Caged In

Если честно, Чонин немного взволнован этой рабочей поездкой. Не в смысле работы, конечно. Речь идет о поездке в далекий сельский городок, где живет писатель-затворник. Фирма Чонина посылает его, чтобы убедить писателя быть представленным их компанией. Но его отправляют не одного, и именно поэтому он так взволнован. Ведь с ним отправляют его совершенно очаровательного коллегу - Бан Чана. Жаль, что Чан - такой же альфа-парень, иначе Чонин вмиг бы накинулся на него. Но, к сожалению, не имея совместимых телесных компонентов омеги или даже беты, внутренний альфа Чонина никогда не будет удовлетворен спариванием с Чаном. Это не мешает его волку умолять его "завоевать, спариться и размножаться", каждый раз, когда он видит вежливого и хихикающего Чана. Он выныривает из своих фантазий, в которых представляет Чана во все более компрометирующих позах, когда раздается громкий гудок возле его парковочного комплекса. Кстати, об Альфе - вот он, радостно машет рукой из своей машины. Чонин выбегает из здания и бросает свою сумку на заднее сиденье. Поездка должна была продлиться всего пару дней, так что он собрался довольно легко. Правда, он чуть было не добавил презервативы, на всякий случай. Но потом он упрекнул себя за глупость и засунул их обратно в ящик. Даже если он решит, что трахнуть Чана слишком заманчиво, Чан - такой же альфа, и поэтому он с презрением отнесется к идее взять узел Чонина. Чонин захлопывает дверь и садится на пассажирское сиденье. - Ты готов? - Спрашивает Чан, улыбаясь так тепло, что Чонин клянется, что начинает потеть от этого. - Абсолютно. - Отвечает Чонин. Затем они отправляются в путь. Поездка приятная, хотя и немного тихая. Чан и Чонин, конечно, друзья, но не настолько близкие. Разговоры между ними не очень-то легко завязываются. Но все равно приятно сидеть в машине с Чаном, когда они все дальше и дальше удаляются от города. Они как раз вовремя подъезжают к причудливому домику. Интерьер кажется слишком уютным и романтичным для деловой поездки. Но сейчас середина зимы, поэтому Чонин считает, что уют - это необходимое зло. Зло, потому что если ему и дальше придется смотреть на Чана, закутанного в плюшевое одеяло и выглядящего таким пригодным для размножения, Чонин может просто сгореть. Они устроились как нельзя лучше, учитывая, что пробудут здесь всего два дня. По просьбе Чонина и Чана хозяева пополнили холодильник. Определенно слишком много еды, даже для пары альф. Но вряд ли на это стоит жаловаться. А вот на что Чонин может пожаловаться, так это на то, что спортивные штаны, в которые переоделся Чан, невероятно обтягивают его бедра. Прекрасные толстые бедра Чана выставлены напоказ, идеально подходящие для того, чтобы вцепиться в них пальцами Чонина, когда он глубоко трахает его... О нет, это не очень полезный ход мыслей. Чан идет в свою комнату распаковывать вещи, а Чонин разжигает огонь. Чонин слышит какой-то шорох, затем несколько приглушенных ругательств, прежде чем Чан возвращается с хмурым видом. Когда Чонин спрашивает, что случилось, Чан отвечает, что он кое-что забыл, но не вдается в подробности. Они слишком долго сидят в тишине. Чонин встает с дивана, потягиваясь, его толстовка немного приподнимается на животе. Если бы он не знал ничего лучше, то подумал бы, что Чан проверяет его. Но он знает, что это не так, поэтому он идет на кухню, чтобы хоть как-то отвлечься. - Эй, Чан? Хочешь вскрыть её? - Спрашивает Чонин, размахивая бутылкой вина, которая лежала в их подарочной корзине. - Нам завтра на работу, Инни. - Предупреждает Чан, но не совсем серьезно. Чонин закатывает глаза и садится на диван рядом с Чаном. - Это встреча за обедом, Чанни. - Чонин подчеркивает свою собственную версию нового прозвища, которое он только что получил. - Не накручивай