Просто друзья?

Гарри и подумать не мог, что однажды он проведет свое первое после каникул воскресенье в Хогвартсе вот так - в одиночестве бродя по опушке Запретного леса, подавляя страстное желание уйти поглубже в чащу и напороться там на что-нибудь недружелюбное, вроде гигантского паука, а еще лучше - на агрессивного кентавра Бейна. Желательно, пьяного и преисполненного ненависти к роду человеческому. Он даже готов был найти Малфоя и выкатить тому полный список его мерзких качеств, а также того, от чего Гарри желает хорьку сдохнуть. И хорошо, если в этот момент рядом будут Кребб, Гойл, Забини и все остальные. Потому что Гарри очень хотел, чтобы ему надавали по морде. Наваляли как следует за то, что он сказал: "Рон… Тебе нужно просто помириться с Гермионой, и тогда ты успокоишься. Я уверен, она простит тебя". Гениально, блять, это было ГЕ-НИ-АЛЬ-НО! Вернувшись с ужина в гостиную, он застал Рона и Гермиону сидящими рядом у камина. Точнее, Гермиона сидела в кресле, а Рон, словно верный песик, устроился у нее в ногах и что-то рассказывал, бросая на девушку тошнотворно преданные взгляды. А она смеялась - о да, смеялась! Как будто Уизли вообще когда-то умел шутить! Гарри почувствовал, как только что съеденный бифштекс рвется наружу. Ему захотелось подойти к Рону и запихать его в камин. Он совершенно честно собирался это сделать, однако паренек с пятого курса, попавший в команду в этом году, перехватил его, задавая какие-то бестолковые вопросы про тренировки. Отделавшись от него, Гарри буквально взлетел по лестнице в комнату мальчиков, пока парочка его не заметила, и захлопнул дверь с такой силой, что чуть не вылетели окна, а разыскивающий что-то в своем сундуке Невилл издал жалобный писк и посмотрел на Гарри затравленным взглядом. - Ты в порядке, Гарри? Нет, блять! Нет, нет, нет, я не в порядке! - Типа того, Невилл. Долгопупс пожал плечами - ему явно не хотелось встревать в дела разъяренного одногруппника. Поковырявшись в своих вещах еще секунд двадцать, скорее для приличия, он выскочил из комнаты. Гарри рухнул на свою кровать и максимально сильно закусил костяшку указательного пальца, так, что через полминуты у него начало сводить кисть. Очень хотелось что-нибудь сломать, например нос Рона. Но ему нельзя было поддаваться гневу... Когда вокруг косточки образовался кровоподтек, Гарри наконец выпустил костяшку и начал размышлять. Во-первых: как это у Уизли получилось так быстро добиться прощения? Возможно, Гермиона уже давно готова была забыть о его оплошности и просто ждала, когда трусливый уродец прибежит к ней? Во-вторых, почему, помирившись, они не соизволили найти его, своего друга, и порадовать своим счастливым воссоединением? Возможно, он уже стал для них третьим лишним, а? Ну и наконец - он попросил Гермиону о разговоре. И она сама согласилась, что это необходимо. Она сама, черт, сама кинулась в его объятия и шептала, как скучает! И что же? Разве то, что она сейчас воркует с Уизли у камина, не свидетельствует о том, что у девушки появилось свободное время? Значит, она предпочла потратить его на рыжего идиота, не умеющего соображать и держать язык за зубами, а не на Гарри, по которому она так "скучает"?! Он чувствовал, как густая, словно оборотное зелье, злость булькает в груди. А еще, и это было в сто раз хуже, он чувствовал себя обманутым, преданным! Плевать, что сам он совсем недавно страстно желал, чтобы Рон свернул шею, лишь бы его примирение с Гермионой не состоялось. Яд задетого самолюбия растекался по венам, блокируя доводы здравого смысла. Услышав, как кто-то поднимается по лестнице, Гарри, не задумываясь, задернул полог над кроватью и снова лег. Неважно, кто там, сейчас он не хотел видеть никого! Дверь скрипнула; вошедший, судя по всему, в нерешительности помялся на пороге, а потом сделал несколько осторожных шагов к его кровати. Гарри напрягся в ожидании. - Гарри, ты спишь? - голос Рона прозвучал как скрип твердого мела по грифельной доске. Проваливай, проваливай, проваливай нахер! - Эй, друг? - Рон постоял возле него еще несколько секунд, однако быстро смирился. Отошел к своей кровати, пошарил в тумбочке и наконец-то покинул спальню. Гарри выдохнул. Интересно, что ему было нужно? Хотел поделиться новостью о чудесном примирении? Вот уж спасибо! Выглянув из-за тяжелой ткани полога и убедившись, что в комнате пусто, Гарри перевел взгляд