Золотая связка

Лязг мечей разносится по всей Золотой Палате неприятным эхом, что ударяет по вискам. Они оба с ног до головы мокрые, кажется Люмин потеряла во время сражения свои цветы. Оба кажутся уставшими до потери пульса и последнего вздоха, который бы выбился из замученных легких.   Чужой меч падает в воду растворяясь в нем новым приливом и летящими каплями повсюду. Время забылось полностью, будто бы его и не существует. Возможно так и есть и сама Астарот останавливает час ради двух влюбленных.   Люмин вернется сюда после Натлана, оставляя после своих следов огненные брызги, что будут шипеть при контакте с водой, которая омыла всю Золотую Палату. Предчувствия выигрыша, который кажется уже у неё в ладони или это тяжесть от ветряного потока что зарождается в её руках.   Тарталья тянет её на себя, прижимая ближе, чуть не ломая чужие ребра на миллионы осколков и ухмыляется так будто он тащит её раненную.   — Потанцуем? — Шепот обжигает ухо заставляя покрыться мурашками, но на этот вызов она лишь кивает. Люмин уверена, что ей нет равных. Победа будет выгрызена или в данном случае вытоптана по чужим ногам.   Чайльд раскручивает её давая понять, что вести будет он, крепко сжимая чужую руку в замок, падать пока никто не хочет и не собирается ломать хребет об холодный пол.   Стук каблуков бьет в уши при золотой связке. Шаг в сторону и кабесео* дает разрешение на закрытые объятия, страстные движение и издевательство во взглядах, касаниях и ухмылках на кончиках губ.   Шаг назад с левой ноги, и она ведет второй ногой по чужой щиколотке, ощущая то как напряжены мышцы подмечая это с каким-то садистским наслаждением. Ещё один шаг назад уже без лишних соблазнительных действий из-за которых кипит кровь и болит сердце отбивая чечетку.   Ноги переплетаются в крест, носочками ударяясь о чужую обувь, которая не дает сделать правильное движение, хоть о правильности всего танца можно полностью усомниться и поставить каждый жест под страшный суд во главе с Янь Фэй. Чужая нога возвращает в начальную позицию девушку, и Тарталья прижимается корпусом ближе ощущая то как бьется чужое сердце желая вырваться с клетки костей и мяса. Или возможно это вовсе его же орган грезит о побеге.     Шаг назад с правой ноги и кажется обувь Люмин трещит по швам. Шаг влево и Тарталья резко поднимает её выбивая из слабых легких неожиданный вздох прямо над рыжей головой, она обвивает его своими ногами и выгибается вниз, даря уверенную ухмылку и огонь в сощуренных глазах.   Чайльд удивлен, но с наслаждением глазами и рукой повторяет каждую линию и изгиб чужого тела. Такого идеального в своей воинственной хрупкости, что никакие Боги и рядом не стояли. Хоть эта красота такая противоречивая.   А потом её возвращают в исходное положение, облизывает губы Люмин незаинтересованно смотрит на красноватое лицо парня будто там вместо него серость улицы без единого намека на то что художник раскрасил набросок создавая из этого шедевр.   Но она целует, без нежности и мягкости, отдавая всю ту бурю которая разрывает душу на части, огненную страсть что оставляет на щеках Чайльда и размазывая кровь. Чужую или свою? Хотя та смешалась в одну общую. Во рту привкус метала и что язык облизывает рану без конца, ловя чьи-то стоны, которые не распознать. До боли приятный, хотя на самом деле это так и есть, больно, но так хорошо. Она даже не целует, а больше кусает. Чтобы выпустить всю грубость с рук и души для того чтоб при следующей встречи мягко обниматься, смотря на закат.   Поцелуй разрывается от боли в легких, которым не хватает воздуха, будто бы во время битвы можно лишний раз вздохнуть. Очень жаль, что людям нужен воздух, слишком неудобно.   Люмин соскакивает, лишаясь опоры и её руку снова перехватывают, но не хочется подчиняться. Душа кричит наоборот подчинять. Она закручивается прямо в чужое тело, с гордостью победителя смотря на лицо Тартальи подмечая маленькие веснушки, которые она знает уже наизусть своими губами. На самом деле она уже победила, но они все ещё танцуют, разгоняя огонь в крови.   Они наклоняются и Люмин съезжает ногами вперед и сразу ощущает то как резко её раскрутили, так что болит в голове будто бы её молотком огрели. Тарталья целует девушку в лоб так мягко и нежно будто бы только недавно это не он ставил ей новые раны на теле клинками и стрелами.   — Я победил.