, когда по всему интернету гуляют истории про клинику, господин Игнатов? — Мой менеджер предлагал тебе деньги за блокировку постов со скандалами, а ты их только продвигаешь на самые видные места в своей поганой дыре! — внезапно заорал Эдуард, совершенно не довольный тем, что услышал от своего пленника. Недаром в светских кругах общества бытует мнение, что Сергей Разумовский больной на всю голову псих, известный своим затворничеством. Немного переведя дух, мужчина продолжил, но более спокойным тоном. — Не хотел поступать подобным образом с таким уважаемым человеком, вот только моему терпению пришел конец. Я дважды повторять не собираюсь, поэтому скажу лишь раз. Сделай так, чтобы в твоей сети больше не появлялось скандальной информации, связанной с моим именем. Денежное вознаграждение ещё остаётся в силе. — Неужели ты так до сих пор и не понял, что не сможешь подкупить меня своими кровавыми деньгами, — решительно произнёс Серёжа то, что перерезало нить, за которую он держался над пропастью скалистого ущелья. — Что же. Меня предупреждали о твоём строптивом характере, когда дело доходит до справедливости. Вот только сейчас этим ты делаешь хуже только себе. Но это твой выбор, поэтому самое время рассказать о его последствиях. Сильнее опёршись на трость, Эдуард присел на здоровую ногу, чтобы быть на одном уровне с лицом Разумовского. О, какие глаза! Он на своём веку повидал достаточно оттенков радужки, но все их объединяло неумение скрывать истинные эмоции человека. И программист не оказался исключением из правила, потому что уже сейчас мужчина видел его насквозь. Определённо сейчас Сергей прячет свой страх за маской решительности, хотя отчётливо понимает, что от слова «совсем» не управляет сложившейся ситуацией. — Знаешь ли, Сергей, я очень злопамятный человек, и каждая месть моему врагу словно мёд на душу, — с коварством молвил Игнатов, и в его карих глазах вспыхнула искра безумия. — И благодаря знанию твоих слабостей, я заставлю тебя страдать так, что ты сам попросишь пулю в лоб. У Серёжи было не так уж много слабостей. А учитывая смерть лучшего друга детства, то назвать главную свою слабость так и вовсе не сможет. За статус и деньги он особо не держался, соцсеть надёжно защищена от взлома. Родственников у него и в помине не было. Но смотря в победное выражение глаз Эдуарда, то он мог озвучить действительно что-то ужасное. — Если не выполнишь моё пожелание, значит я буду взимать с тебя компенсацию за каждый убыток моего бизнеса. Нынче стоимость детских органов высока, и имеет спрос. Особенно никому не нужных детей. От слов «никому не нужных» больно защемило в груди, и Серёжа тот же час понял, на что намекает контрабандист. — Даю тебе время на раздумья до завтрашнего утра. И отказ станет отсчётом количества детей в твоём детском доме, которые портят своим существованием красоты этого мира, — это стало последнее, что произнёс Игнатов, прежде чем покинуть подвал вместе с наёмниками. Свет в подвале выключили, оставляя Серёжу сидеть в темноте и вслушиваться в угасающие шаги на улице. Значит, Эдуарда вообще не интересовало его убийство. Он лишь хотел нащупать рычаг давления. Очень умно держать на привязи того, кто в состоянии контролировать информацию и пользователей сети только по желанию. Воистину, жестокость Игнатова не знает границ, если собрался шантажировать маленькими детьми, за которых действительно особо не будут переживать. Подумав о тех трудных временах, когда Серёжа сам был таким ребёнком, ни он тогда, ни те дети сейчас не заслуживали того, чтобы с ними обращались как с каким-то мусором и расходным материалом. Беспощадность этого мира Серёжа испытал на своей шкуре, поэтому точно не мог позволить Эдуарду разрушить чью-то жизнь. Но как осуществить этот замысел, если сидит он тут один, связанный и надёжно закрытый в подвале, о чьём месте расположения оставалось только догадываться? Конечно же, выход есть всегда. Но кто именно его сможет открыть… — Ой, да хватит тебе сопли жевать, Тряпка, — раздался рядом знакомый голос ненавистной твари, которая голосом пела и плясала, что появился повод вылезти из головы Разумовского и показать свою незаменимости. — Думаю, мне и говорить не надо, чтобы тебе нужно сделать. И Серёже становилось ещё дурней от