на часы: начало девятого, даже первокурсники не ложатся в такое время! Однако спускаться в гостиную совершенно не хотелось, особенно зная, что его там ждет... Приняв решение, Гарри разделся и забрался в прохладную постель. Хотелось как можно скорее погрузиться в сон, лишь бы не думать больше о Роне, Гермионе и о том, чем они могут сейчас заниматься... *** Гарри не помнил, как уснул накануне; главное, он уже не слышал, как в спальню возвращались его сокурсники, а утром встал достаточно рано, чтобы ни с кем не столкнуться в гостиной. В Большом зале в такое время в воскресный день по определению никого быть не могло, однако Гарри не пошёл и туда: есть ему хотелось не больше, чем общаться хоть с кем-то, поэтому он сразу же свернул в холл и вышел из замка. Уже шагая по траве, еще слегка влажной от росы, вдыхая терпкий запах подступающей осени, Гарри решил, куда ему идти. Темные деревья Запретного леса притягивали к себе, обещая промозглую сырость, аромат мха и опавших листьев. Его вновь настигло желание закопаться в землю, подальше от всего этого дерьма. Войдя под сень первых деревьев, он с надеждой заглянул в чащу, мысленно призывая какое-нибудь чудовище, которое разорвет его на куски. Однако Запретный лес остался безразличен к его страданиям. Тоже мне страдалец, сохнешь по девчонке, которая даже не знает о твоих чувствах! Смотри, как бы Уизли не обскакал тебя! Заткнись, внутренний голос, просто... заткнись. С силой пнув какой-то пенек, Гарри почти с наслаждением принял острую боль в пальцах, быстро охватившую всю стопу. Следующий удар достался ближайшему дереву - уже начавшие затягиваться костяшки на правой руке снова резануло, похоже, им уже не суждено зажить! Ему очень хотелось перестать злиться. Очень. Гарри чувствовал, как злость сжигает его, уничтожает в нем то, что, собственно, и делает его Гарри Поттером: самоотверженность, благородство, готовность умереть за тех, кто ему дорог... За кого он был готов умереть сейчас? Нанеся еще один откровенно слабый удар по дереву, Гарри безвольно опустился на пень, спрятал горящее лицо в ладонях. Это какой-то дурдом... То, что происходит в его жизни, - это не может быть правдой! Это плохой сон! Или порча... Или... - Гарри? Ты чегой эт тут? - Ой, Хагрид! Привет. Да я тут... гуляю, - Гарри выдавил жалкое подобие улыбки, ощущая, как от нее сводит челюсть, - похоже, улыбаться искренне он разучился. - Чёт ты рано! Небось и не завтракал? - глаза-жуки одарили Гарри незаслуженным теплом. Он хотел было возразить, но громкое урчание в желудке выдало его с головой. - О-о-о, ну, всё ясно! - Хагрид похлопал Гарри по спине, чуть не сломав ему ребра. - Давай-ка пошли, чай попьем. Гарри не хотелось никуда идти. Хотелось остаться здесь на весь день и упиваться своим душевным крахом, но внезапно сердце защемило от чувства тотального одиночества, в котором он погряз в последние недели. Это заставило его подняться и отправиться к домику Хагрида. Возможно, он единственный в Хогвартсе, с кем Гарри еще мог общаться нормально... Здесь все было как обычно, почти как на первом курсе, когда Гарри впервые переступил порог сторожки. И пахло здесь, как всегда, чем-то неуловимо домашним. Гарри сел на табурет и с благодарностью принял гигантскую чашку ароматного чая с травами. Хагрид сел напротив, подпёр большую косматую голову рукой. - Ну, давай рассказывай, как начался твой год. Херовей некуда... - Ну... - врать Хагриду оказалось противнее, чем всем остальным, но Гарри сжал зубы, - как обычно. - Слышал я тут, что ты чуть ли не в первый день сцепился с Малфоем... - Хагрид сохранил добродушное выражение на лице, однако в его взгляде читалось неодобрение. - Откуда? - Гарри действительно был удивлен. Одно дело - сплетни среди учеников, другое... - Гарри, Гарри, ты же знаешь - тут и у стен есть глаза и уши. Что же ты не поделил с этим мерзавцем? Прежде чем ответить, Гарри протяжно выдохнул. Горло свело от мысли о Гермионе, в голове тут же всплыла картинка, увиденная вчера вечером. Он закрыл глаза и потер переносицу, отгоняя неприятные образы. - Он... Обидел Гермиону. - Вот же сученок! - выпалил Хагрид и тут же хлопнул себя ладонью по губам. Гарри повеселил этот жест. - Да уж, он неприятный тип, хотя мне, возможно, и не стоило пачкать об него руки. - Правильно, Гарри, нечего с этим... этим гадом связываться. Он явно не станет играть с тобой