We Are The Same

      Последние полтора месяца лета прошли для меня незаметно и легко. Впервые мне не хотелось ныть о том, что лето закончилось так быстро, потому что, во-первых, весь август я провела с Найлом, а во-вторых, я сблизилась с Кэр и Лиамом, поэтому второго курса я бояться перестала, так еще и появился личный водитель, а значит дорога будет занимать около часа вместо двух.       Между нами с Найлом происходит что-то очень непонятное: никто из нас не делает первых шагов к отношениям, хотя все кажется довольно-таки очевидным. Каждый раз, когда я вижусь с Гарри, он начинает засыпать меня вопросами о нас с Хораном, но каждый раз у меня нет ни одного ответа. Для меня это уже как принцип- не делать первых шагов и ждать, будто это стало игрой «кто первый сдастся», хотя и смысла в этой игре нет. Это даже звучит глупо: два взрослых человека боятся признаться друг другу в чувствах. Но я настолько привыкла к этому, что даже перестала заморачиваться; мало ли какие мотивы у Найла, вдруг есть причины для такой медлительности. Если что-то должно произойти, оно в любом случае произойдет.       А сейчас мы сидели у Найла дома с Луи, Гарри, Лиамом, Кэр и Зейном. Через пару дней брат уже уедет обратно в университет, и в честь этого мы пьем и играем в смесь дженги и «правда или действие»: на брусочках написаны либо вопросы, либо действия. Именно поэтому Зейн сидит в одних трусах, Лиам насквозь мокрый, Кэр пришлось рассказать про свой первый секс, Гарри и Луи оказались запертыми в шкафу на 7 минут, Найл рассказал о своем худшем дне (после его рассказа о смерти матери в комнате на несколько минут повисла гробовая тишина, хотя большинство и знали об этом), а теперь моя очередь тянуть деревяшку. Башня, к счастью, не падает, и я читаю вслух задание: «Поцелуй человека слева». Стоит ли говорить, кто сидит слева?       Лицо Найла не показывает ни шока, ни счастья, ни отвращения. Зато мои глаза выглядят как две монеты. Пока я перевариваю происходящее, рука блондина берет мой подбородок и буквально впечатывает мое лицо в свою щеку. Я едва успеваю протянуть губы и чмокнуть его, как он убирает руку, а я воспринимаю это как повод отстраниться. Сразу же после этого все парни начинают возмущаться, ну а громче всех Гарри: — Это не считается! Поцеловать- это в губы, и задание звучит как «Поцелуй человека слева», а ты сам ее впечатал! Переделывай! — другие соглашаются с Гарри и смотрят на нас. Я абсолютно не понимаю, как мне поступить. С одной стороны, я не против поцеловаться с Найлом, даже наоборот, но он ясно дал понять, что не хочет этого. Отчаянно смотрю на него и впервые не могу прочитать его взгляд. Брови немного сдвинуты, а губа закушена, будто он о чем-то размышляет. Но тут он отворачивается от меня и говорит: — Я не хочу заставлять Сэм целовать меня из-за глупого задания, а вам, извращенцам, лишь бы поглазеть, да? — Найл улыбается и смеется, и мне сразу понятно, что он просто пытается перевести тему. Это работает на всех, кроме одного человека: моего брата. Он расстроенно смотрит на меня, поджав губы, будто соболезнуя. Балаган прерывает Кэр, объявляющая, что сейчас будет тянуть, а они все пропустят.       