Wicked Game

Из небольшого окна под потолком, через которое Лора давно смогла бы пролезть наружу, если бы не удерживающие ее крепкие прутья, доносятся порывы ветра и грохочущий вдалеке гром. Порой кусок неба, который виден ей сквозь кроны деревьев, на мгновение озаряется яркой вспышкой молнии. Совсем скоро дождь дойдет и до участка. Возможно, затхлая сырость камеры разбавится свежим запахом озона, но девушка на это не надеется. В прошлую грозу воздух в камере не сильно изменился. В такие дни Макс чувствует и ведет себя особенно паршиво. До полнолуния остается не больше двух недель, и Лора даже через толстую каменную стену ощущает напряжение, усталость и раздражительность парня. Со вчерашнего вечера они не перекинулись больше, чем парой слов – Макс не хочет срываться на близком человеке, а девушка не желает его лишний раз волновать. Спасаясь от реакции собственного организма, он предпочитает спать или просто лежать на кровати, зарывшись в чтение или размышления, ведь подумать ему есть о чем. Когда дверь в их небольшой коридор открывается с уже знакомым лязганьем металла, Лора даже не поднимает голову. Исподлобья взглянув на темную форму шерифа и проводив ее взглядом, она переводит внимание на свои пальцы. Сидя на койке, сейчас ей остается лишь предаваться анализу собственных мыслей, и это вместе с зудящим чувством вины все больше походит на изощренную пытку. - Как ты себя чувствуешь? – слышится сухой голос мужчины со стороны камеры Макса. Лора тихо хмыкает. В этот раз она узнает нотки чего-то, похожего на волнение. В первое время было сложно различить хоть какие-то эмоции в этом холодно-равнодушном тоне. Вопросы, ответы (а точнее, уход от них), замечания и попытки в участие и сострадание – все произносилось с усталым раздражением. Даже когда им впервые предложили выбрать себе занятие, чтобы не сойти с ума от скуки, в голосе офицера настолько сквозило недовольство, что Макс с Лорой попросили время для обсуждения и выбора, опасаясь, что следующей такой возможности у них может больше не быть. В итоге Макс выбрал пару тетрадей и ручек, а также плеер с наушниками, Лора – книги и радио. Просьба прогуляться по лесу вокруг участка хотя бы несколько минут была встречена таким холодным взглядом, что девушка лишь убедилась сильнее – это облегчение жизни было со стороны шерифа первым и последним. Однако спустя время, когда мужчина предложил им выбрать что-нибудь на ужин, а затем и на обед, Лоре начало казаться, что в его голосе порой и правда проскакивал намек на сочувствие. Это определенно не было искренним сквозящим раскаянием, но девушке казалось, Трэвис Хэкетт и сам не был рад их вынужденному заключению. Постепенно, по мере того, как он все больше узнавал о них, а они – о нем, ей удавалось различать в его тоне и другие эмоции. А когда однажды Лора заметила на лице шерифа усмешку после ее шутки, внутри нее словно что-то перевернулось. Трэвис Хэкетт не был злом во плоти, он был обычным человеком. Более того, он пытался оградить их от опасности. И рассказ мужчины о том, что происходило в их семье и лесу на самом деле, только доказал это невольное открытие Лоры. - Хреново, - с неохотой признается Макс. – Голова гудит, словно в ней рой чертовых пчел. Взглянув в сторону разделяющей их стены, девушка тихо выдыхает. Напоминание о том, что именно из-за ее выбора они оказались в этом месте, не исчезает из мыслей Лоры с того самого момента, как она очнулась на холодном полу камеры. И, хотя Макс ни разу не упомянул об этом и не показал, что думает так же, девушка не могла не отметить, что парень этого и не отрицал. Из-за нее они поехали в этот проклятый лагерь раньше срока, из-за нее не послушали шерифа и не повернули в мотель после аварии, из-за нее полезли в подвал, и только из-за нее Макса укусил долбанный Крис Хэкетт. Во всем этом виновата только она, и парень своим молчанием лишь подтверждал, что в глубине души он согласен с этим негласным признанием вины. - Держи. Возможно, поможет отвлечься. Лора не видит мужчину и что он передает Максу, но зато слышит скрип койки и легкие шаги. - Спасибо, - в голосе парня звучат подозрение и недоверие. Макс, по сравнению с девушкой, все еще плохо переваривает шерифа. Хотя, возможно, это