Выручай-слово

      Мягкая разобранная постель манит после долгого тяжёлого дня. Я в предвкушении подойду к ней, начну перебирать в голове методы и прогонять сценарий, заберусь под одеяло и накроюсь по пояс, чтобы не было жарко. Выберу «звезду»: лягу на спину, разведу руки и ноги в стороны, закрою глаза. Воображение нарисует летнюю лужайку «Норы», рыжие волосы и веснушчатые лица. Счёт до ста. Словно испарившись, тело станет лёгким, ступни и кисти занемеют, под ресницами замигают вспышки. Совсем скоро. Вдох…       Толчок. Проснусь под сенью яблони, ранний вечер будет золотить траву, а лучи — щекотать нос, пробиваясь сквозь листву жёлто-зелёными бликами. Свежий ветерок развеет полуденный зной и принесёт с собой запах душистых трав с поля. Зазвенит задорный смех вперемешку с шуточным спором, спустятся с мётел ребята, я взгляну на них и про себя скажу: «Иногда всё, о чём я думаю, — это вы. Глубокими ночами в самой середине июня, когда жара нещадно сводит с ума… И даже немного жаль, что я не смогу сделать вас счастливее, чем сейчас».       Ко мне подбежит Джинни и чмокнет в щёчку, Гарри плутовато ухмыльнётся, кинет в меня снитч, и я его, конечно же, поймаю. Широко улыбаясь, Джордж сядет рядом, приобнимет за плечи и начнёт уговаривать на одну игру, а Фред просто вытянет меня за руку без лишних слов. Юные, беззаботные, мы пойдём на поле, представляя, что нас ждёт Чемпионат мира по квиддичу. Рон угостит дикой незрелой малиной, будет кисло и невкусно, но так живо, что душа возрадуется. Я вытру о себя руки, призову метлу, подброшу снитч в воздух, на секунду подумаю о своей реальности. Фред заметит мой грустный взгляд, поймёт его. Всё ведь знает. И прошепчет на ухо:       — Просто ты заслуживаешь лучшей жизни… Тебе нужно что-то, чего я никогда не смогу дать.       Невесело усмехнусь и толкну его в плечо. Мы уже сто раз спорили об этом! Он думает, что, как только наладятся мои дела в параллельном мире, я забуду про него и шифтинг. Говорит, что для меня его семья и друзья — всего лишь книжные герои. Но он не понимает, что я не ищу здесь чего-то взамен. Что никакие блага не отнимут у меня любовь к другим Вселенным. И он не знает, какую судьбу приготовила ему автор… Но в иной реальности. В этой, выбранной мной, он жив и счастлив.       Я с улыбкой закрою тему, но он вспомнит мои слёзы при каждом уходе, ответит что-то вроде:       — Ты всегда говоришь так мягко и чутко, утешаешь, но… В конце концов нам всем придётся с тобой расстаться. Тебе будет лучше с кем-то из родного мира. Я не хочу оставаться один… Прекрасно знаешь, что мне тоже больно… Ты выглядишь так разбито, когда плачешь.       — Ещё чуть-чуть, затем скажу «прощай».       Я не стану тянуть с решением, лишь дотанцую этот вечер. Фред кивнёт, дерзко запрыгнет на метлу, взлетит, тихонько посмеиваясь, будто поддразнивая. От грусти почти не останется следа, и только складочка между рыжими бровями будет напоминать о разговоре. Ребята зависнут в воздухе, поторопят нас. Ветер подхватит со всех сторон и, попутно рассеивая дневную духоту, поднимет меня в небо. Слегка шершавое древко «Чистомёта», потресканная кожа старого квоффла, чувство полёта, свист в ушах, акварельные разводы в небе и дымка на горизонте — всё сохранится в памяти надолго.       Позже шепну Фреду, что однажды меня видели дома во время шифтинга.       — И как?       — Мне сказали: «Просто интересно узнать, что же тебе снится. Так спокойно спишь и улыбаешься довольно. Мне тоже хотелось бы подарить тебе это счастье, это ощущение чистого блаженства…»       Ему станет приятно, он преувеличенно возгордится, но спрячет взгляд и смущённо улыбнётся уголками губ.       Мы всей гурьбой будем сидеть на деревянном пирсе у пруда и болтать ногами в воде. Я оглянусь по сторонам: Гарри, Рон и Джинни будут бурно обсуждать нашу игру в квиддич, Билл и Чарли — рыбачить без волшебства. Рядом со мной Гермиона будет вычитывать из учебника интересные заклинания, а Джордж и Фред — ломать початки рогоза, развеивать по ветру пух и смеяться. Их компания меня согреет. Живые, настоящие…       Миссис Уизли наколдует Сонорус и громко пригласит нас на ужин. Мы босиком побежим по колючей траве, оставляя за собой закатное солнце. Фред выпрыгнет откуда-то справа, напугает и, задыхаясь, признается:       — Иногда всё, о чём я думаю, — это ты. Особенно поздними ночами, сейчас, в середине июня. Жара меня подбешивает, тупые перепады температур… В общем, не могу пока тебя порадовать, извини.       И не надо. У вас всегда замечательно.       Зачем-то скажу, что его семья со мной каждый день, только в другой форме. Фред посмотрит на меня удивлённо, и я начну перечислять. Блёкло-розовое здание школы, закрытой на каникулы, голубятня на крыше, летящий пух с ближайшего тополя, визжащие стрижи и одна песня. Пожму плечами, мол, не жди объяснений. Он заливисто рассмеётся и покачает головой в восхищении. Назовёт моё богатое воображение суперсилой, а шифтинг — магией.              Будем стайкой кружить под окном Перси и назойливо звать его, а он начнёт ворчать, что мы отвлекаем от бумаг. За столом Джордж расскажет мне на ухо настолько дурацкую, но от этого ещё более смешную шутку, и мы вдвоём взорвёмся от хохота, да так, что придётся извиняться перед миссис Уизли. Любимая еда под открытым небом покажется в сто раз вкуснее. Рон откроет упаковку с шоколадной лягушкой и протянет мне карточку, пока мы будем слушать забавные истории с работы мистера Уизли…              Незаметно уйду ночью. Только Фред проводит меня. Молча постоим на крыльце, я с трудом сдержу слёзы. Уизли отправят знак, если сильно соскучатся, я знаю.              И знаю то, что в этот раз я впервые проснусь раньше будильника…