***
5 июля 2022 г., 13:51
В не большом, но и не маленьком городке N жил-был Убийца. И люди его очень боялись.
Когда Убийца появлялся на улице, все бросались врассыпную. При виде его лысой головы испуганные крики раздавались со всех сторон.
Убийца носил странную маску на всё лицо с дырками для глаз, поэтому никто уже не мог вспомнить какой у него нос, какие губы и какого цвета глаза. Почему никто не видел его глаз? Говорят, маска была такой толстой, что в прорехах виднелись только чёрные-чёрные тени.
Сам Убийца видел в маске тоже не очень хорошо. Из-за этого он был медленным и неуклюжим, но ни на миг не выпускал из руки ножик, куда бы он ни пошёл. Даже спал с этим ножиком, положив его под подушку.
Впору ль бояться медленного, в меру упитанного мужчину? Конечно, он выглядел не очень-то и страшно, но по городу вот уже полгода ходили слухи, как безжалостно Убийца воткнул свой ножик в какую-то бабку. Прямо на улице! Как будто не пугался будущего наказания и общественного порицания.
Вскоре все поняли, что он действительно не пугался — ну, а чего там пугаться? Доказательств нет. А он вообще какой-то странный был. Люди не видели его лица и не могли сказать: а чувствовал ли он что-нибудь вообще?
Меж тем, несмотря на все свои недостатки, Убийца продолжал быть человеком. Жил он давно один в своём ветхом домишке на отшибе городка. Родители у него умерли от старости, сестёр-братьев не было. Только одиночество было. Такое большое и… сильное. Казалось, сильнее, чем он сам.
Не вынося мук сердечных от того, что убил бабку и от того, что с ним никто не хотел водиться, Убийца спрятал от стыда лицо под маску и стал сам прятаться в домике от людей. Только это не особо помогло. Одиночество продолжало не быть человеком, продолжало проникать во все уголки дома Убийцы, залезай он хоть под кровать, хоть прячься на шкафу, хоть вой от ужаса в ванной.
Одиночество пожрало все его мысли. Он даже иногда забывал, что его все ненавидят, и вёл себя совсем как ребёнок, умоляя мальчишек взять его в игру глухим из-за маски голосом. А дети сбегали, только завидев Убийцу, или удирали прямо у него из-под носа. Дети его как-то не очень боялись, но нагоняй от мамы получить всё же не так-то приятно. Запрет есть запрет, что поделать.
И однажды стало ему так невыносимо, что пошёл Убийца прочь от города. В тёмном дыму внутри головы билась только одна мысль: что-то синее. Убийца помнил, что синее — это хорошо. Хотелось найти что-то синее.
Делать всё равно было нечего, да и незачем. И порешил Убийца найти что-то синее, да прямо там и помереть.
Он всё шёл и шёл по пыльной автомобильной дороге вдоль одиноких ларьков с арбузами и дынями, а дорога всё не хотела заканчиваться…
Убийца шёл день, шёл вечер, шёл ночь. И наутро вышел он к полю.
Поле было большим, уходило за горизонт. И пестрело цветами, самыми разными. Всеми цветами радуги. Убийца предварительно снял ботинки и сошёл с дороги в поле. Босыми ногами он начал расхаживать в разные стороны, слегка приминая траву и рассматривая каждый цветок, который был рядом.
Когда-то в детстве, — вспомнил Убийца, — мать водила его за руку в поля и собирала с них разные цветы. Каждый цветок мать называла по имени, а сын смотрел и запоминал. Ве́треница, колы́шница, цикорий — каких только цветов там не было. Но один цвет он ярко-ярко запомнил: синий. И как там он назывался?..
Вдруг Убийца заметил невдалеке много-много синих крапинок. Он подбежал ближе и ахнул: на пригорке расположилось целое поле… васильков!
Синие цветы захватывали дух своим простым великолепием. Убийца упал на колени в траву и руками сгрёб в охапку столько васильков, сколько смог, не вырывая их из земли. Вдруг, он почувствовал что-то горячее на своей шее. Обтерев шею рукой, мужчина внезапно понял, что заплакал, впервые за долгое время. Заплакал от красоты.