мысли, что хитрое существо заранее понимало, что сейчас программист не в том положении, чтобы отказываться из-за моральных принципов. Закрыв глаза, у Разумовского не было ни малейшего желания даже мельком увидеть горящие ядовитым янтарём глаза из тьмы. Порой, недовольный чем-то Птица любил над ним издеваться, в воспитательных целях конечно же. И затаившись в каком-то из углов наблюдать за Серёжей, не давая спать своим пристальным взглядом. Вспоминая те бессонные ночи, Разумовский снова чувствовал тревогу от того, что неизбежно настанет. И пусть он даже будет сопротивляться, всё равно вторая личность возьмёт вверх. — Всего лишь попроси, согласись. И я сделаю так, что Игнатов больше никого не тронет, — сладкие речи Птицы были убедительны и не вселяли в Серёжу подозрительного чувства обмана. Если крылатое существо что-то и обещает, то всегда их выполняет. Плечи Разумовского вздрогнули в ту же секунду, когда на них уверенно легли чужие ладони и крепко сжали пальцами, совершенно не желая отпускать принадлежащее им тело. И хоть выдуманной личности не должно быть ведомо что-то человеческое, Серёжа чувствовал нетерпеливость Птицы в прерывистом дыхании на его шее и желание быстрее получить ответ. То, на что нужно пойти, программист считал мерзким, потому что они как две капли воды. Разумовский даже не хотел это представлять. Но сознание подкидывало каждую секунду всё новые и новые картинки сцен, и с мечтами избавиться от них могла помочь разве что потеря памяти. Ещё раз подумав о тех детях, чьи жизни сейчас между амбициями Игнатова и пропастью, совесть не позволит просто так сказать «нет» и бросить детей. Хоть и чужих, никому не нужных, на верную смерть. Серёжа в очередной раз дёрнулся, когда почувствовал сухие губы Птицы на своей шее. Значит пернатая тварь уже сейчас понимала, на что решиться он ради спасения жизней детей. Птица слишком хорошо его знает, чтобы ошибаться, поэтому и в этот раз Разумовскому придётся покорно подчиниться на потеху второй личности. — Я… я согласен, — в этом обречённом слове Серёжа выплеснул всю боль, которая, наверное, скапливалась месяцами, после того, как узнал новость о смерти лучшего друга. Сейчас лишь один Птица мог быть на его стороне. И, соответственно, защитить не его одного, а множество других людей, которые по праву рождения достойны наслаждаться теплом солнца, шумом море и своим смехом в кругу близких. Только когда находишься на волоске от погибели и забвения, понимаешь, насколько прекрасна жизнь со всеми её красками. И поэтому Разумовский не должен позволить Эдуарду дальше совершать убийства. — П-пожалуйста, лишь защити всех от Игнатова. Чтобы в мире на одного ублюдка стало меньше. Это звучало как просьба убить кого-то, и причём самым изощрённым способом. Без следствия, вскрытия и правосудия. Но правда была в том, что Разумовский, который всегда стоял за справедливость и достойное наказание, сейчас горел только желанием убийства сутенёра. Выжечь дотла погань этого города и дать миру то, что не в силах дать ни один коррумпированный судья. Справедливость. Ликование в груди Птицы вспыхнуло фейерверками. Ведь он получит желаемое, что означало взять тело Разумовского под контроль. Обычные вороны плохо видят в темноте, но Птица — дитя тьмы. Поэтому со своим отменным зрением он видел каждую морщинку на лице. Плотно сжатые губы тряслись, как и всё тело. Вот только Ворон не поведётся на эту жалостливую картину, когда Серёжа почти что попал под его власть. Обхватив лицо программиста, когтистые пальцы надавили на щеки, вынуждая под принуждением покорно открыть рот. Их первый поцелуй оказался смазанный и довольно грубый со стороны Птицы. Кое-как, Разумовскому удалось отвернуться и ненадолго уйти от действий второй личности. Но всё продолжилось на том, что чёрные пальцы вновь схватили за лицо и развернули обратно. Обычное дело видеть, как Серёжа боится Птицу. И раньше сущности это действительно давало чувство превосходства. Вот только сейчас такое поведение Тряпки откровенно злило. Как будто то, на что пошёл Разумовский, было не обоюдным согласием, а какой-то сценой изнасилования. И если Серёжа считает, что у Ворона совсем нет моральных принципов, то на самом деле это было не так. Фыркнув от мерзкого чувства в груди, вторая