по правилам. Гарри кивнул, задумчиво глядя куда-то мимо своего собеседника. Отхлебнул уже остывший чай, от которого, кажется, еще сильнее заурчало в животе. - Ох, я ж и забыл тебе предложить кексов! - Хагрид вскочил из-за стола, но Гарри, хорошо знакомый с кулинарными шедеврами товарища, остановил его. - Не надо, я пойду в замок, уже время завтрака, а меня там, наверное, обыскались. О да, все просто с ног сбились, идиот! Кому ты там нужен? Проглотив эту горькую мысль и запив ее остатками чая, Гарри вышел из домика и направился к замку. У него было ощущение, что какая-то неведомая сила толкает его в грудь, - хотелось развернуться и бежать по направлению к лесу, в самую чащу. Гарри стало противно от самого себя - разве это не трусость? Да плевать сто раз на всех! Уже в холле он почувствовал заманчивые запахи из Большого зала и услышал многоголосый шум, который свидетельствовал о собравшейся там толпе учеников. Игнорируя легкий, непонятно откуда взявшийся мандраж, Гарри двинулся ко входу в зал. В этот момент из него как раз выпорхнула Джинни. Гарри напрягся, однако девушка даже не повернула головы в его сторону. Странно, не похоже, что она его не заметила, сложно было не заметить, они же чуть не столкнулись! Гарри не понимал, что не так: ему бы радоваться, что похотливо настроенная девица решила оставить его в покое. Однако подобное поведение, напротив, неприятно кольнуло его, и он даже с каким-то необъяснимым злорадством подумал о завтрашнем вечере, когда им предстоит вместе отбывать наказание от Макгонагалл. Гарри не стал осматривать зал в поисках друзей, просто упал на первое попавшееся свободное место, придвигая к себе тарелки с овсянкой, тостами и сыром. Он ссутулил плечи, уткнулся в еду и молил Мерлина, чтобы тот сделал его максимально незаметным для всех. Не прокатило - минуты две спустя на плечо Гарри упала чья-то рука, а через мгновенье рядом плюхнулся Рон, бесцеремонно отодвигая сидевшего рядом третьекурсника. - Дружище! Ты куда пропал?! Вчера Невилл вылетел из спальни и сказал, что ты там бесишься, а когда я поднялся, ты уже спал! Или нет? - Рон старался заглянуть Гарри в лицо, что невероятно раздражало. - Я... уснул... Правда, вырубился! И я вовсе не бесился, просто не рассчитал силу, когда закрывал дверь. - Гарри старался, чтобы его голос звучал ровно. А чтобы больше не пришлось говорить, запихал в рот большой кусок тоста с сыром. - О, ну ясно, - Рон похлопал его по плечу, вызывая желание оторвать ему руку. - Тогда ты, наверное, еще не знаешь, но мы с Гермионой вчера помирились наконец-то! О боги, заткнись, умоляю, замолчи! Гарри пробубнил что-то нечленораздельное. Рон, кажется, не замечал, что новость друга не вдохновила: его собственной эйфории по поводу случившегося могло хватить на троих. - Прикинь, я нашел ее - как думаешь, где? Ну конечно в библиотеке, ха-ха! Сказал, что не уйду, пока она не выслушает меня и не простит! - Гарри скривился. Хотелось сказать Рону, что он жалок. Вместо этого он отправил в рот очередной кусок хлеба, хотя есть уже совсем не хотелось. - Сначала она не очень-то хотела разговаривать, но я сжал ее руку... Ах ты ублюдок! - ... и сказал, что просто не могу нормально спать и есть, пока она злится на меня. О да, заливай, жрал ты, как ни в чем не бывало! Рон в упор не замечал сжатой челюсти Гарри, выступивших желваков, напрягшихся кулаков и гуляющих под кожей сухожилий. Он с упоением продолжал рассказывать, как долго они разговаривали с Гермионой, как он каялся и обещал больше не быть такой задницей, как наконец-то сердце девушки оттаяло и она позволила Рону обнять себя. Обнять?! Это было слишком, слишком для выдержки Гарри. Он рывком встал, каким-то чудом не опрокинув на себя остатки овсянки. Рон отшатнулся и ошарашенно посмотрел на Гарри снизу вверх. - Ты чего? - Я... Тороплюсь! Только что вспомнил, что должен был отправить письмо... Кому? Ну же, давай, придумай! Жалкое посмешище - тебе же не с кем переписываться! Видимо, Рон думал о том же, потому что удивленно поднял брови. Гарри захотелось немедленно заехать по этому удивленному лицу кулаком с разбитыми костяшками. Выбегая из Большого зала, он чувствовал на себе полный недоумения взгляд Рона и ругал себя за такую реакцию. Друг ждал от него радости, а Гарри повел себя как идиот. Он повел себя, как... как Рон накануне утром! Он не знал, хватит ли у Уизли ума