не думал, а стоило бы

      — и для чего… это всё было? для чего ты резал себя? тебе это нравится, доставляет удовольствие? — на одном дыхании спрашивает фэнг, потому что дышать он сейчас совсем не способен от неимоверного шока. в груди что-то заныло, но с сердцем у него проблем никаких не было. — эдгар, я понимаю, подростковое время, переходный возраст, тебе хотелось внимания от сверстников и родительской любви… но это.       эдгару было жутко неприятно. зачем ему читают нотации? он в пятнадцать лет наслушался от отца, от своего психотерапевта, от своих друзей, уже давно бывших. благодаря отцу. бывшему отцу. так можно ведь говорить? бывший отец. эмо усмехается у себя в голове, вспоминая прошлое, когда этот самый отец, увидев его руки, прошёлся по спине ремнём и отвёз в больницу. честно, эдгар не такого результата ожидал, совершенно не такого… он хотел, чтобы на него обратили внимание, пожалели, погладили по голове и сказали, что сильно любят и ценят не смотря на все косяки. пусть он даже не косячил: учился хорошо, экзамены сданы на четвёрки, пошёл даже в одиннадцатый класс. только не вышло что-то у него, то ли программа сложная оказалась, то ли коллектив слишком… токсичный. он отчётливо помнит, как какая-то девушка ткнула пальцем на него со стороны и сказала, что такую одежду носят только педики. и ногти красят только педики, а также волосы и глаза.       — это мой путь самовыражения, тупая ты шмара. — потом эдгара за эти слова избили за школой какие-то мужики постарше.       переведясь из десятого класса в колледж, потому что он не был намерен терпеть эту всю хуйню, что происходила с ним весь учебный год, он так и не нашёл сил потерпеть годик и благополучно сдать экзамены. так, вроде бы, сказал отец своим друзьям, охарактеризовав эмобоя бездарным лентяем. и тогда эдгар встрял, а отец, хватив за руку и подняв тощего парня, случайно увидел располосованную руку до самого локтя. худи было поношеным, тонким и растянутым, поэтому рукав так легко оголил нежно-белую кожу.       только вот, если честно, назначенное лечение и лекарства, а также психотерапия совершенно не помогли. даже когда прошло семь лет после его шестнадцатилетия, он продолжал делать это. аутоагрессия… он ненавидел себя, он винил себя во всех грехах человечества, в том, что не такой как все, что носит такую одежду, прокалывает уши, носит макияж и красит ногти в чёрный.       колледж он так и не закончил. переехал в другой город подальше и обзавёлся замечательной работой и двумя друзьями. отец его не искал, да и сейчас от него никаких весточек.       — слушай, мне уже не пятнадцать лет. — эдгар встаёт со стула. — зря я согласился на этот разговор с тобой. знал же, что всё так будет, и-       — сядь, пожалуйста, мы обязаны обговорить это. — обрывает фэнг. он сам встал со стула и положил руки на плечи эмобою. сначала для того, чтобы усадить того обратно, но потом секунды три подумал и мягко начал разминать их. знал ведь, что такое успокаивает этого идиота, так почему бы не воспользоваться? эдгар действительно успокаивается и садится обратно. обречёно вздыхает и что-то бурчит.       — именно поэтому ты трахался со мной в кофтах? постоянно. — фэнг не может не упомянуть эту важную деталь.       — у тебя бы просто хуй не встал от вида моего тела, окей? или не ты мне говорил, что люди, которые себя режут, слабые духом? ты просто тогда прямо в лоб мне сказал, что я слабый. — эдгар не злится и не обижается с того самого момента, когда эта ситуация между ними и произошла. он просто любит и не может таить обиду и злость. фэнг добрый, чуткий, нежный и ласковый, но не все люди идеальны. и это лишь его мнение, что люди, занимающиеся селфхармом — слабые.       — ты так парился, что у меня не встанет хуй на тебя? — фэнг изламывает брови и трогает руку эдгара, закатывая рукав его чёрного худи до плеча. старые шрамы, белые и тонкие, здесь не было толстых и уродливых рубцов, говорящих о проблеме самовыпила. чистый селфхарм, не переходящий за рамку разумного. но и это назвать разумным фэнг никак не мог. — из-за этой хуйни?       — ты считаешь, что это хуйня? это всё — моя жизнь. думай, прежде чем говорить такое. — эдгар не пытается спрятать свою руку от двух карих глаз возлюбленного. зачем? ему не стыдно за это. но, если честно, было немного обидно. такое чувство, что фэнг стал презирать его.       — да, прости. не подумал. — очевидный плюс в фэнге это то, что он умеет признавать свои ошибки и считаться с другими людьми.       — стоило бы научиться. — фыркает парень, отдернув руку от руки фэнга, которая стала гладить его шрамы. не очень приятное ощущение, хочется очень сильно расчесать руку до той степени, чтобы содрать это всё к чертям.       — подожди… я все три года хотел увидеть твоё тело, а ты… ответишь на вопрос? — фэнг до сих пор не понимал. почему эдгар скрывает это всё, если у них доверительные отношения и никто никого не осудит. — я трахал тебя так, как ты просил, — трахал фэнг действительно так, как просил эдгар — сильно, не жалея сил, иногда он даже бил его, не сильно! но бил, потому что эдгар в порыве страсти сам попросил. в следующий их раз фэнг не смог такое повторить, потому что ему самому не понравилось. как можно бить человека во время такого интимного момента? это больно и совершенно не возбуждает.       но эдгару было приятно, он так кайфовал от грубых рук возлюбленного, от его члена и грязных словечек. не так давно эдгар попросил придушить его во время оргазма, и, о боги, это был самый яркий оргазм эмобоя за всю его жизнь. не считая первой дрочки, конечно же.       -… потому что ты мазохист и любишь боль, или..?       — я заслуживаю грубого обращения, я не достоин нежности, понимаешь? я испортил жизнь свои родителям, у меня мать погибла во время родов. я… не стоило этого говорить, я пойду, я-… я пойду, да. — эдгар встаёт на ватные ноги, практически не ощущая пола, опирается на стол руками. перед глазами меркнет на мгновение, а дышать не получается.       «почему сейчас? почему, блять, сейчас! почемупочемупочему!» — эдгар, благодаря крепким рукам фэнга и его поддержке не валится мёртвым грузом обратно на стул задницей, лицом — в стол. однако его начинает трясти, а в голову лезут не самые приятные мысли.       — эдгар, эй, милый. — фэнг пугается состояния возлюбленного. да, раньше случались панические атаки и приступы тревожности, но очень редко. по крайней мере, больше двух раз в месяц фэнг не замечал. парень помогает эдгару спокойно сесть на стул, ногой пододвигает стул для себя, садится и обнимает эмо. тихо, осторожно. — ты достоин нежности и любви. понимаешь? да, вся эта поебень в детстве, токсичный отец и люди из школы, но это ведь в прошлом, да? эдгар, эдгар, милый, смотри на меня. дыши ровно, давай, вдох и выдох, вдох, — кажется, у самого фэнга сейчас случится паническая атака, потому что ему самому стало плохо. эдгар крепко сжимает руки возлюбленного, слушает его голос, хотя слова доносятся как сквозь толщу воды. он медленно вдыхает полной грудью и плавно выдыхает, стараясь без резкости, сначала не выходит, но после ещё нескольких таких фрикций дышать стало легче, из ушей словно вытащили пробки и он стал слышать, что ему говорит фэнг. такой обеспокоенный голос эмобой ещё никогда не слышал. потому что повода для беспокойства и не было? их отношения были спокойными, днём они работали, вечером проводили время вместе за совместными занятиями. иногда читали какую-нибудь поучительную книгу, учили другой язык, в конце, перед самым сном, сладко целовались. иногда это переходило в занятие сексом. оба уже и не помнят, когда спокойно занимались любовью без животной страсти. — это в прошлом, да, ты понимаешь? я люблю тебя, очень сильно люблю, ты мне так важен, я так беспокоюсь за твое состояние, за твои… глупые мысли, блять. эдгар. — фэнг решает не затрагивать тему о погибшей матери возлюбленного, потому что это будет не к месту. совершенно.       — и я тебя… люблю. — эдгару тяжело даются такие слова. даже если он и любит, то преподнесёт это не словами, а действиями. погладит по голове, о чём мечтал в детстве от отца, поцелует в щёку несколько раз, уткнётся в шею и обнимет так сильно, как никогда его раньше никто не обнимал. — я вспылил, прости. побудь со мной так немного. — мычит эдгар и расслабляется настолько, на сколько это вообще возможно в данной ситуации. поза для объятий не самая удобная. и тема разговора… ну да, резал и режет он себя до сих пор, что в этом такого? это помогает ему успокоиться и сделать взвешенное решение. на душе потом спокойно и можно трахаться без хуёвых мыслей о своём прошлом, — эдгару тяжело это признавать, но да, он живёт прошлым, — и будущем. каким оно будет? таким же светлым, как волосы его подружки колетт, или тёмным, как его собственные космы? обломанные, как и вся его жизнь.       — да, хорошо, — фэнг кивает, — пойдем в кровать? поспать не хочешь? — интересуется он и встаёт, собирает все свои силы и помогает эдгару подняться, придерживая за талию одной, за плечо второй руками. ведёт возлюбленного в их спальню, стягивает с себя козырёк и домашние тапочки, ложится рядом и, как попросил эдгар, обнимает крепко, нежно, с любовью. — я так люблю тебя. — шепчет он, утыкаясь носом в плечо эдгара. трогает его холодные пальцы рук, растирает ладони, подносит к своему лицу и целует. эдгар что-то мычит, окончательно потеряв связь с реальностью, он засыпает.       просыпается эдгар поздно ночью, когда фэнг вернулся в кровать из туалета. немного не понимает реальность, приподнимается и оглядывается.       — сейчас поздно, попробуешь уснуть? — эдгар только отрицательно качает головой. фэнг вздыхает, понимая, что этой ночью он тоже не поспит, потому что как он оставит возлюбленного бодрствовать одного? честно признаться, спать ему особо то и не хотелось.       — у тебя встанет на меня? после случившегося. — интересуется эмо, подтянув ноги, подобно ребёнку, к своей груди. фэнг же включает светильник и возвращается обратно в кровать. этот вопрос он даже не обдумывает.       — а не должен? — фэнг не думает, что эта ситуация что-то изменит в их отношениях. да, они поссорились как и любая другая пара, но они ведь не закончили эту ссору рукоприкладством или разбиванием посуды? значит, эта ссора не самая ужасная. но и обесценивать её нельзя. эдгар бы сейчас написал сообщение колетт, что завтра, наверняка, он на смену утром не выйдет, но почему-то решил, что он найдёт в себе силы и справится с апатией. всё-таки, у него есть фэнг.       — не знаю, мы ведь не трахались раньше… полностью голыми. — щёки эмо слегка покрываются румянцем. щекотливая мысль, где он полностью голый перед фэнгом заставляет приятному чувству завязаться глубоко в животе. из себя его выводит смех фэнга. такой счастливый.       — какая разница? я ведь не только из-за тела тебя люблю и твоей нереальной красоты, эдгар. — фэнг кладёт голову к эдгару на грудь, предварительно опустив его ноги. — хочешь потрахаться? — прямоты у фэнга не занимать.       — было бы неплохо. не хочу больше браться за лезвие, знаешь… после того, что ты мне сказал. — эдгар отводит взгляд в сторону, а после трогает лицо возлюбленного и ласково поглаживает. после сна тело было тяжёлым и уставшим. очень сильно хотелось расслабиться, опять уснуть и наконец-то выспаться. фэнг думает, что ему сказать, ластясь ближе к возлюбленному, подобно коту.       — я очень горжусь тобой. — негромко говорит парень, приподнимаясь.       — теперь… отсосешь мне? — эдгар ухмыляется, заглядывая в хитрые глаза фэнга.       — в этот раз мы займёмся любовью.