себя... Я хотел повеселиться с тобой. - Правда? - Спрашивает Чан, его глаза сверкают так, что у Чонина пересыхает во рту. - Черт возьми, да. Нет таких неприятностей, в которые бы не вляпалась парочка красавчиков-альф. - Отвечает Чонин, пытаясь разрядить напряженную обстановку. Когда он открывает бутылку вина и наливает несколько полных до краев бокалов, Чан хмурится. Чонин видит его краем глаза, но когда оборачивается, Чан добродушно улыбается. "Странно". - Думает Чонин. Но, эй, он не собирается задаваться этим вопросом. Он хочет хорошо провести время с Чаном, даже если ему не удастся погрузить свой член... "Нет! Плохой Чонин!" - Думает он, делая глоток вина, чтобы спрятать свои румяные щеки за бокалом. Если честно, Чонин любит Чана не только за его пухлые губы, мерцающие глаза, пышное мускулистое тело и круглую попку. Ему также нравится Чан, потому что он такой... похожий на Чана. Умный и напористый, но в то же время невероятно мягкий и заботливый. Он был бы идеальным родителем для их щенков - Господи, мать твою, Чонин! Соберись! Возьми себя в руки! Ночь становится откровенно скучной. Они так затерялись в этом крошечном сельском городке, что даже интернет здесь работает с трудом. Идеальное место для уединения некоего писателя-интроверта. Но не очень благоприятное место для двух друзей по работе, пытающихся скоротать время до встречи с этим писателем. Поэтому Чонин, как полный, неловкий идиот, каким он и является, решил предложить поиграть в "правду или действие". Игра эпохи старшеклассников кажется подходящей, учитывая, что Чонин так безнадежно влюблен в того, кого не может иметь. Он искренне мечтает отбросить свои инстинкты, оседлать Чана и трахать его до тех пор, пока они оба не будут сильно обезвожены. Но это буквально невозможно. Какая-то дурацкая эволюционно-биологическая штука, когда альфа не может возбудиться, даже если очень хочет трахнуть альфу. А омега не может выработать смазку или подготовиться к члену другого омеги. Никогда еще Чонин так не ненавидел, что родился альфой, как сейчас. Почему он не мог родиться бетой? По крайней мере, тогда он смог бы стать пассивом для Чана. Он готов на все, лишь бы с Чаном. Потому что Чан просто чертовски милый. Они приступили ко второй бутылке вина, и Чан хихикает над предложением "правда или действие", хотя все равно соглашается. Хихикает, пронзительно и чертовски очаровательно. Чонину стыдно признаться, что его член дергается. Это так мило. Сначала они начинают с правды, потому что, конечно, это так. Это все тоже безобидные вещи. Например. ' Кто самый надоедливый человек в офисе? '. Они оба соглашаются, что это Хёнджин, с его чрезмерно драматичными жалобами. (Несмотря на то, что им обоим нравится Омега, он может быть слишком плаксивым). Затем начинаются испытания. Опять же, ничего безумного, все очень невинно и безобидно. У Чонина нет альтернативного плана действий, когда он заставляет Чана делать эгьё. Ну, конечно, никаких злых намерений, кроме попытки поставить его в неловкое положение. Чан соглашается, проглатывает свой бокал вина и встает, чтобы выступить. Это так неловко, как и ожидал Чонин, Чан говорит каким-то глупым детским голоском. Но это также очень трогательно. Это заставляет голос альфы Чонина, который ошибается, звучать все громче: "Защищай его, заботься о нем, обеспечивай его". Ладно, это не обычные развратные порывы Альфы, но все равно это очень нервирует. Потому что Чонин не может заполучить Чана, как бы сильно он его ни желал. Это знание не мешает ему сказать самую глупую вещь, которую он когда-либо произносил вслух. - Жаль, что ты не Омега, - выпаливает Чонин, слишком серьезно, чтобы это было шуткой. - Что? - Переспрашивает Чан, выглядя очень ошеломленным, сбитым с толку и растерянным. Что вполне справедливо. Чан