сопоставить факты и понять причину неадекватности друга, но сейчас было уже поздно об этом думать. Сейчас Гарри не оставалось ничего другого, как отправиться в совятню. Одно хорошо - обычно она пустовала, мало кто отправлял письма в первую неделю учебы. Ожидания не обманули Гарри - в высокой башне без стекол не было никого, кроме дремлющих сов. Без труда отыскав в пестром многообразии белоснежную Буклю, Гарри поманил ее пальцем. Сова не торопилась - напротив, она отвернулась от хозяина, изо всех сил притворяясь спящей. - Ох, да ты издеваешься? Если и ты меня бросишь... - Гарри не договорил и опустился прямо на соломенный пол, усеянный мышиными косточками и совиным пометом. Букля с легким шорохом слетела со своего насеста и приземлилась ему на плечо. Больно ущипнула за ухо, но тут же примирительно ухнула. Гарри с благодарностью провел рукой по гладким перьям. - Знаю, знаю, я так мало внимания тебе уделял в последнее время... Прости, в моей жизни все запуталось и покатилось к чертям. - Прижавшись щекой к теплому телу птицы, Гарри закрыл глаза. В этом было что-то до смешного грустное: Избранный герой волшебного мира сидит в одиночестве в куче совиного дерьма. О да, Поттер, ты в дерьме, смирись с этим! От очередного приступа самоуничижения его отвлекло требовательное уханье совы. - Ох, Букля, прости, я хотел побыть с тобой, но мне совершенно некому писать и отправлять письма, так что отдыхай. Птица еще раз легонько клюнула своего хозяина, не то обиженно, не то, напротив, выражая свою солидарность, и упорхнула. Нужно было возвращаться в замок, но Гарри понятия не имел, что ему там делать. Можно было поискать Гермиону и поговорить с ней. Идея паршивая, потому что от одной мысли о Гермионе, позволяющей Рону обнять себя, Гарри начинал беситься. Можно пойти в библиотеку и разгрести навалившуюся за неделю гору домашнего задания. Однако, учитывая высокий риск встречи в той самой библиотеке с той самой Гермионой, эту идею также можно было отправлять в утиль. Можно было позаниматься в гостиной, но там наверняка торчит Рон... Итак, Гарри Поттер вынужден был с прискорбием признать, что он впервые за все время пребывания в Хогвартсе не знал, куда ему податься. А раз уж ему нет места на земле, самое время отвлечься от проблем своим излюбленным способом. Через пятнадцать минут он уже шагал в сторону стадиона с метлой на плече, все еще удивляясь, как это ему удалось ни с кем не столкнуться ни в гостиной, ни в спальне. А еще через пять он забыл обо всех своих проблемах, ощущая прохладный ветер на щеках. Это чувство было таким захватывающим и таким привычным... На душе сразу стало спокойнее, а все тяжелые мысли, кажется, остались на земле. Заходя в очередной кульбит, Гарри от всей души надеялся, что они исчезнут, когда он вернется, но отлично понимал, что надежды его тщетны. А раз так, нужно наслаждаться хотя бы этими краткими минутами умиротворения. Он несколько раз облетел вокруг стадиона, поднялся повыше и ушел в резкое пике, выбравшись из него у самой земли. Чтобы не тратить время зря, Гарри решил отработать несколько новых финтов, подсмотренных им в спортивном журнале, который ему дал почитать мистер Уизли. Один из них, показавшийся самым сложным, заключался в способности игрока резко развернуться на 180 градусов после плавного полета. Ловцу подобный маневр был просто необходим. Попытавшись повторить движение, воспроизведя в памяти его описание, Гарри убедился, что это нелегко. Первый раз разворот получился вялым, во время второй попытки его метла закрутилась слишком сильно. Однако это лишь подогрело интерес: исполнение финта превратилось в дело принципа. Его пыл не остудил даже начавший накрапывать мелкий дождик. Третья, четвертая, пятая попытка - и вновь неудача. Гарри начинал злиться, но сдаваться не собирался, несмотря на то, что дождь усилился, насквозь пропитав мантию, сделав ее тяжелой и неудобной. Плевать: тренировка в неблагоприятных условиях - это даже к лучшему! Заходя в очередной вираж, он был уверен - вот сейчас получится. Гарри приготовился, резко дернул метлу в сторону... и почувствовал, как руки без специальных перчаток соскальзывают с мокрого древка. Тело, лишенное упора, завалилось в сторону. Гарри даже не успел покрепче сжать метлу бедрами, он как будто со стороны наблюдал за тем, как соскальзывает со своей верной «Молнии» и камнем летит вниз.

