Поле

      Они встречаются возле леса.       Ранбу неуклюже высокий, со странной кожей и забавным хвостом.       Таббо совсем не ожидал увидеть кого-то на своём любимом поле.       Высокий парень стоял в не менее высокой траве, хотя теперь Таббо, считал, что высокая она только для него, и выглядел осиротевшим. Он озирался вокруг, будто не знал, как сюда попал. Таббо тоже не знал, как тот сюда попал. Всё-таки, чтобы дойти до этого поля нужно было пройти большой путь через лес. Потому это место и было одним из его любимых. Тут можно уединиться и побыть наедине со своими мыслями и жужащими пчёлами.       Можно было.       Стоять в паре метров и просто пялиться было неловко. Таббо борется со своим нежеланием контактировать с людьми, ведь интерес берёт верх над интровертностью.       Так это и начинается. Ранбу не менее удивлён, что он тут делает («нет-нет, конечно, на твоём любимом поле очень хорошо, тут классно, мне тут нравится, но я помню, что был дома, а потом оказался здесь.»), он признаётся, что у него есть некоторые проблемы с памятью и лунатизмом, но это никогда не было настолько критично. Парень так же рассказывает, что живёт в соседней от Таббо деревне и он действительно понятия не имеет, что он тут делает.       «Странно» — думает Таббо, но, по доброте душевной, соглашается проводить парня хотя бы до своей деревне, откуда тот сможет добраться домой.       Они идут сначала по траве, огибая цветы и кружащих над бутонами насекомых. Болтают они по началу о них же.       — Какие насекомые тебе нравятся?       — Я… я никогда не думал об этом, но, наверное, бабочки будут очень хороши. Они пёстрые и красивые. А твои?       — Пчёлы, — отвечает Таббо. — Однозначно пчёлы.       Лес начинается едва ли резко. Всё пестрит разнообразием зелёных оттенков. Толстые стволы и раскидистые ветки останавливают солнечные лучи. Под елями много опавших иголок и мха. Под ногами листья шумят не так сильно, как Таббо предполагал.       Идти им долго и уже в середине пути, парень не так злиться на своего внезапного спутника, за то, что испортил его день, отведённый для уединения. Из Ранбу хороший как собеседник так и слушатель. Он даже строит внимательное лицо, когда Таббо рассказывает о своей небольшой пасеки и затягивает с этим. Ранбу задаёт вопросы и комментирует. Просто прелесть.       О своей жизни парень рассказывает тоже.       Что удивляет Таббо — это сухо. Или это просто он привык к тому, что его друзья могут трещать по несколько часов не затыкаясь. Тем не менее, в голосе парня всё равно слышны какие-то странные нотки. Какой-то печали.       Может, это то о чём спрашивать не нужно, решает Таббо, всё-таки он слишком плохо знает этого незнакомца.       Под ногами ветка трещит слишком тихо.       Ранбу размахивает хвостом, отгоняя немногочисленных мошек и комаров, которые и так игнорируют его.       Возможно, это, на что стоило обратить внимания, но Таббо слишком занят болтовней с новым знакомым.       И его улыбкой.       Они выходят на просёлочную дорогу, и Таббо даже тычет зачем-то пальцем в одиноко стоящий домик, на самом краю деревни.       — А я там живу. Но в вашей деревне я тоже иногда бываю. На ярмарке.       Обычно, у Таббо не возникает желания рассказать незнакомцам где же он живёт. Но с Ранбу всё было по другому. Он вызывал доверия на подсознательном уровне, словно там парень знал, что он ни на что плохое не способен.       — О, я бы тоже любил ходить на то поле, будь оно так близко, — понятливо отвечает Ранбу и улыбается.       Что-то внутри Таббо непонятно бушует от этого дружелюбного жеста.       На улице стояла летняя, послеполуденная духота. Все местные предпочитают сидеть в такое время дома, если не заниматься огородом. Может, Таббо следовало бы заняться этим тоже, но он соглашается ещё немного проводить нового знакомого, хотя они уже и до центральной дороги дошли. Уж слишком парню нравится болтать с Ранбу и идти куда-то так, почти без цели. Дело, честно, только в том, что с ним приятно разговаривать. Вовсе не в улыбке или смехе. Честно.       В конце концов, они оказываются на другом конце деревни, откуда дорога только через лес.       Таббо очень хотелось бы ещё прогуляться так, но понимает, что это вряд ли повториться. Если, конечно, Ранбу опять не очнётся в незнакомом месте.       — Спасибо большое, что проводил, — благодарит парень. — Я б, наверное, без тебя потерялся и умер где-то, так что ты мне жизнь спас.       Он смеётся. Красиво так.       — Да не за что, — Таббо мазает рукой, делая вид, что совсем не залипает. — Отсюда несколько километров напрямик до твоей деревне. В этот раз не потеряешься?       — Надеюсь, что нет, — и улыбается, и улыбается, улыбается. — Думаю, я должен как-то отблагодарить тебя.       — О, да не стоит, это ж было не…       Таббо замолкает, когда чувствует нежное прикосновение холодных губ к своей щеке.       О боже.       Это длиться два пропущенных удара сердца и один резкий вздох.       Ранбу улыбается.       — Ещё раз спасибо большое. И прощай. Надеюсь, мы ещё увидимся!       Он уходит, вильнув хвостом так, чтобы задеть кисточкой на конце голую голень Таббо.       О Боже.