она начинает относиться к нему слишком хорошо. Проходя мимо камеры Лоры, Трэвис лишь кидает на нее равнодушный взгляд и скрывается в участке. Если эмоции в его голосе она еще научилась различать, то вот чувства на его лице порой все еще остаются для нее загадкой. - Эй, что он дал тебе? – негромко говорит она Максу, который, судя по скрипу, сел обратно на свою койку. - Пару кассет для плеера, - слышится голос парня. – Когда я заказывал плеер, я ведь не мог знать, что интернет здесь ни к черту, и Робокоп притащит мне это старье. - Даже будь здесь отличная связь, шериф точно не дал бы тебе что-либо, способное установить соединение с внешним миром, - фыркает Лора. – Это было бы слишком неосторожно с его стороны. - Да уж, офицер Мудозвон трепетно относится к нашей безопасности, - Макс даже не пытается скрыть раздражение. – Лучше бы он разобрался со своим проклятьем и снял бы его с меня, чтобы я смог свалить из этой чертовой камеры. Лора морщится, отчего рана под повязкой слегка зудит. Она не может понять причину, но эти оскорбления со стороны Макса ее начинают раздражать. Сама она давно отказалась называть подобными фразами шерифа, но вот парень продолжал делать это с завидным упорством. Не отвечая ему, девушка слышит, как щелкает кассета в его плеере. Койка снова скрипит под тяжестью тела, и Лора может явно представить, как Макс надевает наушники и ложится на твердый матрас. Тишина, лишь иногда нарушаемая далекими раскатами грома, вновь опускается на полицейский участок Норт-Килла. Включив радио, стоящее на тумбочке рядом с кроватью, Лора откидывается спиной на прохладную стену и прикрывает глаза. Со стороны камеры Макса нет ни звука, а книги, лежащие возле радиоприемника, не вызывают у девушки желание к чтению. Нависший на ее плечах груз размышлений и вины позволяет ей в данный момент лишь слегка покачиваться из стороны в сторону под приятную музыку. Лора и не замечает, как начинает тихо мурлыкать себе под нос слова песни, представляя себя далеко отсюда. Ей хочется стоять под солнечными лучами на площадке перед кампусом или сидеть на мягкой постели в своей комнате, пока за окном идет проливной дождь, дарящий свежесть и умиротворение, а не находиться сейчас в душной камере. Однако в голове девушки все чаще появляется понимание, что ее удерживают здесь не только крепкие прутья решетки. Мысль об этом проходится по внутренностям неприятным холодом, и Лора тут же отгоняет ее на край сознания. Ей вообще не нравятся собственные размышления о шерифе в последнее время. Тем более, когда рядом за стеной находится ее парень. Взгляд на мгновение приоткрытого глаза встречается с темными глазами, и Лора едва сдерживается, чтобы вздрогнуть. Она не слышала ни металлического лязганья двери, ни шагов шерифа, но сейчас он стоит на другой стороне от решетки и задумчиво смотрит на девушку. - Уже и дышать нельзя, шериф Хэкетт? – от непонятного волнения она уже рефлекторно переходит на сарказм, который, впрочем, при желании мог быть и более ироничным. Мужчина, отклонившись спиной на стену, складывает руки на груди. Не сводя взгляд с Лоры, он растягивает губы в усмешке. - Если бы вы, мэ-эм, не делали того, что действительно запрещено, всем вокруг было бы намного легче. С легким недовольством Лора переводит взгляд в сторону. Она не знает, пытается ли он уколоть и задеть ее специально или это получается у него абсолютно непроизвольно и естественно. И снова это его «мэ-эм». «Мэ-эм», которое заставляет ее сжимать кулаки от раздражения и вместе с этим будит внутри странное приятное тепло. Мужчине удается произносить всего одно слово то максимально официально и сдержано, то с насмешкой и вызовом. Словно он ожидает ее реакции, гадает, поддастся ли она на его провокацию. Вот и сейчас Лоре кажется, что его слова – не форма сухого делового этикета – приобретают оттенок мягкости. - Так… Вы пришли что-то спросить, шериф? – после недолгой паузы с ожиданием смотрит на него девушка. – Или решили просто так постоять у моей камеры? Закатив глаза, полицейский пожимает плечами с усталым вздохом. - Внеочередная проверка, - произносит он так, словно это должно объяснить вообще все на свете. Ведь Трэвис не может признаться, что он, наблюдая за ней по