***

Боль в спине, в правой руке, в голове - Гарри не знал, где ее больше. Только секунд через двадцать после того, как его глаза открылись, Гарри понял, что лежит на мокрой траве ничком. В глазах все расплывалось - похоже, очки слетели с него при падении и валяются сейчас неизвестно где. Вдобавок эта тупая боль в затылке... Попытался подняться, но оказалось, что опереться на правую руку нереально - она словно была начинена раскаленными иглами. Сжав зубы, Гарри медленно перевернулся на другой бок и, помогая себе левой рукой, сел. Спина невыносимо ныла, но зато неудачливый спортсмен чувствовал ноги - это внушало надежду на то, что он, по крайней мере, сможет сам добраться до замка. Дождь лил вовсю, застилая и без того плохо видящие глаза. Гарри сидел насквозь мокрый и грязный, с безвольно опущенной правой рукой, и ненавидел весь белый свет. И себя - за то, что поперся выполнять сложные финты в одиночестве. Ему даже не хотелось думать о том, что было бы, упади он чуть менее удачно. Свихни он себе шею или, на крайний случай, сломай позвоночник. Как скоро кто-нибудь спохватился бы и решил поискать его на поле для квиддича? Кто видел, что он выходил из спальни с метлой? Никто из знакомых. Да уж, Поттер, ты просто идиот! Почувствовав, что он замерзает, Гарри решил, что пришло время двигаться. Решение было простым, а вот реализовать задуманное оказалось в разы сложнее. Пришлось сначала встать на колени, потом - с огромным трудом, примерно с третьей попытки, - подняться на ноги. Правая рука бесполезно болталась, Гарри уже не чувствовал боли только в ней - болела вся правая половина тела. Он по привычке потянулся за палочкой, чтобы приманить очки, однако обыск карманов успехом не увенчался. И что он за идиот? Какого черта он оставил ее в замке? Гарри хотел было найти очки без волшебства, но дождь шел уже сплошной стеной, было так пасмурно и серо вокруг, что он махнул рукой. Что было гораздо хуже - Гарри не знал, где его метла. Метла, которую подарил ему Сириус... Горло сжалось от этой мысли. Гарри оглядел все вокруг - метла не могла далеко улететь без седока. Ходить было тяжело, но он все равно поковылял в сторону северной трибуны, затем прошел вдоль восточной. Уже лишившись всякой надежды, он наконец увидел «Молнию», покачивающуюся в метре от земли. Что ж, все не так уж плохо сегодня, правда? Но, как он ни старался, мыслить позитивно не удавалось. Вокруг было сплошное дерьмо, и Гарри это прекрасно осознавал. Однако, пока он ковылял в сторону замка, он радовался погоде, которая разогнала учеников по уютным гостиным. Да, вот что тебе остается - радоваться долбаным мелочам. В медпункте было светло и сухо. Гарри зажмурился от яркого свечения, исходившего от небольших сфер под потолком. Мадам Помфри, судя по звукам, хлопотала в подсобном помещении. Гарри решил, что не будет ее торопить. У него смертельно болело уже всё тело, он хотел лечь и не двигаться, не разговаривать, не думать... - Мистер Поттер, что с вами?! - целительница как раз вышла в общую палату. На ее лице смешались ужас и возмущение. Гарри представил, насколько, должно быть, паршиво он сейчас выглядит: мокрый, грязный, скособоченный из-за боли в спине. - Не поверите, но в этот раз я действительно упал с метлы, - для правдоподобности Гарри слегка потряс перед мадам Помфри «Молнией». - В этот раз я вам даже верю, - нахмурилась женщина. Она подлетела к Гарри и буквально вырвала метлу у него из руки. Он не сопротивлялся, ему было всё равно. Сейчас Гарри думал о том, что, возьми он с собой палочку, не пришлось бы уходить с поля без очков. Придурок, он настоящий придурок... - Раздевайтесь, я осмотрю вас, - скомандовала мадам Помфри, бесцеремонно кидая «Молнию» на пол. Но