***

      Таббо плюхается на стул, устало вздыхая. За этот день он прошёл слишком много.       Обычно, он приходит на поле и там сидит на одном месте в течении нескольких часов. Таббо за это время мог наблюдать за всякой живностью, которая не боялся подходить ближе или летать рядом, когда он неподвижен.       А ещё это успокаивало.       В проёме появляется светлая кудрявая макушка, а затем глаза и нос. У Томми есть странная привычка сначала разведать кто находится в комнате, а уже потом заходить туда. Таббо всегда подсознательно знал, что будь там кто-то помимо него самого, то другой парень бы, даже не заглянув, прошёл мимо прохода.       — Твой полевой день сегодня рано закончился, — подмечает Иннит и садиться за стол напротив. — Что-то произошло?       — Нет, я решил сегодня просто прогуляться. Устал вот.       — Хочешь чай? — спрашивает Томми, но не дожидается ответа и поднимается, чтобы включить плиту и поставить на неё чайник. — Кстати, я сегодня слышал, как соседи говорили, что в соседней деревне пропал парень.       Таббо думает о новом знакомом. Это многое может объяснить.       — Как… как давно? — осторожно спрашивает парень, смотря как еното-мальчик возится с конфоркой, которая никак не зажигается.       — Две недели назад.       Слишком давно. Ранбу не мог находиться на поле так долго.       — Ясно.       — Просто хотел, чтобы ты был осторожнее в свои полевые часы.       Таббо кивает.       — Буду.       Томми больше ничего не говорит. Он наконец вспоминает, что эта конфорка не работает и двигает металлический чайник на другую сторону плиты. Пока вода греется он достаёт одну кружку из сервиса и льёт туда мёд.       За несколько лет их совместной жизни Томми запомнил, что Таббо пьёт чай только с гречишным мёдом.

***

      В следующий раз Таббо встречает Ранбу на ярмарке.       Он ездит в другой город каждую неделю, чтобы продать собранный мёд. У него есть некоторая репутация, с учётом того, что в этой глуши не так уж и много других пасечников.       Разговаривая с милой старушкой, которая часто покупает у него один и тот же подсолнуховый мёд, Таббо почти пропускает Ранбу. Что странно, с его-то ростом.       Благо, парень сам замечает его и подходит к деревянному прилавку, ожидая, когда продавец договорит со своей покупательницей.       — Привет, потеряшка.       — Привет, медовый мальчик.       Они синхронно смеются.       — Как вижу, ты добрался до дома, Ран.       — Да, в целости и сохранность. Не знаю, что было, если бы я не встретил тебя.       — Ой, да хватит тебе. Я не так уж и много сделал. Хочешь мёд? — резко Таббо переводит тему, не желая ещё слушать благодарности.       Ранбу теряется. Таббо замечает, как тот старается незаметно всунуть руки в карманы своих брюк, а затем шевелит там пальцами, то ли перебирая, то ли ища что-то. В конце концов на лице отражается разочарование.       — Прости, у меня нет денег. Может в следующий раз.       — За мой счёт.       — Что?              — Говорю: всё в порядке, я не разорюсь от одной банки.       Ранбу мнётся, отводя взгляд.       — Почему?       Не знаю не знаю не знаю не знаю — крутится в голове.       Ты красиво улыбаешься.              И смеёшься.       Рядом с тобой странно крутит в животе.       Не знаю.       Улыбнись?       — Просто почему бы и нет, — Таббо берёт одну из баночек и открывает её, поднося к носу. — Что на счёт липового? Мне очень нравятся цветы и их запах, мёд его сохраняет, попробуй.       Ранбу неуверенно наклоняется, вдыхая аромат.       — Очень вкусно пахнет, но…       Таббо кивает, закручивает крышку назад и протягивает банку вперёд, практически впихивая её в чужие руки.       — … Я не могу взять её за просто так.       — Ну, ты не совсем ничего не можешь предложить.       Таббо хитро сверкает глазами, наблюдая, как щёки парня перед ним краснеют, а зрачки расширяются в понимании.       — О, — понятливо тянет Ранбу, прижимая мёд к груди. — О. Наклонись чуть вперёд. Я не достану из-за прилавка.       Таббо делает, как ему сказали, выставляя руки вперёд, чтобы ладонями упереться в окрашенное дерево. Он подставляет щёку и Ранбу наклоняется.       Два удара. Резкий вздох.       В этот раз поцелуй приходится почти на уголок губ. Кожу там холодит, как только парень отстраняется.       Внутри Таббо будто скрипят доски, как при пожаре. Он смотрит на Ранбу, на его смущённую улыбку и не может не ответить тем же.       — Знаешь, на языке цветов липа означает замужество.

