~Откричат журавли~

      Баки Барнс сошел с ума. В тот самый миг, когда понял, что начинает испытывать к дочери своего лучшего друга нечто такое, чего чувствовать взрослый мужчина к семнадцатилетней девочке не должен бы. Со Стивом они были лучшими друзьями с самого детства и Джеймс даже представить не мог как ему теперь смотреть в глаза другу и вообще появляться в его доме. Это было в какой то степени даже дико, ведь до армии еще в юности он конечно тот еще ходок по юбкам был, это все знали. Но вернувшись с армии, лишенным левой руки, сразу на десяток лет постаревшим из-за пережитых на войне ужасов, полным под завязку багажом из кошмаров и ПТСР, он просто напросто закрылся от окружающих и в упор не желал не то чтобы на свидания ходить, а банально с кем нибудь знакомиться. Да какое там, когда один только вид его полупустой однокомнатной квартиры с минимальным количеством мебели и уюта даже на него самого иногда тоску и ужас наводит, а что уж говорить о девушке, если бы он все же ее привел туда. Он понимал, что так жить нельзя. Но по другому не мог. Вернее он так думал раньше. До того самого момента. ~ В доме Стива, Баки был частым и желанным гостем. Ему была прекрасно известна его жизненная ситуация и он откровенно не понимал, почему Пегги так запросто его бросила вместе с дочерью и укатила в другой штат. Как объяснял сам Стив, вернее откровенничал за бутылочкой пива, в особо тоскливые вечера, дело было в том, что бывшую жену не устраивало то, что имея такой успех в армии, он вернувшись не смог найти своего места. Ну, то есть это сейчас он более менее вошел в русло и смог найти стабильную и хорошо оплачиваемую работу, спасибо Гельмуту Земо, их общему другу, который не остался в стороне и проявил участие. Баки прекрасно знал какого это, когда отдаешь службе в армии лучшие свои годы, буквально кладешь на алтарь свое душу и то последнее, что у тебя еще осталось, а возвращаешься опустошенным и выжатым, в буквальном смысле не понимая, что делать дальше и как вообще дальше жить. Стиву повезло, его ждали жена и дочь, хоть какой то смысл. У Джеймса, нет никого и все, что его ожидало, это операция в госпитале, в виде установления протеза, взамен руки за счет государства и военная пенсия по ранению. Но все это никак не помогало ему справляться с раздирающими душу кошмарами по ночам, от которых он с криком просыпался посреди ночи, весь в холодном поту и нарастающей панической атакой. Походы же к назначенному психотерапевту, он с успехом игнорировал, потому как не видел в этом никакого толка. Он и так знал, что корень всех его проблем и всего того дерьма в жизни, кроется в нем самом. Осталось лишь с этим дерьмом разобраться, а разбираться то как раз не было ни сил, ни желания. Единственным его утешением и отдушиной были походы к Стиву и Тасе каждые выходные. Только там, рядом с ними он чувствовал, что он дома. И конечно же Баки в каждый свой визит, не мог не заметить того, что его малышка крестница уже давно выросла и превратилась в юную, привлекательную девушку. Она с самого детства была больше похожа на Стива, чем на Пегги. От матери у нее был только цвет волос и привычка стричься под каре, в остальном же она была точной копией Стива. Чуткая, добросердечная, понимающая, заботливая и кроткая. Еще она отличалась небывалой для ее возраста мудростью и всегда могла дать совет в той или иной ситуации. Она всегда была ближе к отцу, поэтому и осталась жить с ним, после их развода с Пегги. И с Баки они всегда были близки. Он был ей как отец и до сих пор не мог понять, в какой момент между ними все изменилось. Когда он по недогляду или же недомыслию, сам того не осознавая перешел ту самую грань, которая заставила его посмотреть на свою родную (да, именно так) малышку по другому. Когда стал засматриваться, ловить ее стеснительные взгляды на себе, невзначай касаться чуть дольше и обнимать чуть крепче и откровеннее, умело прикрываясь родственными чувствами, что взыгрывают в нем. Ага, кое что другое взыгрывает в нем, стоит лишь прижать к себе полную, аппетитную тасину фигурку, вдохнуть запах ее тела и коснуться губами макушки. Это вот кое что и заставляет его через раз дышать, а то и вовсе задыхаться от желания поцеловать ее пухлые, розовые губки и круглые