даже это не заставило Гарри возмутиться. Он добрался до уже знакомой ширмы и опустился на кушетку. Попытался расстегнуть мантию окоченевшими пальцами левой руки - получалось довольно скверно. Немного поерзав, он неудобно облокотился на подушку и откинул голову назад. В висках тут же застучала кровь, предупреждая, что данная поза - не лучшая идея. Гарри застонал, с трудом принимая нормальное сидячее положение. - Мистер Поттер, вы готовы? - голова целительницы высунулась из-за ширмы, а строгость на ее лице в один миг сменилась на сочувствие. Она больше ничего не стала спрашивать, просто подошла и стала помогать стянуть мантию. Когда она дотронулась до правой руки, Гарри не смог сдержать крика. - Ох, да что же это?! - мадам Помфри направила на рукав палочку, ткань треснула. - У вас тут перелом, мистер Поттер, придется вам провести ночь в больнице и попить ваш любимый костерост. Гарри не возражал. Он был готов провести ночь где угодно и пить что угодно, лишь бы его оставили в покое. Голова так нестерпимо болела, что он не отказался бы даже выпить сильнодействующий нервно-паралитический яд, лишь бы ничего не чувствовать. Мадам Помфри осмотрела его, ощупала ребра, голову. И только приступив к проверке чувствительности зрачков, поняла: что-то не так. - А где же ваши очки, мистер Поттер? Гарри пожал плечами. Точнее, только левым. - Видимо, они где-то на поле, я не нашел их... - Что же вы не воспользовались манящими чарами? - В ответ Гарри лишь вздохнул. Мадам Помфри удалилась, снова бормоча что-то про опасный спорт, а также про безответственных юных волшебников, выходящих на улицу без палочек. Гарри даже не пытался прислушиваться. Он вновь откинулся на кровати - на этот раз полулежа, оставив на полу ноги. Ему было холодно и больно, но все это - как будто на втором плане. Он радовался тому, что не жалел себя: внезапно накрывшая его апатия показалась настоящим спасением в данной ситуации. Целительницы не было довольно долго, наконец она влетела в медчасть, на ходу осушая свою мантию и волосы при помощи палочки. - Ваши очки, мистер Поттер! - женщина положила очки на тумбочку возле Гарри. - И скажите спасибо, что вы в таком ужасном состоянии, иначе я не пошла бы их искать. Гарри почувствовал жуткое смущение - такое сильное, что оно умудрилось пробить брешь в его безразличии. Бормоча невнятные благодарности, он заметил, что на лице мадам Помфри играет сдержанная улыбка. - Вам нужно отдохнуть, мистер Поттер! Сейчас я налью вам костерост, а также принесу успокаивающий настой. - Гарри лишь кивнул. Ему было непривычно чувствовать такую заботу. Пожалуй, последний раз о нем так заботилась мать Рона. Когда это было - год, два назад? Ох, черт, что за бред, прошло чуть больше недели с тех пор, как он покинул Нору! А ощущение, как будто он не появлялся в уютном доброжелательном доме семейства Уизли уже очень долго... Неудивительно, что ему так изменило ощущение времени, - всего за неделю дали трещину его отношения с Роном и Джинни... Гарри устало закрыл глаза, не зная, сможет ли он теперь поднять их на Молли и Артура Уизли без стыда. Вернулась мадам Помфри, наколдовала фиксирующую повязку и помогла Гарри осушить полную чашку неприятно обжигающего костероста. Не дав ему толком отдышаться после гадкого пойла, она поднесла к его губам успокаивающий настой. Гарри окутал аромат полевых трав, каштанового меда, хвои. Всего один глоток - и тяжелые мысли уже покидали его голову одна за другой. В следующем глотке растворилась апатия, а после третьего заботливые руки мадам Помфри вытащили чашку с отваром из ослабевших рук уснувшего студента. - Бедный мальчик, - прошептала она, проводя рукой по растрепанным, все еще влажным волосам. - Спи спокойно.