камерам, настолько заинтересовался песней, которую Лора напевала себе под нос, что решил послушать лично и подойти несколько ближе. Намного ближе. Вместо этого шериф разворачивается и неспешно направляется в сторону камеры Макса. Убедившись, что тот не уничтожил ни помещение, ни себя, он уже собирается пройти обратно в участок, как вдруг рука Лоры, выскользнувшая между прутьями решетки, обхватывает его предплечье. Тело мужчины словно пронзает молния, и он резко отшатывается в сторону, направляя на девушку один из своих самых суровых взглядов. - Полегче, - с легкой улыбкой выдыхает Лора. Явно не ожидая такой реакции, она просовывает руку обратно и делает шаг назад, - я просто хотела спросить, не хотели бы вы потанцевать, шериф Хэкетт? Если что и может выдать растерянность мужчины, то это его легкий, но резкий выдох и недоуменный взгляд. - Потанцевать? – глупо повторяет он, не сводя глаз с Лоры. – Вам больше заняться нечем, мисс Кирни? - Вообще-то да, нечем, - разводит руками девушка, все еще с ожиданием смотря на мужчину. – Да ладно, вы же все равно ничем не заняты, как и я. Если бы у вас было так много дел, вы не устраивали бы внеочередные проверки. Всего один танец. У меня уже спина болит от постоянного сидения на койке. Трэвис окидывает девушку оценивающим взглядом, словно размышляя, на какую еще подлость способен ее разум. Наконец, взмахивая рукой и не произнося ни слова, он проходит мимо нее в участок. - Мог бы и озвучить свое «нет», - бормочет Лора в момент, когда слышится шум открывающегося ящика стола. Опустившись обратно на койку, девушка поднимает взгляд в серый потолок. Музыка сменяется с ритмичной на более спокойную и мелодичную. Раскаты грома все ближе добираются до участка, теперь их слышно сильнее. Завывания ветра бьют по стенам и одинокому окну камеры. Несмотря на шум и вспышки молний, такая погода даже умиротворяет. Девушка не успевает снова вернуться к своим размышлениям, как ее отвлекает звук открывающейся двери. Зайдя внутрь камеры, шериф закрывает за собой решетку и, повернувшись к Лоре, подходит ближе. Ключ он убирает в карман брюк, и только теперь девушка замечает, что на мужчине нет ни кобуры пистолета, ни рации. - Один фокус – и все мое милосердие разом закончится, - холодно произносит Трэвис, протягивая ей раскрытую ладонь. Растерянно смотря на шерифа, Лора цепляется за его пальцы и, спрыгивая с койки, делает пару шагов навстречу. Чужая рука ложится на спину, притягивая девушку ближе. Легкий вздох и ее носа касается аромат лосьона после бритья. Она даже не успевает понять, в какой момент внутри нее все замирает и трепетно сжимается сердце. The world was on fire and no one could save me but you It's strange what desire will make foolish people do And I'd never dreamed that I'd knew somebody like you And I'd never dreamed that I'd need somebody like you Темные глаза не сводят с нее то ли изучающего, то ли задумчивого взгляда. Осторожно положив голову на плечо мужчины, Лора прислушивается и к своим ощущениям, и к напряжению мышц руки, лежащей на ее теле. Сбросит ли он сейчас ее со своего плеча? Отстранится ли и уйдет, закрыв камеру? Но шериф продолжает стоять рядом, и только убедившись, что он не отпрянет, девушка расслабляется и закрывает глаза. Она почти физически ощущает, как по ее затылку скользит его взгляд, но разгадать, чего в нем больше – недовольства или мягкости – она не может. Ее волосы пахнут мятным шампунем из душевой, и Трэвис думает о том, что нужно купить ей шампунь получше. Наверное, ей будет приятно. Он не уверен, ведь ему с трудом удастся сказать, что нравится девушкам ее возраста, но все же мужчине хочется ее обрадовать. Руки Лоры скользят по шероховатой ткани темной рубашки, обхватывая плечи мужчины. Кончики пальцев касаются лица, но она погружена в свои чувства и ощущает кожей лишь плотную ткань под щекой. Шериф проводит горячими ладонями по ее спине в непривычно ласковом жесте, касаясь талии и спускаясь к бедрам. Сделав шаг в сторону, он тянет Лору за собой, неспешно кружась под музыку. Его движения отчасти скованные и неуверенные – вероятно, он давно не танцевал. Но это еще сильнее вызывает у девушки прилив нежности. В голове приятная пустота, словно чужое прикосновение