Дорога в никуда

. . . Суботнее утро. Выходной. Свернувшись в позу эмбриона в верхнем углу кровати ближе к стене, златоглазая обложилась подушками, а одеало прикрывало только бёдра. Тыковка мирно умостилась у неё на груди начиная свои процедуры. Сменив более ста поз , вытягивая все что только можно и нельзя, она вылизывала свою шерсть до мокра. Сонные, уставшие, полуоткрытые, золотые глаза смотрели вникуда и терялись на узорах подушки. Двигаться не хотелось из-за обычной усталости и некой эмоциональной истощенности. Вчера девушка более менее смогла преобразить дом, чувствуя в себе побуждения энергии и ожидания от грядущих изменений. . Как и вчера, с самого обеда за окном лил дождь и, не смотря на то, что уже было часов так девять, было темно. Но эта темнота не казалась мрачной или липко-приторной, как грязь на белых кроссовках. Она просто была и как-то особо не выделялась. Снова и снова девушка закрывала глаза в надежде уснуть. Но каждый раз просыпалась от чего-то непонятного. Как толчок, как некое чувство опасности или обычная паранойя, достигшая своего предела, как отметка 40.9 на ртутном градуснике. Заставить себя встать - нереально. Это будет равносильно подвигу или высокоранговому достижению. Но мы не золотые медалисты, чтобы достигать чего-то такого, так? Вот и Алиса сегодня решила не заморачиваться, а лишь просто отодвинуть подушку наблюдая за изменениями в комнате, которые она стартельно создавала вчера. . На кровати на всех подушках красовалось новое постельное белье, что пахло чистотой, мёдом и магнолиями. На окнах теперь висят тёмно-коричневые длинные, почти что в самый пол, шторы с какими-то бледными еле заметными узорами, что на свету чуть поблескивают. Новая люстра, напоминала белый фонарик, к ней были прикреплены побрякушки. Цветные пёрышки, полупрозрачные яркие камушки, наружная сторона каркаса обмотана, толстой нитью, как шпагатом, и плотно прилягает к поверхности. Возле двери теперь красовалась вешалка с неширокой, выше среднего, но достаточно длинной тумбой. Снизу которой были пару полых полочек специально для обуви. На поверхности лежал кусочек ткани с вышитыми вразброс узорами, для красоты. На ней же стояла небольшая однотонная вазочка. В ванной теперь весит шторка, что уже хоть немного радует. Впрочем, как и наличие тёплых меховых тапочек, что были чуть большеваты на её ноги, но это ведь никак не помешает их носить, даже наоборот. На кухне считай что ничего не изменилось. Только скатерть на столе появилась, да и горшок с цветком на подоконнике, прямо под форточкой. . От вида этих перфекционистично стоящих чашек хотелось закатить глаза вздыхая, но она тут же вспоминала, что сама же их так и поставила, и мнгновенно остывала. Разгрузочный день выходит как обычно так себе. И все же она не умеет отдыхать. Об этом говорит ее взгляд, что остервенело смотрел на все вокруг ища "что же сделать?". В из продуктов мёд, хлеб и кефир. -Мда... дожить бы до зарплаты... пх... - от этой фразы она вспомнила родителей. Они всегда так говорили, каждый вечер допивая очередную бутылку пива, что была не первой и не последней. Опираясь рукой о столешницу, она позволяет волосам закрыть всё её бледное лицо и глаза, что смотрели будто в пустоту. -...Я устала... - бледные обескровленные губы шептали медленно, выговаривая каждую букву, словно изучая или повторяя за кем-то, словно неизвестные слова что она услышала совершенно случайно где-то на улице. Сглатывая вязкую слюну, чувствует подступающую тошноту и, покачиваясь, подходит к окну, обессилено кладет голову на деревянный подоконник перед открытым окном. Свежий ветерок вперемешку с мелкими, еле попадающими по лицу, капельками воды. Закрывая глаза, она не дает себе отчёта в своих действиях и вскоре проваливается в беспокойный, совершенно пустой полумрак своего заточения под названием "сон". Пальцы во сне дрожат как и веки, давая понять, что всё не так радужно как хотелось бы. . Проснутся ей помогает лишь... Что же? . . . . . . . . . . . . . ->