личность отстранилась в раздумьях. Чем он тогда лучше от сожженных им олигархов, чьё извращение не ведает границ? Птица ведь никогда не хотел поступить подобным образом с человеком, который, по сути, дал ему возможность вырваться из родного мира однообразной тьмы и блеклых звёзд. — Если сейчас же не расслабишься и не подчинишься, то на мою помощь можешь даже не рассчитывать, — это была не просьба, а приказ, потому что Птица не хотел видеть Тряпку... таким. Он мечтал, чтобы Сережа желал его, ценил за помощь и признавал как равного себе. Жаль, что весы власти над телом никогда не будут уравновешены, поэтому единственный выход, который видел Ворон, это установить свой полный контроль над телом. А Тряпку заточить где-то подальше в сознании, чтобы и носа своего не посмел высунуть. Сжатые губы дрогнули с новой силой от нового условия Птицы, и Сережа вообще не представлял, как ему это удастся выполнить. В подвале стоял ужасный холод и ему казалось, что при каждом вздохе лёгкий пар выходит из рта. Но какое дело второй личности до холода, если пернатый его не чувствует. Задница уже болела от сидения на твердом полу, вот только даже поёрзать на месте не получится, потому что обе руки Птицы надёжно держали его за бедра. В полной темноте и с закрытыми глазами Сережа вообще не представлял, каким образом они выберутся отсюда, но в следующее мгновение ему стало не до мыслей о побеге. Птица резко потянул Серёжу на себя за бёдра, и тот рисковал удариться головой об стену или бетонный пол. Но вместо этого его затылок упал на мягкое крыло, и перья легонько защекотали затылок. Это оказалось намного приятней, чем Разумовский себе представлял. И такая подушка под собой помогла ему даже немного расслабиться, ненадолго забыв о тяготах жизни. Но всё быстро вернулось на круги своя, когда руки Птицы вновь продолжили исследовать его тело, а влажные губы касаться шеи в настойчивых поцелуях. Хотя, это стоило назвать скорее укусами, потому что на утро останутся следы. Птица всегда получал то, что желал, поэтому Сережа определённо не сможет избежать участи уготованной судьбой и единственный — смириться. Почувствовав, как под руками тело становится податливым, Ворон этому только обрадовался. Снимая одежду с Разумовского, как обёртку с самого желанного подарка на Новый год, в темноте можно было увидеть сверкающие глазницы существа, которые вожделенно осматривали нагое тело внизу. Верх снять полностью не получилось из-за верёвки, но и с тем же связанные руки за спиной не позволили Серёже прикрыть ни один сантиметр своего прекрасного тела. И Птица хотел наброситься на него прямо сейчас. Прислонившись к заплаканному программисту, демон стал расцеловать каждую частичку человека и утопиться в чувствах к нему. Пальцы, сжимающие ногу, поползли вверх и, огладив круглую ягодицу, прикоснулись к входу. — Т-только не спеши, — проскулил Разумовский, рефлекторно сжавшись вновь. Но такую просьбу раздался смешок где-то внизу, а потом, в полной темноте он почувствовал, как чужие губы прикоснулись к его для поцелуя. Птица не может быть безразличен к Серёже, поэтому выполнит любое пожелание только за одно послушание. Отпрянув друг от друга, язык во рту Разумовского сменился двумя пальцами, которые настойчиво надавили на язык. Нехотя пришлось их облизать и уже через несколько секунд их приставили к входу только для того, чтобы палец на половину проник внутрь. Серёжа поёрзал от неприятного ощущения, но все попытки отстраниться не принесли и доли ожидаемого успеха. Палец так и остался внутри, начиная медленно двигаться и дальше растягивая мышцу. Многие говорят, что анальный секс приятен, но Разумовский ещё не ощутил и горсти удовольствия. Эта мысль незамедлительно была поймана Птицей и тут же к одному пальцу прибавился второй, выбивая их Серёжи слышное шипение. Привыкнуть к этому определённо будет трудно, даже если он очень постарается. И всё равно, подготовить его тело было необходимостью, потому что слышать визги программиста Птице не доставит никакого удовольствия. Когда пальцы начали более-менее свободно и легко двигаться, пришла пора к следующему этапу. Навалившись на Серёжу всем телом, Ворон опустил руку вниз и, прикоснувшись к своей плоти, направил головку в подготовленное колечко мышц, которое в