прогоняет ворох зудящих мыслей. Возможно, ее тактильный голод берет верх над разумом, и поэтому она теперь наслаждается каждой минутой близости чужого тела. Однако Лора понимает, будь сейчас вместо шерифа другой мужчина, она не прижималась бы к нему с такой самоотдачей, словно никого другого в мире сейчас не существовало. Скользнув щекой и носом по рубашке, девушка поворачивает голову к шее Трэвиса и поднимает на него взгляд. Мужчина смотрит поверх нее невидящим взглядом. Если бы не редкие передвижения, это больше походило бы на долгие объятия, чем на танец, но Лора не собирается ускорять темп, чтобы их шаги соответствовали ритму музыки. Она продолжает смотреть на лицо шерифа, пользуясь возможностью находиться так близко к нему и ощущать на своем теле его ладони. В его глазах отражается глухая печаль и усталость. Нести бремя в виде спасения семьи последние шесть лет и постоянной поддержки все предыдущее время было тяжело, но Трэвис Хэкетт вряд ли жаловался кому-либо на свою судьбу. Оторвавшись от собственных размышлений, мужчина вдруг опускает взгляд на лицо девушки. Лора тихо вздыхает, ощущая, как его дыхание касается щеки. The world was on fire and no one could save me but you It's strange what desire will make foolish people do I'd never dreamed that I'd love somebody like you I'd never dreamed that I'd lose somebody like you Слабый запах ментола и хвои от лосьона, пронизывающий взгляд темных глаз и тепло, исходящее от человека напротив, окутывают ее, и девушка теряется в собственных мыслях. Она осторожно скользит пальцами по плечам и выпирающим лопаткам, очерчивая их границы, чем вызывает рваный выдох мужчины. Его рука проводит по ее спине, поднимаясь к шее, пока вторая остается на талии. Ладонь слегка нажимает, заставляя Лору прижаться сильнее, и словно в отместку вызывает такой же резкий выдох из ее легких. Взгляд девушки падает на золотую звезду на груди шерифа. Не удержавшись, она осторожно касается пальцами прохладных металлических кончиков значка. В другой вселенной все могло быть иначе. При ином развитии событий они могли даже не встретиться. Она провела бы всю смену в летнем лагере и спустя два месяца уехала бы домой, пока он продолжал бы гоняться по ночному лесу каждое полнолуние за спасением для своей семьи. Возможно, ее выбор выехать раньше был не таким уж ошибочным. Ее руки снова ложатся ему на плечи, чуть сжимая пальцами напряженные мышцы. Песня подходит к концу, и Лора ощущает, как ужасно ей не хочется отпускать мужчину и исходящее от него тепло. При очередном повороте ее щека слегка проезжается по темной рубашке, задевая повязку на глазу. Порой она вспоминает утро, когда очнулась на койке от нежного и осторожного прикосновения к щеке. Тогда, открыв глаза и резко выпрямившись, она обнаружила возле себя Трэвиса Хэкетта, который смотрел на ее ранение со скрытой болью и сожалением. Было это действительно прикосновением его пальцев или вызванной воспаленным сном галлюцинацией? Она до сих пор не знает точного ответа на этот вопрос, но спрашивать шерифа она не решается. К тому же, девушка сомневается, что услышит честный ответ. Лора не осознает, что ее взгляд прикован к его губам уже минуту. Трэвис не осознает, что его руки, скользнувшие с бедер девушки выше, не хотят отстранять ее от себя. Они оба не хотят признавать, что песня закончилась, сменившись на более ритмичный хит восьмидесятых, и им нужно отойти друг от друга. Однако ни один из них не делает первый шаг. Пальцы девушки сжимаются на плечах шерифа чуть сильнее, и она, привстав на цыпочки, прикасается к уголку его губ. Его губы – узкие и сухие, ее – мягкие и чувственные. Даже в этом они являются противоположностью друг друга. Лора замирает лишь на секунду, запоминая, как напрягаются под ее руками мышцы мужчины, как он едва заметно вздрагивает от неожиданности, как ее щека касается его кожи. И эта секунда кажется для Трэвиса одновременно и бесконечной вечностью, и мгновением, которое прекращается быстрее, чем ему хотелось бы. Он не знает, как реагировать на подобное действие. Ответить было бы слишком безрассудно. Выйти сейчас из камеры означало бы позорный побег. По-хорошему, ему вообще не стоило вступать в эти игры с девчонкой, но