О, как он любил васильки! Вспоминалось всё лучше и лучше, как он маленьким ребёнком убегал от матери в поля, и пока та собирала свои травы, он сидел среди васильков и млел под полуденным солнцем, висевшим прямо над головой. Он сидел в васильках на закате, и они не теряли своей красоты. Так же с матерью, которая изредка приходила в поля поздней ночью, собирая раскрытые в это время бутоны, мальчик видел васильки под мягким светом звёзд. И они загадочно темнели в траве. А рано-рано утром блестели росой.
Тогда Убийца понял, что он любит васильки. Остальные цветы — тоже, но васильки в особенности. Убийца полюбил синий цвет, разводил цветы даже дома (сейчас они все почему-то завяли, хотя он иногда по-прежнему пытался поливать мёртвые отростки в бреду); он начал составлять гербарий, который потом потерялся, и даже учился у матери готовить лекарственные настойки. Ему было так спокойно и хорошо…
Но это тогда, в детстве. Так почему сейчас ему было так тяжело? Почему он не мог радовать себя цветами и наслаждаться любовью к ним?
Убийца не знал. Не помнил. Он сорвал один василёк, крепко сжал его в руке вместо ножа и решил вернуться в город.
***
Убийца мало спал. Он ввалился в дом ночью, а с утра его разбудили какие-то весёлые крики. Мужчина взял подсохший василёк с тумбочки и вышел во двор. Домик Убийцы находился неподалёку от многоэтажки и детской площадки. Поэтому, мужчина сразу же увидел какую-то потасовку, разгорающуюся между детьми. Ребята школьного возраста бегали друг за другом по песочнице, толкаясь и кидаясь песком. — На, получи! — Да хватит кидаться! Мне в глаза попали! Убийца заметил, что одна девочка отошла от ребят. Она тёрла глаза и, кажется, плакала. Мужчина подошёл к школьнице и громко сказал: — Ребята, пожалуйста, перестаньте. Посмотрите, вашей подруге стало плохо из-за ваших игр. Будьте аккуратнее. Услышав глухой голос, девочка вздрогнула и отпрыгнула подальше. Остальные дети приостановили забаву и разом обернулись на взрослого. Повисла напряжённая тишина. — Какое нам до тебя дело, дядя с цветочком? — крикнул самый бойкий на вид младшеклассник и гадко рассмеялся. Остальные поддержали его смех воплями. Дядя с цветочком. С цветочком. Воспоминание забилось в голове, из глаз, кажется, брызнули слёзы обиды. Убийца пошатнулся, развернулся и побежал. «Кто будет слушать малыша с цветочком?» — говорили одноклассники парню, который просто таскал с собой васильки. Парень с цветком в руке оказался ещё и образцовым, спокойным учеником. Вот почему все в школе его ненавидели. Никто из детей не хотел воспринимать его всерьёз. Мальчики любили подраться — он же никогда в этом не участвовал. Не понимал смысла. Группам людей нужна идейность. Легче всего было не признать непохожих. На парня с цветком продолжались регулярные нападки, обзывательства. Ненависть крепла. А мальчишка всеми способами пытался избежать несправедливого наказания, отвести внимание от себя. Проплакав как-то всю ночь, он выбросил цветок в окно. Сунул гербарий в мусорку. Сказал матери, что не будет больше заниматься травами. Замкнулся в себе, перестал выходить из дома. Он думал, что остался один на всём белом свете. Но однажды к нему подошла кошка.***
— Мурка, кис-кис! Убийца скитался по улицам словно обезумевший и звал кошечку. Именно эта кошка пришла к нему, юному, на крыльцо. В городе водилось множество бездомных кошек, но они не рисковали подходить к жилым домам. А эта подошла. — Мурка! Так он назвал эту кошку. Своего первого друга. Парень без василька рассказывал Мурке о том и об этом. Он поделился с ней всеми рецептами настоек, кои узнал от матери, и рассказал про все обиды и печали. Мурка всегда слушала. В самые грустные моменты истории, она, будто понимаючи, ласкалась к мальчику, тёрлась о его ноги. Юноша вырос, стал ходить на работу. Про васильки, самые красивые