***

      Начало темнеть.       Давно начало темнеть.       Таббо знает, что он сильно задержался и его полевой день медленно (как мёд, как мёд) перетёк в полевой вечер, а потом в полевую ночь.       Он собирался уйти несколько часов назад. Да, собирался. Но что-то потянуло его пройтись по полю. Будто сам шелест травы диктовал ему каждый шаг.       Пение птиц комментировало его движения.       Таббо не был на всём поле. Обычно, он отходил недалеко от опушки леса и устраивался там. Когда дул ветер, листья дубов и берёз, словно маленькие колокольчики, звенели и ему это очень нравилось.       Листья всегда казались более искренними, чем трава.       Тогда деревья звали его вернуться на лесную тропу и пойти домой, но парень упрямо шёл в глубь поля, раздвигая руками высокую траву, которая радовалась людскому присутствию, маня и заманивая.       Вперёд, вперёд, вперёд.       Что он искал?       Таббо не знал.       Пока не набрёл на землю.       Это была какая-то яма, которую закопали назад. Теперь на месте былого углубления возвышалась горка.       Он смотрел, смотрел. Долго. А потом опустил взгляд вниз, на свои поношенные ботинки, под которыми обрывалась трава.       Там, где он стоял, было несколько вмятин от лопаты.       Таббо зашёл в глубь поля и совсем не слышал звона листьев. Только трава. Он опустился и сел прямо на землю, как привык делать это здесь.       Несколько часов парень вслушивался во мнение жучков, бабочек и пчёл. Они устроили настоящий балаган, перебивая друг друга. Один раз возле скрещенных лодыжек, приземлился важного вида воробей, который выступил от лица всех ближайших птиц.       Одному жуку не понравилось его заливистое чириканье, но он был съеден.       Таббо просто закрыл глаза, когда заметил россыпь жёлтых капель, грозящуюся упасть прямо с неба.       Он ничего не решил. Ничего не хочет решать. Просто вернётся домой.       Томми там, наверное, место себе не находит.

***

      — Это облако похоже на, ммм, корову, думаю.       — У Томми есть любимая корова.       Повисает молчание, данное им на поиски следующего облака, которое будет иметь достаточно чёткое очертание, чтобы классифицировать его как образ.       Таббо тычет в одно, пролетающее прямо над ними.       — Похоже на шахматную королеву.       Ранбу наклоняет голову в бок, так, чтобы видеть парня лежащего рядом с ним.       — На короля.       На облако он не смотрит.       — На короля?       — На короля.       Мелкие камушки, соринки и травинки, путаются в длинных волосах. Они лежат, облокотившись головой о небольшое возвышение, покрытое травой, прижавшись друг к другу плечами.       Сегодня на улице прохладно и облачно, а Ранбу хоть бы хны. В той же одежде, что и в начале лета, когда они встретились.       Таббо думает, что будет зимой. Когда выпадет толстый слой белого одеяла, кого он укроет?       Кто.       Кто.       Кто же там.       Таббо не хочет открывать эту дверь в мир ужасов. Есть вещи, которые ему никогда не суждено узнать и это — должна быть одна из них.       Томми просил быть осторожнее. Как и Ранбу, пусть он и никогда не озвучивал этого вслух. Таббо всё видел по его глазам.       — Это, — Ранбу тычет острым пальцем в верх, чуть ниже и левее, чем то место, куда до этого указывал Таббо, — похоже на тебя.       Таббо сужает глаза, пытаясь понять, где его друг увидел что-то похожее на него. Может, из-за осеннего ветра облако успело перестроиться.       — Скорее на котёнка.       — Говорю же, на тебя.       — Ох.       Таббо резко поворачивается к собеседнику. Он улыбается. Мягко и тепло. Хоть что-то греет его.       Ещё немного и земля замёрзнет.       Он не узнает тогда.       Ему нужно. Нужно, даже если придётся рыть руками, сдирая кожу с пальцев до мяса, ломая ногти и возможно кости.       Узнать. Узнать. Узнать.       Ранбу подаётся вперёд и прижимается губами ко лбу, за которым много нехороших мыслей.       Нужно узнать.       Жаль, что на улице слишком холодно для того, чтобы чужие прикосновения были тёплыми физически. Таббо замер.       Интересно, холодно ли там. Может, ему стоит скинуть со своих плеч одеяло и укрыть землю?