теперь пути назад нет. - Спасибо за танец, шериф Хэкетт, - тихо выдыхает девушка, опускаясь на пятки. Смелость и нарочитая решительность пропадают, когда она снова ощущает твердую поверхность под ногами, оставляя Лору в одиночку разгребать последствия своих действий. Она боится поднять взгляд, но, когда темные глаза все же ловят ее, отвести его становится еще страшнее. Потому что больше подобная близость может не повториться. Мужчина ничего не говорит в ответ, оставляя слова Лоры висеть в воздухе, и тогда девушка решается на еще одно нахальство. - Могу я попросить Вас кое о чем? Шериф с недоверием моргает, пока его ладони опускаются по бокам девушки вниз и наконец исчезают с ее тела. Девушка предпочла бы, чтобы они задержались на ее талии подольше, но признаваться в этом было бы слишком опрометчиво. - Зависит от характера просьбы, - наконец выдыхает Трэвис, возвращая себе равнодушно-недовольный вид. - Могли бы вы не называть меня «мэ-эм», - Лора специально тянет гласные в манере шерифа, - таким официальным тоном? - Вас не устраивает полицейский устав, мисс Кирни? – брови мужчины поднимаются выше, пока его губы растягиваются в усмешке. - Меня не устраивает, когда ко мне обращаются, словно к пожилой женщине, - фыркает девушка в то время, как ее горящий взгляд не может оторваться от лица шерифа. Трэвис шумно выдыхает, делает шаг назад и складывает руки на груди. Холодная отстраненность разума снова берет верх над ворочающимся в груди комком тепла, и мужчина ощущает всю глупость, которую совершил за последний десяток минут. - Если будете хорошей девочкой и начнете прислушиваться к приказам, я рассмотрю вашу просьбу, мэ-эм, - произносит шериф прежде, чем понимает двусмысленность своих слов. Девушка сглатывает ком в горле и тихо выдыхает, опуская взгляд. Она правда старается удержать улыбку, но кончики ее губ все же предательски дергаются вверх. - Договорились, - кивает она, делая шаг ближе и вновь оказываясь вплотную к шерифу. Он не отходит, лишь смотрит на нее с недоверием и ожидает, что же она выкинет в этот раз. Лора кладет ладони на скрещенные на груди мужчины руки, находя в них опору, и приподнимается на цыпочки. Трэвис не отстраняется, когда она прикасается к его губам. Не хватает ее за плечи, чтобы оторвать от себя, когда девушка скользит поцелуем, прижимаясь телом к его груди. Не уходит прочь и отвечает резким выдохом в приоткрытые губы, захватывая и углубляя поцелуй, когда чувствует на своей коже ее дыхание. Его сухие и грубые ладони обхватывают ее лицо с такой бережностью, что Лора тает от этих нежных прикосновений, позволяя тихому стону утонуть в приоткрытых губах мужчины. И только это наконец отрезвляет Трэвиса. Ладони ложатся на плечи девушки и аккуратно, но решительно отстраняют ее от себя. Лора с растерянностью смотрит на шерифа всего пару секунд, но замечая, что в его взгляде вместо презрительности и осуждения горит призыв к благоразумию, молча кивает головой. Они и правда зашли слишком далеко. Дыхание у обоих еще слишком учащенное, чтобы можно было сделать вид, что ничего не произошло. Лора чувствует, как ее щеки покрывает легкий румянец, и отчего-то это кажется ей более смущающим, чем поцелуй минуту назад. Трэвис разглядывает стену позади девушки и проводит рукой по своим волосам. Говорить что-либо кажется сейчас лишним, поэтому он молча разворачивается к двери и выходит из камеры, не забывая закрыть за собой дверь на ключ. Он замирает лишь на пару секунд, смотря сквозь решетку на Лору и ощущая, как в голове разливается понимание – как раньше уже ничего не будет. Девушка садится на койку и, поджимая под себя ноги, опускает голову. На стекло падают первые крупные капли дождя. Она украдкой следит за мужчиной, не желая, чтобы тот заметил ее взгляд, и ощущает, как в груди разрастается колючий терновник. Его шипы пронзают кости, органы и кожу, словно желая вырваться из тела в поисках света и воздуха. Шериф уходит в участок, а Лора чувствует, как вместе с глухой болью по венам пробегает вяжущее тепло. Она не может угадать, что творится у него в голове и душе, не может понять, что видит в его глазах, но зато она точно знает, что слышала в его голосе взаимность. И это стоит любой боли от уколов шипов.