цветы в его жизни, он, к сожалению, так и не вспомнил. Но он смог жить дальше, перестав быть совсем уж диким отшельником. Ведь у него был маленький пушистый собеседник. В благодарность Мурке мужчина её подкармливал. Но пустить в дом не смог: у его матери была аллергия на кошек. Тогда он решил накопить на собственную квартирку и переехать туда с Муркой на постоянное житьё. Всё шло хорошо. До одного момента. Однажды вечером мужчина искал Мурку, гулявшую где-то между домами. Но заглянув за угол, увидел такую картину: какая-то старая женщина держала в руках его кошку. Мужчина почуял что-то неладное и быстро подошёл. Даже не оглянувшись на него, бабка сдавливала кошке шею, что-то нашёптывая. Как только до мужчины дошло, что происходит, он словно сошёл с ума: выхватив нож из-за пазухи, Убийца слепо ткнул им в старуху. — Не трогай моего друга! — запоздало крикнул он. Бабка высоко взвизгнула и упала замертво. Сердце бешено качало кровь. Убийца оступился и от страха рванул к своему дому. Потом выяснилось, что его всё равно заметили. Сейчас Убийца снова пришёл на то место. Может, он надеялся, что ему показалось — кто знает? Поэтому он так упорно звал Мурку. Но как только мужчина добрался до угла, его голос оборвался. Сложить два и два было нетрудно. В высокой траве у дома валялся труп кошки, по расцветке шерсти напоминавший Мурку. Мужчина не мог выдавить из себя ни слова. Опустившись на одно колено, мужчина дотронулся до мёртвого тельца пальцами. «Да будет ясным твой звёздный путь,» — пробормотал он. Затем медленно поднялся, постоял и куда-то решительно зашагал.***
— Я убил эту женщину. Убийца сидел в участке. Полицейский положил перед ним фотографию бабки, которая была убита полгода назад. — И всё-таки… Полицейский сильно сомневался в показаниях мужчины. За глаза весь участок, да и весь город уже довольно давно считал его «поехавшим». — Клянусь, офицер. Это сделал я. — Хорошо. — Полицейский вздохнул. — Мы примем это за чистосердечное признание. В конце концов, никому вреда не будет, если они упекут одного умалишëнного за решётку. На следующий день было решено созвать суд. Пришло очень много людей. Весть о том, что Убийца «наконец-то пойман», облетела весь город за вечер. Многим было любопытно, какой приговор ему вынесут. Пришлось снять некоторые правила: толпа просто не соблюдала их. Люди заполонили зал, не оставив свободных мест. Судьи позволили себе иметь скучающий вид. Пустой была только скамья подсудимого. Вскоре двое крепких полицейских привели Убийцу в маске. Судьи оживились. Когда Убийца сел на скамейку, судья поправил очки и начал нарочито медленно: — Заседание объявляется открытым. Сегодня обсуждается дело номер... Шум в ушах от волнения несколько перекрывал голос читающего. — ... обвиняется в убийстве по статье 510 нашего Уголовного Кодекса... Мужчина нервно подëргал рукав рубашки. Меж тем, судья продолжал весьма нудным голосом: — ... приговаривается к лишению свободы на срок до 51 года. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит. — Она была живодёркой, — тихо ответил Убийца. Судья сконфуженно замолчал, пытаясь переварить такую нахальную вставку. — Врёт! — вдруг выкрикнули из зала. И тут толпа взревела. Помещение наполнилось гневными выкриками и высказываниями. Судьи пытались унять гул, но безуспешно. Люди кричали, что Убийцу нужно было засадить за решётку раньше, что он не имеет права высказываться так о пожилой женщине, пускай и усопшей. Убийца не дрогнул. Под градом возгласов он поднял голову на судий и стянул маску. Зал притих. В полной тишине мужчина произнёс: — Она убила моего друга. Центральный судья всмотрелся в осуждённого, затаив дыхание. На красном потном лице мужчины блестели синие глаза. В них колыхалось печальное, сожалеющее море из тысяч поникших васильков.
Примечания:
спасибо за прочтение