предвкушении немного сжалось. Пришлось ощутимо надавить, чтобы войти внутрь. И Разумовский жалобно заскулил от пронизывающей боли. Попытка отпихнуть демона не принесла результата. Возбуждённая хтонь в желании получить своё лишь сильнее придавила к своему крылу, а Серёже оставалось слепо подчиниться партнёру, который в нетерпении задвигал тазом. Наслаждаясь узостью прохода, Птица старался медленно проталкивать член, чтобы программисту стало немного легче. Но легче не становилось, и Разумовский тешил себя той мыслью, что в скором времени это должно закончиться и тварь оставил его в покое, позволив остаться наедине в глубине дремлющего разума. Громко цокнув от обидного «тварь», Птица резко вышел из партнёра. Хочет Серёжа этого или нет, но ему будет приятно только с ним. С этой решительной мыслью демон схватил программиста за ноги и перевернул на живот. Не теряя и мгновения этой ночи, член опять проник в тугое колечко, и Ворон продолжил натягивать на себя Серёжу, крепко держа того за талию. По сбившемуся дыханию внизу стало понятно, что боль уменьшилась и постепенно на её месте начало появляться удовольствие. Упираясь лицом в пух перьев, горячее дыхание щекотало нос. Но связанные руки за спиной слишком далеко от него и слишком близко к Птице. Крепко схватив предплечья, сильные руки потянули Серёжу на себя и кончики пальцев ощутили, как член быстро входит в тело. Оказавшись поставленным на колени и прижатым к демону сзади, проникновение пришлось прямо на простату, от чего Разумовский выгнулся в спине, сцепив зубы, чтобы случайно не простонать в голос. Птица не должен знать, что все эти грубые толчки приносили удовольствие, даже если сейчас задница горела огнём. Сколько так они провели времени, прижимаясь к телам друг друга, было сложно сказать. Но разрядка была очень скоро и, схватив Серёжу за рыжие волосы, Птица начал вбиваться в податливое тело, в ответ слыша громкие стоны знакомого голоса. Хотелось, чтобы в этом удовольствии они провели как можно дольше, но первым кончил Птица, заполняя Разумовского на всю длину, и двигаться с дополнительной смазкой стало ещё легче. Уже собираясь выйти, демон заметил, что Серёжа так до сих пор не закончил. И ловко перехватив одну руку на шею, а вторую на подрагивающую плоть спереди, Ворон в такт своих толчков двигался по члену, заставляя этим громче стонать Разумовского. Пройдясь ещё несколько раз по всей длине, кольцо пальцев сильнее сжалось на основании и Серёжа, сам двигал тазом навстречу, излился в когтистую руку Птицы. Когда Ворон аккуратно опустил расслабленное тело на пол, то улыбнулся от мысли, что Разумовский наконец-то ушёл в глубины разума, предоставляя демону полный контроль. Погладив программиста по волосам, Птица собирался сделать то, о чём мечтал: сделать его Серёжу счастливым и приблизить этот жестокий мир к справедливости. *** Время на раздумья, которое давал Игнатов, закончилось с первыми лучами солнца. В голове уже играла победная музыка вперемешку с голосом программиста, что говорил «я готов на эти условия». Такой сопляк как он просто не мог отказаться от предложения и не спасти тощие шкуры сирот. Поправив своё пальто и стряхнув снег с плеч, широким шагом Эдуард приближался к подвалу заброшенного дома, совершенно не зная, что его там ждёт. Железная дверь подвала открылась, впуская свет нового дня и озаряя весь мрак, который здесь был за хозяина. Но что-то темное и чудовищное внизу так просто не удастся прогнать даже самому яркому светилу. Эдуард медленно спускался по ступенькам, словно жаждал этим ещё больше запугать пленника, который так и застыл у стены в сидящем положении. Весь скрюченный и с опущенным лицом. Игнатов видел в нём жалкого червя, что был раздавлен сапогом. — И что же ты выбрал? — спросил мужчина, как и в тот раз, поставив трость перед собой. Ему казалось, что вопрос был риторическим, потому что никто от его предложения ещё не смел отказываться или торговаться. Могло показаться, что Разумовский крепко заснул от усталости, но Эдуард был слишком опытным врачом, чтобы по одному дыханию определить в сознании человек или нет. И этот нелепый спектакль все больше начинал раздражать, потому что не намерен тут долго торчать ради одного ответа. — Отвечай давай! — чётко крикнул Эдуард свой