Ближе к ночи Найл сначала пытался уговорить нас с Луи остаться на ночевку, затем хотел проводить, ведь за руль ему нельзя, но мы с братом решили все-таки пройтись пешком самостоятельно. К счастью, родителей дома не будет всю ночь, поэтому можно дышать свободно. Первые несколько минут мы с Луи идем молча, но он прерывает тишину: — Что это, черт возьми, было? — О чем ты? — произошло слишком много, поэтому мне сложно было понять, о чем конкретно говорил брат. — Про этот недопоцелуй. Он что, с ума сошел? Вот так отшить, прикрываясь шутками? — от слова «отшить» меня будто током ударило, но Луи прав. Что это было? Если он ничего ко мне не чувствует, поцеловаться было бы проще простого, но показать, что он этого не хочет, именно таким образом было некрасиво. — Видимо, я слишком замечталась и не дала ему выбора… — Ты не замечталась, прошло секунды три, это он не дал тебе выбора! — я покачала головой, давая знать, что Луи ошибся. — Я не про поцелуй. Я настолько была уверена в том, что мои чувства взаимны, что и забыла о том, что это может быть не так. Видимо, ему пришлось это сделать, чтобы показать мне, что на большее он не готов. — Ни за что в это не поверю, — брат приобнял меня за плечи, — ты просто не можешь ему не нравиться. Будем собирать консилиум и думать, что делать с этим оболтусом, — я рассмеялась, а брат обнял меня еще крепче. Мне не верится, что уже завтра ночью он снова улетит на полгода.       Сегодня первые занятия, и я стою возле дома, ожидая машину Хорана. После того дня мы оба сделали вид, что ничего не произошло, поэтому между нами не было неловкости. Может, он и правильно поступил. Я вижу его машину, сворачивающую на мою улицу, и подхожу ближе к проезжей части. — Доброе утро, — Найл улыбается мне, когда я сажусь, а все, что я могу - это ответить ему «Доброе» и, последовав его примеру, отвернуться к лобовому. Блондин начинает завязывать диалог об учебе, предстоящих занятиях и его недовольстве из-за новой дисциплины. Жизнь возвращается в привычное русло, не считая некоторых изменений. Мне это должно пойти на пользу. У входа в высокое светлое здание меня уже ждет Софи, я вижу это через окно. — Во сколько ты заканчиваешь? — В три, а что? — отвечаю я, попутно закрывая рюкзак и отстегиваясь. — Есть планы на сегодня? Гарри позвал нас к себе, хочет показать новую запись, — Найл прожигает меня своим взглядом, и я, несмотря на темные очки на нем, понимаю, что он осматривает меня с ног до головы. — Хорошо. Ты заедешь? — Конечно. Хорошего дня, — я наконец выхожу из машины и направляюсь к подруге. — А теперь давай рассказывай, что это за тачка и кто этот красавчик? — Софи как всегда начинает диалог без приветствия. Мы заходим в университет и направляемся к кабинету, где у нас у обеих английский. — И тебе привет. Это Найл, он предложил подвезти меня. — Тот самый странный Найл, который сначала рассказывает тебе о своем тяжелом детстве, а потом отшивает? — я не успела выразить свое недовольство, потому что чья-то рука ложится мне на плечи, заставляя развернуться, и я внезапно оказываюсь в объятиях. По одному лишь парфюму я понимаю, что это Гарри. — Ты чего так пугаешь? — я улыбаюсь парню, который выглядит уж слишком довольным. — Ты же придешь сегодня? Скажи, что придешь! Эта запись вышла просто идеальной! И я хочу, чтобы вы услышали ее первыми! — я начинаю замечать, как некоторые девочки, идущие к кабинету, останавливаются, чтобы поглазеть на нас, поэтому решаю не задерживаться. — Конечно приду. Извини, у меня английский. — Не смею тебя задерживать, — Гарри все также улыбается в свои 32, когда поворачивается и уходит в другую сторону, поправляя сумку. — Что это сейчас было?! — Софи смотрит на меня круглыми от шока глазами, ожидая объяснений. — Мы опаздываем. Давай встретимся на обеде, я тебе все расскажу. — Очень жду, — она недовольно отворачивается, и мы снова идем в сторону кабинета, до которого все никак не можем дойти.       