откидывается на спинку дивана, а Чонин молчит, ломая голову в поисках какого-нибудь оправдания. Он остановился на полуправде. - Ты просто действительно очень милый и... нежный. Любому альфе повезло бы иметь такого, как ты, - заканчивает Чонин, старательно избегая зрительного контакта. К его удивлению, Чан просто снова наполняет их бокалы, почти не обращая внимания на тонко завуалированное признание. Сделав несколько агрессивных глотков из своего бокала, Чан ставит его на стол и снова выглядит расслабленным. - Это задание было таким жестоким, - шутит Чан, казалось бы, забыв о неловком моменте. - Мне нужно задать тебе нечто столь же смущающее, - заканчивает он. "Я и так уже достаточно смущен", - патетически думает Чонин, но все равно ждет своего задания. - Я хочу, чтобы ты поцеловал меня, - говорит Чан, встречаясь взглядом с Чонином. - Ты серьезно?! - Чонин задыхается и думает: "Пожалуйста, будь серьезным, пожалуйста, будь серьезным." Чан наблюдает за его реакцией оценивающим взглядом. Кажется, он доволен тем, что предложил, и отвечает: - Да. Если только ты не проиграешь, в этом случае тебе придется прыгнуть в снег на улице, голым. Чонин неуверенно смеется: - Я помню правила, Чанни. Просто проверяю, - говорит он. Затем он наклоняется вперед, Чан следует его примеру. Это неуверенное, пробное движение. Чонин не уверен, почему Чан хочет поцеловать другого Альфу, если это ни к чему не может в итоге привести. Но, с другой стороны, Чонин тоже этого хочет, так что неважно. Взгляд Чана переходит с глаз Чонина на его рот. Он определенно хочет этого так же сильно, и это заставляет всё внутри Чонина сжиматься от удовольствия. Глаза теперь закрыты, их губы встречаются коротко, мягко. Затем Чан отстраняется, со стоном сгибаясь пополам и хватаясь за живот. - Ты в порядке? - Спрашивает Чонин. Он успокаивающе кладет руку на спину Чана, но тот вздрагивает от прикосновения Чонина. Чонин убирает руку и смотрит на скривившееся лицо Чана, похоже, ему очень больно. Чан стонет и задыхается, делая неровные, прерывистые вдохи. - Я не могу в это поверить, - бормочет Чан. - Что? Что происходит? - Спрашивает Чонин, определенно немного потрясенный. - Какой сегодня день? - Простонал Чан. Чонин смущается еще сильнее, приходя в еще большее замешательство. - Ты должен знать, какой сегодня день! Встреча состоится завт.. - Просто скажи мне дату, мать твою, - шипит Чан. - О, эм. Пятое число, - наконец отвечает Чонин. - Черт, - стонет Чан, поднимаясь с дивана. - Тебе что-нибудь нужно? Могу я что-нибудь сделать? - Спрашивает Чонин, не желая лезть не в свое дело, но желая как-то помочь. - Нет. Мне нужно пойти в свою комнату. Просто... нам нужно будет заехать в аптеку перед завтрашней встречей. - Говорит Чан, заходя в свою комнату. - Договорились. Что бы тебе ни понадобилось, я все сделаю, - обещает Чонин удаляющемуся Чану. В ответ на его слова раздается хлопок двери Чана. *** Чонину удалось поспать несколько хороших часов, несмотря на то, что он всю ночь беспокоился о Чане. Он выглядел так, будто действительно страдал. Если только... если только он не притворялся, чтобы избежать поцелуя с Чонином. Может, он жалел, что осмелился поцеловать Чонина, и ему так противно от этой мысли, что он симулировал болезнь. Нет, глупый Чонин. Чан не настолько жестокий. Он бы сказал что-нибудь, успокоил бы Чонина. Чонин думает о том, чтобы проведать Чана, как только тот проснется, но вместо этого решает дать Чану немного пространства. В домике почему-то стало даже еще холоднее, чем когда они ложились спать. Чонин шаркает по дому, собираясь снова разжечь огонь, чтобы разморозить его перед отъездом. Когда он достаточно проснулся, он обратил внимание на окружающий пейзаж снаружи. Вид из окна больше не был похож на вид из окна. Из-за