***

      Небо разразилось плачем и воем, поливая землю большими каплями дождя.       Волосы прилипли к коже. По ним течёт вода, скатываясь под одежду, которая испачкалась в грязи.       Трава мечется от резких порывов воздуха. Туда-сюда. Шелестит. Она готовилась к зиме, желтея от самых острых кончиков, но мальчик с лопатой разозлил небо.       Даже со всей лживостью, к которой склонна трава, даже она сейчас просила перестать копать.       Кто-то другой уже осквернил эти земли. И снова всё повторяется. И снова всё повторяется. Мы от тебя такого не ждали. И снова всё повторяется.       Трава под властью ветра бьёт его по ногам и рукам, но не причиняет слишком много вреда.       Должен, должен, должен.       Чёрт возьми, он должен знать правду.       Трава сама привела его сюда, она хотела, чтобы он узнал, а сейчас её просто кто-то заставляет пытаться остановить.       Но у неё ничего не получается.       Тогда появляется Ранбу.       Он хватает его руки, заламывая, когда Таббо пытается вырваться и снова схватиться за лопату.       Ранбу приходится кричать, чтобы его было слышно за помехами дождя, травы и ветра. И кого-то ещё, Таббо уверен.       — Таббо! Таббо! Таббо! Ну же, тебе нужно домой! Ты не видишь какой ливень?!       — Отстань! Мне нужно знать! Разве ты сам не хочешь этого?       Парень предпринимает только больше попыток вырваться из захвата, но случайно валит их обоих на землю. Там он не сдаётся, предпочитая елозить в грязи, пытаясь дотянуться до лопаты.       — Нет, Таббо. Мне нормально. Я не хочу знать и тебе не нужно. Всё и так хорошо, понимаешь?       Внезапная вспышка света заставляет всё вокруг замереть.       Капли воды застывают в паре миллиметров от земли.       А потом резкий раскат грома, поразивший не только небо, но и землю. Всё вокруг сотрясается и оба парня одновременно льнут друг к другу в спасительные объятия и Таббо чувствует как помимо рук его тельце обвивает хвост.       С неба на них падают слёзы, которые сама земля не в силах пролить самостоятельно.       — Таббо, брось эту затею. Чтобы там не было, оно того не стоит, серьёзно. Пошли лучше домой, ты замёрз.       Кто.       Таббо хочет поправить его. Кто бы там не был. Он ничего не говорит.       Ранбу сам протягивает ему руку, помогая встать с земли, и ведёт к лесу. Оттуда по заученной дороге: мимо огромного валуна, поваленного дерева, вдоль ручья, и нырнуть за толстый дуб, за которым видно дома.       Нигде свет не горит. Только в одном окне, которое как маяк. Туда высокий человек и ведёт медового мальчика. Дрожащего и шмыгающего носом.       Ранбу впервые входит в дом своего друга, но ориентируется безошибочно. Он усаживает Таббо на стул в кухне и откуда-то достаёт полотенце и плед, завёртывая его одновременно и в то, и в то.       Даже конфорку Ранбу включает правильную.       Только мёд он взял липовый.       — Таббо, пообещай мне не лезть в это. Серьёзно.       Парень не отвечает, отпивая из кружки, в которой ощущается непривычный вкус.       — А если так?       Лицо Ранбу неожиданно приближается. Он целует Таббо в губы.       Этот поцелуй обошёлся асистолией, асфиксией и кислородным голоданием.       Таббо не всегда умеет держать обещания.