На обеде я, как и обещала, сажусь с Софи за столик и достаю еду. Она же к еде не притрагивается, испытывающе рассматривая меня. — А, да. Так вот, Гарри- лучший друг Найла, и по совместительству… близкий друг Луи, — я решаю не посвящать подругу в личные дела брата, зная ее любовь к болтавне, — Мы успели с ним подружиться, поэтому вот. — Ну ты даешь… Не удивлюсь, если ты теперь будешь в черном списке всего университета, по нему же все девчонки сохнут, а тут он берет и обнимает тебя. — Ну и ладно. Если им угодно считать, что мы встречаемся, пусть думают так, это в любом случае не их дело, но тем не менее, — я не успеваю договорить, потому что вижу боковым зрением, что кто-то подошел к нам. К моему и Софи удивлению, это Ник. — Э, привет, Сэм, — он явно стесняется, поэтому я дружелюбно ему улыбаюсь, чтобы он продолжил, — Это, у нас следующей парой литература, ты идешь? — Да, конечно, а что-то случилось? — Ну, не совсем, но я хотел попросить тебя…- парень снова делает паузу, собирая все свое мужество, — Можешь сказать мистеру Мартинезу, что у меня очень важная работа в лаборатории, и я не смогу прийти? — Почему ты сам не скажешь? — вмешивается Софи, явно раздраженная таким прерыванием диалога. — О, э, я подумал, что, ну, так будет проще, но если ты не можешь, то я сам подойду, конечно, просто я подумал… — парень явно смущен еще пуще прежнего, и мне становится его жалко. Я сердито смотрю на подругу, показывая, что это было лишним. — Ничего страшного, Ник, я предупрежу Мартинеза, думаю, он не будет возражать. — Правда? Спасибо! — он наконец-то расслабился и, еще раз поблагодарив меня, ушел. — Этот Ник такой странный… Настолько уже в своей лаборатории света не видит, что разучился с людьми общаться. Если это такой способ подкатить, то у него точно не все хорошо с головой, — Софи наконец принимается за еду, а я лишь посмеиваюсь с ее выводов и тоже начинаю трапезу.       Найл, как и обещал, уже ждал меня на парковке возле своей машины и курил. Увидев меня, он в последний раз затягивается и, открывая пассажирскую дверь, выдыхает. Я благодарю его и сажусь, тут же откинув сверху зеркало, чтобы поправить волосы и макияж. Найл садится на свое место и внимательно наблюдает за мной, что я чувствую боковым зрением. Когда я возвращаю эту штуку в ее исходное положение и поворачиваюсь к парню, он отворачивается, но я успеваю заметить улыбку на его лице. — Мне нужно быть дома в девять, собака на мне всю эту неделю. — Принято, моя госпожа, — я расплываюсь в улыбке, как и Хоран, и мы начинаем движение.       Дом Гарри, как и всегда, пуст, и после моего вопроса он говорит, что его мама и сестра на работе до вечера. Мы садимся в зале, а кудрявый любезно предлагает нам колу. Наконец, он подключает колонку к телефону и включает свою новую запись. Мягкий звук гитары, а затем и мягкий голос парня: «Sweet creature, had another talk about where it’s going wrong…»       Мы с Найлом сразу понимаем, кто является этим «чудесным созданиям», поэтому улыбаемся уже втроем. Песня действительно очень красивая и нежная. Когда она заканчивается, первым начинает говорить Найл: — Ты уже показал ему? — Нет, решил дождаться зимы, чтобы он услышал ее вживую. — Представляю, как он разозлится, если узнает, что мы с Найлом услышали ее раньше него, — парни смеются, потому что, зная нрав Луи, это правда, как и строчка «мы оба уперты, я это знаю». Хорошо, что хотя бы у моего брата есть любящий человек. *** — Роуз, я пошла! — Вернись к девяти, отец задержится на работе, собака на тебе. — Ладно… Я недовольно выдыхаю, и, перебросив рюкзак за спину, выхожу. На улице начинает нещадно холодать, поэтому моими ежедневными элементами гардероба становятся лонгсливы и свитера. Рюкзак с принадлежностями для рисования неприятно давит на плечи, но ничего не поделать: я пыталась передать цветовую гамму по памяти, и мои попытки успехом не обвенчались, поэтому Найлу придется снова побыть моей