плотно слежавшегося снега стекла не было видно. То, что раньше было живописным изображением заснеженных гор, теперь - просто белая статичная картина. Ну... Блять. Похоже, они пропустят встречу. Чонин быстро звонит автору, с которым они должны были встретиться. Автор полностью понимает их, учитывая, что ночная снежная буря накрыла почти весь город, большую его часть. В ближайшие пару дней никто никуда не пойдет. К счастью, в их холодильнике много продуктов. Чонин устраивается поудобнее на диване и берет в руки книгу, которую сейчас читает. Сразу же переключается с "рабочего режима" на "режим отдыха". Он успешно может наслаждаться своим импровизированным отпуском с Чаном. Черт, кстати о Чане, Чонин должен пойти проведать его и сообщить последние новости. Как раз когда он опускает ноги на пол, Чан выходит из комнаты, прижимая к животу грелку. Чан сразу же замечает тот факт, что их занесло снегом: - О нет, о нет, о нет, - хнычет Чан, проводя рукой по своим влажным волосам. - Все в порядке, я перенес встречу. Похоже, мы пробудем здесь пару дней. - Говорит Чонин, надеясь успокоить беспокойство Чана. - Мне плевать на встречу! Теперь я не могу пойти в аптеку, - отвечает Чан, его лицо искажается панической гримасой. - Что тебе нужно? Возможно, у меня это есть. - Чонин встает, намереваясь пойти поискать в своей сумке. - Уверен, что у тебя этого нет, - отвечает Чан и падает на колени со... стоном? - Черт, Чан! - Чонин бросается к нему. Он делает глубокий вдох, оценивая состояние Чана. На Чонина сразу же обрушивается приторно-сладкий аромат шоколада и кокоса. Этого не может быть. Чан не должен пахнуть так сладко. Но тут Чан издает еще один стон, трясясь на месте. - Чан... у тебя... у тебя течка? - Спрашивает Чонин, отползая на пару шагов назад по полу. Чонин закрывает рот и нос, пытаясь отгородиться от манящего, соблазнительного запаха, пока Чан приходит в себя. Это просто не имеет смысла, Чан - альфа. Он всегда пах кедровым деревом и кофе. - Я забыл свои подавляющие препараты, собирался сегодня купить еще, - говорит Чан, раскачиваясь на коленях, для удобства, как полагает Чонин. Чан - гребаный омега? - Как? Почему? - Чонин всплескивает руками. - Подавляющие средства, ароматические спреи и противозачаточные. Что касается причин этого, то альфой быть намного проще, - говорит Чан, бросая на Чонина мягкий предостерегающий взгляд. Он прав. Даже найти работу для омеги сложнее. Но Чонин не думает об этом, потому что сейчас он заперт в хижине со своим другом, у которого началась течка. В этот момент его внутренний волк лает и воет. К счастью, логическая часть его мозга звучит громче. - Что ты хочешь, чтобы я сделал? - Спрашивает Чонин. Он готов в мгновение ока схватить Чана и поиметь его по полной, если Чан попросит именно об этом. Но его волнует только то, чего хочет Чан, и он сделает все, что попросит Чан, включая сохранение дистанции. - Просто помоги мне дойти до моей комнаты. - Говорит Чан. Это самый ясный ответ, который он собирался получить. Чан не хочет тратить на него свое время, и это... прекрасно. Чонин не кусок дерьма. Он может понять и принять, когда его не хотят, даже если это больно. - Ладно, давай попробуем устроить тебя поудобнее. - Отвечает Чонин, поднимая Чана на руки. Чан пискнул, когда его подняли на руки в свадебном стиле. Затем Чан прижался к шее Чонина, вдыхая его запах. Чонин негромко, утробно рычит: - Чанни, будь осторожен. - Предупреждает Чонин. И благодаря этому Чан ненадолго приходит в себя, отстраняясь от шеи Чонина. Он бормочет тихое "прости", когда Чонин осторожно укладывает его в постель. Затем Чонин уходит. В крошечном домике стараясь держаться как можно дальше от Чана. Он вздыхает, сидя в гостиной. Он все еще чувствует запах Чана, но уже не так сильно, как