***

      — Помнишь, я где-то в начале лета ещё рассказывал, что парень в соседней деревне пропал?       Томми, до этого угрюмо читающий газету и не абы какую, а городскую (Таббо не удивится, если тот достал её из мусорки), опустил на стол листы бумаги, чтобы поправить свитер.       Бабье лето закончилось несколько дней назад. Этим утром они достали зимние вещи, которые спрятали на чердак ещё весной.       — Ага. Ну и? — мало заинтересовано спрашивает Таббо.       — Они до сих пор печатают его фотографию. На, посмотри.       Таббо принимает навязчиво предложенную газету и смотрит на фотографию.       Ни один мускул на его лице не дрогнул.       Что ж, чего-то такого он и ожидал.

***

      — Ты заслоняешь луну.       Ранбу нашёл его в куче грязи. Ему не нужно было спрашивать, что случилось.       Всё было ясно. По комкам травы и валяющейся лопате.       И двум ямам, одну из которых Ранбу нашёл во время своих попыток отыскать парня.       — Прости. Можно я лягу с тобой?              Таббо кивает.       Они молча лежат на холодной земле, покрытой пожелтевшей травой, которая склонилась к земле.       — Ты злишься? — спрашивает Ранбу.       — Я хотел спросить тоже самое. Но нет. Просто… я не понимаю. Ладно ты, но он. Как я не понял?       — Я тоже не злюсь. Не знаю, что сказать, может он сам недавно осознал?       — Он такой тугодум временами, так что очень на него похоже.       Тишина.       Будь бы лето, они слышали сверчков. И видели бы светлячков. Но на улице осень и всё вокруг неуютно замирает.       — Бу?       — Да?       Таббо поворачивается, так чтобы видеть парня.       — Это странно, что я видел твой труп, ну, таким каким должен быть труп спустя столько времени, но я вижу тебя и здесь?       — Очень странно, медовый мальчик. Прям чертовски.       — А странно, что меня всё устраивает?       Лицо Ранбу искривляется в удивлении.       Он видел его гниющую плоть.       — Почему?       Клоки волос. Вздутие.       — Трупы, как оказалось, не разговаривают.       — И?       — И не целуют, — заканчивают Таббо и они оба улыбаются.       Ранбу тянется к его ладони, без проблем нащупывая пальцы и сжимает их. Вот почему прикосновения всегда были такими холодными.       — Бу.       — Да?       — На что похожа та туча?       Вместо того, чтобы запрокинуть голову вверх, Мертвец смотрит на яму.       — Это было здесь?       — Ага. Я не понимал, что сюда тянет и вот. Ещё одна могила.       Трава никогда не врала. Она заманивала.       Ранбу сглатывает тяжёлый ком в горле. Будто в глотке застрял комок грязи. Возможно. Он проводит по чужим костяшкам пальцами и не чувствует ничего.       — Ты помнишь, как это случилось? — Ранбу качает головой. — Жаль. Мне жаль, правда.       — Мне тоже, но, что если бы мы не встретились по другому?

***

      Когда они заходят в дом, из кухни слышен свист чайника.       Из дверного проёма высовывается Томми. Он воровато оглядывает Ранбу и их сплетенные пальцы, но никак не комментирует.       — Будете чай?       Они, конечно же, соглашаются.       Вот Томми, перед его глазами. Его лучший друг, который уже несколько лет живёт с ним.       Сейчас многие его странности стали более объяснимы, но странностями быть они не перестали.       А ещё странности были чертовски заразительны.       Таббо думает, что стоило стоило принести этому говнюку его же череп.

***

      Поле больше не звало его.       Таббо едва ли сам испытывал желание идти на него вновь.       Полевые дни трансформировались в милые посиделки с мертвецами. Таббо нравилось, как Ранбу целовал его кончики пальцев, а Томми скривился, глядя на это.       Тем не менее, в один из последних ясных дней, Таббо снова устраивает некогда любимый полевой день. Ранбу рвался вместе с ним, но парень попросил немного времени на себя.       По пути туда, в лесу, он нашёл четыре больших, крепких палок, которые были более менее одинаковыми по длине и толщине. Конечно, с этим пришлось заморочиться, но оно должно того стоить.       Ему казалось, что он знает всё на свете о своих самых близких людях.       Томми звал корову Генри и делал вид, что «да я ни за что», а Ранбу не может выбрать нравятся ли ему сильнее бабочки или стрекозы. Миллион мелочей…       Таббо скрещивает палки между собой, образуя два креста, которые крепко связывает бечёвкой. … но ни одной…       Он безошибочно находит два захоронения и вкалывает в ещё не замёрзшую землю. Недавние дожди её только размягчили.       Только взявшись за маркер и выведя первое имя, Таббо понял. … стоящей вещи.       Он даже не знал, когда они умерли.