моделью, чтобы я смогла передать его максимально реалистично. До его дня рождения остается пять дней, но я очень надеюсь уложиться, эскизы уже давно были перенесены на холсты. Сейчас же я несла все тот же альбом, потому что холсты я бы просто не донесла, да и права на ошибку у меня нет. Я снова и снова воспроизвожу в голове образ парня, который плотно там засел. За этот месяц с небольшим я успела выучить его внешность чуть ли не наизусть. Чем он так меня зацепил? Почему я выбрала именно его? Ответить на эти вопросы сложновато, но ведь в жизни чаще всего так и происходит: ты просто встречаешь человека, с которым тебе комфортно, и минусы которого ты можешь принять и полюбить. На каждый его минус я найду пять плюсов. Его забота обо мне, самостоятельность и ответственность замечательно перекрывают его неумение выражать эмоции словами. Это тот человек, который делает намного больше, чем говорит. Иногда, когда мне нужна эмоциональная поддержка, он стремится просто молча решить проблему, вместо того, чтобы высказать мне свое сочувствие. А еще он смешит меня, когда мне грустно, но мне это не нужно. Это те минусы, с которыми я вполне могу смириться. Интересно, с какими моими минусами приходится мириться ему? В раздумьях я подошла к его дому, а еще спустя дверной звонок, приветствие и каменную дорожку я оказываюсь внутри. — Что мне нужно делать? — Найл встал у окна и закурил, смотря на меня. — Это те документы, которые тебе дали на той неделе? — Эти? Да, я до сих пор с ними толком не разобрался, их составлял новенький, которого, видимо, даже научить нормально не смогли, а мне теперь разгребать, — блондин устало провел рукой по волосам, после чего втянул в легкие очередную дозу никотина. — Ты можешь продолжать работать, мне достаточно просто смотреть на тебя, — я встаю и иду на кухню, чтобы взять какую-нибудь кружку и налить в нее воду для кистей. Когда я возвращаюсь, парень уже сидит на диване и перебирает в руках несколько листов, неуверенно поглядывая на меня, будто сомневаясь, точно ли он может просто работать, а не каменно сидеть в одной позе. Но мне достаточно одного взгляда на него, чтобы понять, какой примерно оттенок нужно намешать, чем я и занимаюсь на палитре. Постепенно, мы оба увлекаемся своей работой. Мне начала нравиться цветовая гамма, оттенок наконец-то получился подходящим. Когда я перешла к цвету майки и вновь бросила взгляд на парня, мои глаза встретились с его. В его руках все еще была ручка и документ, но теперь он расслаблено откинулся на спинку дивана и с небольшой улыбкой смотрел на меня. Я вопросительно подняла брови, на что парень усмехнулся, прикрыв глаза. — Немного необычно видеть тебя такой сосредоточенной и серьезной, — его слова заставили меня немного смутиться, но я сумела быстро выкрутиться: — Хочешь сказать, что сейчас ты не сосредоточенный и серьезный? — Мне сложно сосредоточиться рядом с тобой, — теперь уже Найл застал меня врасплох. Как это нужно трактовать? Логичнее звучит версия, по которой я ему мешаю работать, но тон и внешний вид парень показывают другое, — На сегодня я закончил. Завтра отвезу это все обратно для правки. — Хорошо, думаю, я тоже закончила, — я встала, чтобы помыть кисти и кружку, и судя по шагам, Найл отправился за мной. Он встал слева от меня, откинувшись на столешницу. — Когда ты мне покажешь? Хочу уже наконец увидеть то, что получилось. — Секрет, — я не могу скрыть улыбки, которая возникла непонятно из-за чего. Может, от столь наивного вопроса, а может из-за скрытого за этими словами комплимента моему мастерству. Но сейчас я уверена на все сто, что ему точно понравится. *** Happy Birthday to you, Happy Birthday to you, Happy Birthday, Dear Niall, Happy Birthday to you!       