когда тот был рядом с ним. Он сжимает свой болезненно твердый член в поисках хоть какого-то облегчения. Это не его вина, что он находится рядом с Бан Чаном, самым милым, симпатичным человеком, которого он когда-либо встречал, еще и в течке. Черт возьми, Чан, возможно, и сможет это пережить, но Чонин - нет. *** Один час. Один-единственный час - это все, что требовалось, чтобы Чан позвал его. - Инни, пожалуйста. Пожалуйста, иди сюда. - И Чонин следует за ним. Он открывает дверь Чана, и перед ним предстает картина прямо из его самых грязных снов. Чан распростерся на кровати, мокрый от пота и грязный, его член красного цвета, а торс покрыт его собственным семенем. - Пожалуйста, Инни. Ты мне нужен. - Причитает Чан, надрачивая свой измученный член. Чонин изо всех сил сдерживает себя, приближаясь к Чану. Выпуская успокаивающие феромоны, Чонин проводит рукой по потным волосам Чана. - Я знаю, знаю. Это просто твоя течка дает о себе знать... Ты же на самом деле не хочешь меня таким, правда? - Спрашивает Чонин со вздохом, его голос мягкий и успокаивающий. - Я обещаю, я хочу! Я просто не спрашивал раньше, потому что не хотел давить на тебя. Но я не могу этого вынести, ты мне нужен. Чонин сглотнул, и Чан понял, что он все еще колеблется. Даже сквозь оцепенение течки Чан вспоминает, что у него кое-какие есть доказательства его чувств. Слабо дотянувшись до прикроватной тумбочки, Чан хватает свой телефон и разблокирует его, находит свои сообщения с Хёнджином и тычет ими Чонину в лицо. Чонин хватает Чана за запястье, чтобы успокоить дрожащую руку, Чан стонет в ответ на его прикосновение к обнаженной коже, но Чонин изо всех сил старается не обращать на это внимания. И тут обнаруживаются сообщения Чана и Хёнджина с того утра, когда Чан забирал Чонина. Хёнджин: Ты нервничаешь?

Чан: конечно, нервничаю, я отправляюсь в путешествие с альфой моей мечты ^-^

Жаль, что он не знает, что ты омега.

Да :((

Ты можешь просто сказать ему???

Ни за что!!! Он бы точно взбесился!

Жаль, но тогда он ни за что не позволит тебе взять этот альфа-узел, который так нужен тебе.

Нет!!!

...

Неужели это так очевидно, что я хочу, чтобы он меня поимел?

Да. Чонин поднимает взгляд от телефона и смотрит в умоляющие глаза Чана. - Ты - альфа мечты. - Автоматически поддразнивает он. Чан застонал. - Инни! Обычно я нахожу твое непрекращающееся подшучивание привлекательным, но не тогда, когда я так отчаянно хочу быть повязанным. А, точно. О, черт. Чан действительно хочет его, даже без интенсивного притяжения течки. Теперь, когда у него есть согласие Чана, нет ничего, что могло бы сдержать его внутреннего альфу от выхода из себя. Чонин, наконец-то, прижимается губами к губам Чана. Поцелуй грубый и болезненный. Чонин чувствует соленый вкус пота на верхней губе Чана, что еще больше разжигает его желание. Соленый вкус кожи Чана заставляет Чонина еще сильнее жаждать вкуса приторно-сладкой смазки Чана. Поэтому Чонин неохотно оставляет рот Чана, чтобы поцеловать его тело. Сначала по шее, посасывая и покусывая, отмечая его омегу. Он продолжает спускаться вниз и покусывает грудь Чана. Чонин проводит языком по твердому соску Чана, вызывая у омеги стон. - А-альфа! - Стонет Чан. Чонин поднимает голову и с рычанием смотрит на Чана. - Скажи это еще раз. - Требует он. - Альфа, пожалуйста... - Чан скулит, пытаясь притянуть Чонина ближе, побуждая его сделать хоть что-нибудь. - Ммм, хороший щенок. - Говорит Чонин. Затем он снова двигается вниз, целуя открытым ртом торс Чана, вылизывая беспорядок, который Чан устроил на себе перед тем, как Чонин присоединился к нему. Он полностью игнорирует член Чана, заставляя его жалобно скулить. Но тут Чонин оказывается у цели. Он хватает Чана за бедра и проводит языком влажную полоску на трепещущей