приказ, хватая пленника за волосы, которые до него уже кто-то успел потрепать. Он хотел увидеть выражение лица этого слащавого парня, слишком тощего и немощного, который имел право называть себя миллиардером успешной компании. Гадкая улыбка, озарившая лицо, была неотъемлемой частью естества Игнатова. И она могла стать ещё шире, если бы не картина перед глазами удивлённого врача. От улыбки не осталось и малейшего намёка. Её выжгли горящие золотом радужки Разумовского, от прошлой личности которого и след простыл. На его месте перед Игнатовым сидел кто-то другой, и человеком того назвать было сложно. Чёрные полосы под глазами были не то грязью, не то кровавыми слезами, что идеально подчёркивали яркость глаз желающих прямо на месте испепелить в песок пленителя. — Да с такой театральщиной тебе в кино идти, а не в операционную, — усмехнулся теперь Птица похожей улыбкой, смотря вперёд не мигающим взглядом. Этого старика оказалось напугать проще простого. — Жаль, слепая вера в своё могущество в этот раз тебя подвела. То, что произошло дальше, Игнатов не мог предвидеть даже в самых страшных снах. Разумовский резко вскочил с места, будто ему даже не потребовалось прикладывать никаких усилий. Но у Эдуарда не такая хорошая реакция, и трость покатилась по полу вместе с её обладателем. Верёвки, что так надёжно сковывали руки пленника, затрещали за спиной. И в тусклом свете лампочки взору Игнатова предстали чёрные руки по локоть с острыми когтями, как лапища у настоящего ворона. Теперь это точно нельзя назвать человеком. — Уж так вышло, что не всё можно купить на деньги, — издевательски молвил Птица, ближе подходя к пятящемуся к лестнице Эдуарду. — И твоя жизнь в том же числе. Последняя надежда на спасение громко хлопнула своим железом, оставляя пленителя становится заложником своего же логова. Мигающая лампочка словно работала в унисон вместе с дёргающимся глазом Игнатова, когда тот наблюдал, как за спиной Ворона вырастают смолистые крылья, которые точно могли поглотить любой свет этого мира. И это было настоящей правдой, потому что в комнате стало слишком темно, чтобы разглядеть что-то другое, кроме янтарных глазниц существа. Но прежде, чем что-то успеть сказать, последней картиной оказались чёрные лапы, которые схватили за горло. Эдуарда затащили во тьму, и он даже не лелеял мечтаний из неё выбраться когда-либо. Потому что выхода попросту не было. Но совсем скоро в глаза Игнатова снова ударил свет. Искусственный и холодный, как его сердце. К нему он привык за множество годов и, когда размытая картинка сложилась воедино, он понял, где находиться. Запах хлорки и звуки пиканья медицинского оборудования были слишком знакомы, чтобы не дать забыть эту операционную, в которой занимался своими грязными делишками по воровству чужих органов. Окончательно придя в себя, Эдуард дёрнулся от мысли, что он тут не один. Рыжая макушка на фоне белой формы медиков заставила сердце быстрее стучать. И это сразу отобразилось на мониторах. — И как тебе чувствовать то, что чувствовали все твои жертвы. Да, приятного в этом мало, но наказание только начинается. Люди вокруг Игнатова засуетились, быстро готовясь к очередной операции. Всматриваясь в их лица, Эдуард даже за масками узнал лучших хирургов его клиники, которые были замешаны во множествах махинациях. Вот продажные твари. Они готовы пустить под нож своего хозяина, лишь бы спасти душонки от страшной мести Разумовского, чьё второе лицо даже человеком назвать язык не повернётся. — Можете приступать, господа! Потому что все органы пойдут на нужды малоимущим и жертвам этого места, — холодно молвил каркающий голос. Только он ни капли не приободрил всех присутствующих. — И не расслабляйтесь, после Игнатова вас ждут ещё два пациента, которые так же понесут заслуженное наказание. — Ты тварь, — процедил Игнатов, начиная ощущать как наркоз заставляет его снова засыпать. Он понимал, что эти слова станут его последними прежде, чем навсегда погрузиться в сон. Чувствуя боль и страх от своего безвыходного положения с полузакрытыми глазами, его взгляд застыл на янтарном огне, который выжег в душе зияющую дыру. И самым отвратительным было признавать и раскаиваться в том, что полностью заслужил получить такую расправу после стольких деяний.