Стрелки на часах показывают 00:01 13 сентября, а Найл задувает свечи под наш радостный гул. Гарри, конечно, предлагал отпраздновать у него дома, но блондин настоял на том, чтобы собрать нас всех именно у себя. К счастью, у Гарри есть запасные ключи от дома Хорана на всякий случай, поэтому у нас получилось сделать ему сюрприз и приехать до его прихода. Мой подарок был тщательно спрятан у Найла дома, чтобы он не смог по его внешнему виду догадаться о том, что именно я принесла и в каком количестве. Первым подарок дарит именно Гарри, как человек со званием лучшего друга. Найлу приходится закрывать глаза, когда Стайлс идет за своим спрятанным сюрпризом в виде новой гитары. Я давно заметила, что нынешняя гитара Хорана выглядит уже не только непрезентабельной, но и чуть ли не разваливающейся, поэтому, когда Гарри начал советоваться со мной по этому поводу, это стало первой и самой лучшей идеей. Конечно же блондин был приятно удивлен и благодарил друга еще минут десять. Лиам, как автолюбитель, с которым Найл может болтать о машинах несколько часов напролет, подарил ему что-то связанное именно с автомобилем, вот только что именно я до сих пор понять не могу, но судя по реакции Найла, это явно что-то необходимое и полезное. Потом были Кэр и Зейн. Ну а когда все остальные подарки кончились, я пошла за своим.       Уже на лестнице я начала нервничать, а когда два огромных холста, которые я закончила только ночью, были в моих руках, в животе начал разрастаться нервный ком. Была не была. Найл, как и в случае с Гарри, стоял спиной, а я опёрла тяжелые холсты об ноги так, что они стояли на полу, а мне лишь осталось немного придерживать верх руками. Кэр стояла перед парнем, снимая все на телефон так, чтобы было видно и его, и картины. На первой Найл был изображен со своей старой гитарой в руках, его лицо было опущено, а руки лежали на струнах. На второй же было только лицо и плечи, веки парня были томно прикрыты, пока из его рта тонкой струйкой, превращающейся в облако, выходил дым. На первым холсте фон я решила сделать реалистичный: оставила очертания дивана, бежевые из-за солнечного света стены и вход на кухню. На втором я сделала акварелью разноцветные пятна, градиент и несколько брызг. Я не могла сдержать волнительной улыбки, а мои руки дрожали, когда я разрешила Найлу развернуться. Как только он обернулся, его руки закрыли открывшийся от шока рот. Из меня тут же вырвался больше истеричный смех, вот только рот я закрыть не могла, и поэтому старалась сделать так, чтобы мое лицо было максимально закрыто от камеры.       Блондин присел на корточки, все так же шокировано рассматривая картины. Остальные уже не могли сдержать своего интереса, и тоже обошли меня, чтобы детальнее увидеть плоды моих стараний. Гарри понимающе отодвинул их от меня, забирая роль держателя на себя. В этот же момент я оказалась заключена в объятиях Найла, настолько крепких, что мне стало тяжеловато дышать, но мне было так радостно на душе, что я, не переставая смеяться, еще крепче прижимала к себе шею и спину парня. Уже и не зная, в какое дальше русло выплеснуть наши эмоции, мы даже начали покачиваться. — Спасибо, спасибо, спасибо, — не переставал шептать парень, и, наконец, отстранившись, поцеловал меня в щеку. Мое лицо готово было треснуть от настолько широкой и долгой улыбки. Я одернула слегка задравшееся от объятий платье, он снова начал разглядывать картины, раз 10 переспрашивая, сама ли я их нарисовала, как у меня это получилось, и как я смогла сделать его таким красивым. А секрет фирмы прост: сложно нарисовать уродливым человека, которого ты считаешь самым красивым.