дырочке Чана. Раздается два стона: Чана - от ощущений, а Чонина - от пьянящей сладости смазки Чана. - Черт, ты такой вкусный, щенок. - Чонин стонет, прежде чем снова прижаться языком к входу Чана. Чан резко вцепился в волосы Чонина. Он скулит и пищит, когда Чонин целует его дырочку открытым ртом, позволяя постоянно текущей смазке Чана пропитать его рот и подбородок. Проходит совсем немного времени, прежде чем он начинает толкаться внутрь, переключаясь между траханьем языком Чана изнутри и посасыванием краев его дырочки. Омега издает непрерывную череду стонов и всхлипываний, прижимаясь к Чонину и насаживаясь на его язык, двигая бедрами вперед-назад. Чонин просовывает два пальца внутрь Чана, одновременно лаская его пальцами и облизывая его дырочку. Его свободная рука покидает бедро Чана и обхватывает его член, надрачивая его, пока он вылизывает задницу Чана. - Хннг, Инни... Инни сто... - Прежде чем Чан успевает закончить свое предупреждение, оргазм пронзает его тело, выплескивая сперму в кулак Чонина. Чонин не теряет времени зря, давая Чану прийти в себя, зная, что его течка не будет удовлетворена, пока он пуст, поэтому Чонин начинает медленно вводить толстую головку своего члена в скользкие стенки Чана. Чан мычит в ответ, закатывая глаза. - О Боже, Инни. Ты такой большой. - Стонет Чан. - Шшш, я знаю, малыш. Позволь своему альфе позаботиться о тебе. Небольшая оговорка - твой альфа, но Чан, кажется, не замечает этого, и Чонин продолжает как ни в чем не бывало. Он хватает Чана за бедра, и Чан обхватывает талию Чонина своими сильными ногами, нетерпеливо пытаясь заставить Чонина погрузиться быстрее. - Пожалуйста, пожалуйста, глубже. - Умоляет Чан. - Я думаю, это очень много для тебя, поэтому просто стараюсь быть осторожным, щенок. - Отвечает Чонин, лаская раскрасневшееся лицо Чана. - Не надо быть осторожным, Инни, пожалуйста. Я хочу, чтобы ты оттрахал меня. Трахай меня, пока я не смогу больше этого выносить. - Умоляет Чан, глядя на Чонина лучшим взглядом "трахни меня", на который он только способен. Чонин отвечает собственническим рычанием. Чан чувствует, как его член подрагивает внутри. Затем Чонин складывает его пополам, выходит только для того, чтобы войти обратно до упора, заставляя Чана визжать. Смазка вытекала, когда Чонин трахал Чана глубоко и размеренно, стараясь, чтобы Чан чувствовал каждый сантиметр его набухшей длины. Все еще твердый член Чана обильно течет, представляя собой жалкое подражание практичному гейзеру из смазки, в который превратилась его дырочка. Звук такой влажный и грязный, звук члена Чонина, погружающегося глубоко в него, непристойные хлюпающие звуки. Но он почти незаметен, из-за стонов и стенаний Чана. Чонин входит так глубоко, туда, куда никогда не достигал предыдущий партнер Чана. Он чувствует кайф от запаха Чонина, смешивающегося с его собственным. Это напоминает ему костер на пляже, Чан хочет утонуть и сгореть в нем одновременно. Чонин обхватывает Чана обеими руками, слегка приподнимая его с кровати, чтобы он мог трахать его сильнее и жестче. С каждым ускоренным толчком он все сильнее вонзается в простату Чана. Чан знает, что долго не продержится, второй оргазм настигает его на полной скорости. Он настолько поглощен ощущениями, что даже не пытается предупредить Чонина. В одну минуту он сжимает напряженные руки Чонина, а в следующую - впивается ногтями в его спину, извергая сперму между их торсами. Трепещущая вокруг его члена дырочка Чана кажется Чонину чем-то потусторонним, его бедра на мгновение замирают. Но тут Чан слабо толкает его в торс, и он поспешно выходит. Подумав, что Чан хочет, чтобы он на этом прекратил сессию, он удивляется, когда Чан использует свою с трудом сдерживаемую силу, чтобы перевернуть их, так что Чан нависает над ним. - Я