Дьявольский кнут

Глаза слипались от усталости, от пережитого, но Вэй Усянь держался. Его взгляд блуждал по лицу названого брата, он хотел произнести его имя, но не мог. В горле было чувство горечи. Сколько всего он не знал о себе, о своей черной душе! Цзян Чэн молчал, его взгляд уже не был настолько суровым, он лишь испытывал жалость к этому молодому парню. Зачем небеса разрешили ему переродиться? Глава Цзян не мог точно знать, что видел в зеркале его брат, но его изнеможденный вид доказывал, что ничего хорошего. Он гладил его по волосам, пока Вэй Ин покоился на его коленях. В душе Цзян Чэна был явный переполох: он ненавидел его всеми фибрами своей души, но и любил так же. Если бы он только знал, что тот сможет переродиться, он бы нашел дом этой женщины и лишил бы ее младенца, навеки прекратив будущие муки. Но сейчас лежащий возле него человек был настолько слаб, что глава Цзян испытывал к нему только чувство долга: оберегать и не дать снова вступить на темный путь, как бы сказал сам Вэй Ин, пойти по кривой дорожке. — Прости... — хрипло вымолвил Усянь. — И ты прости... — Цзян Чэн потупил взгляд, смотря куда угодно, но не на названого брата. Мама учила быть сильным. Цзян Чэн представил, как мадам Цзян мгновенно дает ему оплеуху. Возможно, он ее заслужил.