думал, ты хочешь, чтобы я трахал тебя до тех пор, пока ты не сможешь этого вынести. - Говорит Чонин, глядя на Чана. Он, кажется, выглядит вполне вменяемым, а его член стоит между ног, тяжелый и красный. Конечно, он не будет полностью удовлетворен, не получив узел, но Чонин мог бы хотя бы попытаться утомить его. - Я передумал. - Говорит Чан, ерзая по кровати. Затем Чан использует свой острый язычок, чтобы облизать член Чонина по всей длине, наслаждаясь пьянящей смесью своей смазки и предэякулята Чонина. Чонин потрясен, осознав, что раньше у него было такое невинное впечатление о Чане. Сейчас оно полностью разрушено, когда Чан пускает слюни на его член, как отчаянная шлюха. Однако эта версия Чана нравится ему не меньше. Чан продолжает водить языком по всему члену Чонина, и теперь открывает свои плюшевые губы, чтобы взять член Чонина в рот. Он горячий и влажный, и Чонин не может решить, что ему больше нравится - это или задница Чана. Он решает, что это может быть ничья. Чан так хорошо владеет своим ртом, что это просто преступление. Он принимает, может быть, половину члена Чонина в свое горло, прежде чем ему приходится признать поражение. Если честно, это не вина Чана, член Чонина огромный, даже для альфы. Чан отстраняется, чтобы прокомментировать именно это: - Я знал, что ты будешь большим, Инни. Но это даже лучше, чем я себе представлял. - О, щенок, ты представлял себе мой член? - Снисходительно спрашивает Чонин, проводя большим пальцем по распухшим губам Чана. Чан отмахивается от руки Чонина. - Ты уже знаешь, что да, - отвечает Чан и снова обхватывает губами член Чонина. Чонин громко стонет. Немного жалобно и трогательно, если вы спросите его мнение. Но Чан сосет его кончик так агрессивно, что Чонин готов поклясться - его узел начинает раздуваться. Чан начинает двигать головой вверх и вниз по длине Чонина, используя свои мозолистые руки для работы с остальной частью его члена. Как только он убеждается, что узел начинает формироваться, Чан снова выпускает его член из своих губ. Он еще раз яростно лижет кончик, собирая только что выделившийся предэякулят. Затем Чан устраивается верхом на его коленях. Должно быть, ему не терпится, потому что Чонин клянется, что лишь моргнул, и Чан внезапно навис над ним, обхватив рукой его тяжелый член. Чонин не может ничего сделать, кроме как обхватить руками талию Чана, пока тот насаживается на член Чонина. Скольжение происходит легко из-за обильного количества смазки, вытекающей из омеги, и с его губ срывается вздох облегчения, когда он, наконец, снова заполнен. Чан упирается руками в живот Чонина и тут же начинает подпрыгивать на его члене, мышцы работают сверхурочно, чтобы скользить вверх и вниз по всей длине. Чонин уверен, что он умер и попал на небеса. Так бы оно и было, если бы не жгучее ощущение от ногтей Чана, впивающихся в его пресс. Чан выглядит ангельски, когда он скачет на нем, его лицо в экстазе, он бормочет "альфа, альфа, альфа" снова и снова. У Чонина не так много свободы действий для того, чтобы прижаться к заднице Чана, омега давит на торс Чонина, двигая бедрами с вульгарной грацией. Хотя альфам сложнее формировать узел вне их гона, но от притяжения, которое Чонин испытывает к Чану, его узел разбухает до полного размера, пульсируя от желания размножаться. Но, к сожалению, Чан не является его партнером, как бы сильно Чонин этого ни хотел. Однако этот факт, похоже, не беспокоит Чана, так как он хнычет, без остановки насаживаясь на невероятно толстый член Чонина. Каждый толчок вниз заставляет Чана тереться об узел Чонина, почти дразня им свою собственную дырочку. Чонин не перестает думать о том, что еще пара сильных толчков, и он сможет протолкнуть свой узел за края дырочки Чана, заполнить его, завладеть им, заявить на него права. Он изо всех сил старается сдерживаться. Но на самом деле ему стоит беспокоиться о Чане, потому что его толчки становятся все слабее. Он уже практически просто подпрыгивает на узле Чонина, стонет, покачивая бедрами. Конечно, сила, с которой он сжимается изнутри причиняет боль, но складка между его бровей и приоткрытый рот говорят только о наслаждении. Один особенно сильный толчок заставляет край узла Чонина проникнуть в его дырочку. Чонин вздрагивает и крепко хватает Чана за бедра. - Черт, детка, помедленнее, а то случайно возьмешь мой узел. - Его голос звучит непреднамеренно плаксиво. Но трудно мыслить здраво, когда его внутренний Альфа кричит, чтобы он прижал Чана к себе и наполнил его своим семенем. Чан отчаянно трясет головой, пытаясь пошевелиться, несмотря на жесткую хватку Чонина. - Нет, Альфа, я хочу этого. Я так сильно этого хочу, - скулит он. - Чанни, ты уверен? Мы не обязаны. - Чонин моргает, глядя на омегу и нежно поглаживая его бедра. - Мы оба знаем, что моя течка не будет удовлетворена без твоего узла, и я тоже. Пожалуйста, Инни, я доверяю тебе, пожалуйста, сделай это. - Отвечает Чан, подкрепляя свою просьбу круговыми движениями бедер. Чонин стонет и наконец позволяет себе окунуться в тепло Чана. - Блядь, щенок. Хорошо, я дам тебе свой толстый узел, детка. Чан стонет и задыхается, а потом они оба снова двигаются. Сначала это отчаянные и довольно бесполезные движения. В конце концов, они попадают в гармоничный ритм. Чан - настоящий беспорядок, теперь, когда ему пообещали завязать узел, пускающий слюни и плачущий, его член обильно течет из его возбужденно-красного кончика. У Чонина дела обстоят не лучше. Он сильно вспотел, дико вбиваясь в дырочку Чана, а его бедра покрыты смазкой омеги. - Я... я уже близко, Инни, - стонет Чан. - Дай мне своих щенков, пожалуйста. Чонин стонет слишком громко. Конечно, они оба принимают противозачаточные, и он не может оплодотворить Чана, когда тот на таблетках, но, блядь, это предложение действительно прямо из одного из влажных снов Чонина. - Хорошо, детка, я тоже близко. Я собираюсь дать тебе свой узел. Я знаю, ты так хорошо его примешь. - Отвечает Чонин. Чан только хнычет в ответ, он так близок, что едва может соображать. Затем Чонин хватает его за задницу, раздвигает ягодицы Чана и погружает свой член глубоко внутрь, его узел проникает за края дырочки Чана. Омега застонал, кончая на торс Чонина. Альфа следует за ним, сперма вытекает в Чана, заполняя его до тех пор, пока низ живота не становится слегка выпуклым. Чрезмерно чувствительная дырочка Чана сжимается вокруг члена Чонина, высасывая из него остатки спермы. Сцепившись вместе, пока они ждут, пока узел Чонина развяжется, у них нет другого выбора, кроме как поговорить. По-видимому, Чонин никогда не отличался изысканностью в обращении со словами, потому что он внезапно выпаливает свое признание: - Ты мне действительно очень нравишься, Чан, - говорит он. Чан смеется над этим, что заставляет Чонина вздрогнуть, так как он непроизвольно сжимается вокруг него. - Если это было непонятно, то ты мне тоже нравишься, - отвечает Чан. - Круто, круто, круто. Наступает мгновение тишины, затем Чан снова говорит: - Так что... если тебе когда-нибудь понадобится партнер для гона, я - твой парень. - Э-э-э, - поддразнивает Чонин, - ты мой омега. Чан краснеет: - Может, мне стоит начать говорить людям правду, если мы собираемся начать встречаться. Я буду постоянно пахнуть тобой, и это будет трудно скрыть. - Ах, кстати говоря... - Чонин замолкает, а затем утыкается в шею Чана, покусывая с обеих сторон, покрывая его своим запахом. - Теперь все будут знать, что ты мой. - Чонин рычит, его внутренний альфа-самец гордится собой. Чан в свою очередь тоже кусает его: - И ты мой, - отвечает он, сверкая глазами.