щечки. До того правильно она ощущалась в его объятиях, что ему просто вело голову. Он потом лишь шумно вздыхал, зажмуривал до искр глаза и что то сбивчиво лепеча, уходил прочь. А уже у себя в квартире, доводил себя до иступления образом юной Таси, в пару резких и размашистых движений рукой по члену изливаясь в собственный кулак, потом залезал под ледяной душ и ненавидел сам себя. За такие непотребства в ее сторону, за одни лишь грешные мысли…за то, что посмел в нее влюбиться. — Что ж ты делаешь, старый извращенец? — цедил сквозь зубы Баки, глядя на свое отражение в зеркале в ванной после очередного такого проявления чувств. — Она же дочка твоя перед Господом — хотелось со всей дури ударить по чертовому зеркалу, до такой степени горела душа, но он сдержался. Сколько он их уж поразбивал? Ненормальность какая то, получается. Сколько бы он ни изводил сам себя, пытаясь отрицать очевидное, все было бесполезно. Были варианты не появляться пока в доме Стива. Попытаться перебороть, переболеть как то эту болезненную тягу, но опять же не вышло. Да и это же Стиви. Весь телефон оборвет, пока ему не объяснят причину, а выдумывать оправдания, словно нашкодивший подросток, как то не хотелось. Да и не мог он без Стива и их общения, а без Таси просто загибался. Загнал сам себя в ловушку, из которой не выбраться. Баки и думать боялся о том, что будет если не дай бог она об этом узнает или же он не сможет сдержать своих чувств и чем нибудь себя выдаст. Стив его точно убьет, это было еще не самое страшное. Самым страшным, было потерять доверие Таси навсегда. Она больше не будет доверять ему, не прижмется, когда будет рассказывать о чем то, не назовет самым любимым дядюшкой и просто вычеркнет его из своей жизни. Этого Баки допустить никак не мог и твердо решил взять чувства в узду и ни в коем случае не позволять себе лишнего. ~ Но уже на следующих выходных в очередной свой визит, Баки отчетливо понял, что все его планы пошли по пизде когда уже на подходе к дому Стива, увидел рядом с Тасей чужого парня. Они о чем то беседовали, мило хихикая. Ну, знаете как у подростков бывает. А потом в какой то миг, тот парень начал вроде бы так, невзначай подходить к ней ближе и то и дело брать за руку, довольно провокационно при этом заглядывая ей в глаза. У Баки в глазах на мгновенье потемнело, а всю левую руку от кисти и до плеча прошило фантомной болью. Он зажмурился и выдохнул, проворачивая протез по часовой стрелке с характерным шумным звуком. Он видел что Тася сторонится парня и никак не реагирует на его попытки очевидного, неприкрытого флирта и резво двинулся вперед. — Да ладно тебе, будет круто — нараспев тянул он, как услышал глубокий с хрипотцой ледяной голос: — А что тут происходит? — Баки стал рядом с Тасей и по наитию обнял за плечо, сурово сведя брови к переносице. Девочка глубоко выдохнула и ощутимо расслабилась и Джеймс понял, что все это время она была напряжена и ей было не комфортно рядом с этим индюком. — Дядя Баки — на выдохе тянет она и в ответ обнимает его чуть выше поясницы, доверчиво прильнув к нему ближе. И вот от этого у Джеймса заходилось сердце. От ее открытости, доверчивости и такой очаровывающей невинности. — Мы просто разговаривали — залихватски ухмыляется тот парень и Баки уже не видит никакого смысла с ним любезничать: — Угу, оно и видно — фыркает он, а на лице не дрогнул ни один мускул. — Того и гляди ширинка на штанах лопнет. Ты слюни то свои с пола подбери и топай отсюда, по добру по здорову — отчеканил он, по прежнему без единой эмоции, выглядя при этом довольно угрожающе. А тому и повторять не надо было, лишь бросив наглый взгляд, развернулся и ушел прочь, а перед этим лишь бросил: — Увидимся, Тась — — Упаси тебя Господь, подойти к ней еще раз — сурово бросил ему Баки. — Спасибо, дядя Джей — Тася склонила голову к его плечу, а он крепко чмокнул ее в макушку, поглаживая по предплечью: — Незачто, куколка — — Только папе не говори, ладно? — они вместе шли к входной двери в обнимку. — Это просто глупости, а он волноваться будет — Баки тихонько усмехнулся в ответ: — Если этот упырь на метр хоть к тебе подойдет, я тебя уверяю, папа и знать не будет — он коснулся пальцем кончика ее носа и коротко поцеловал в лоб, открывая не запертую входную дверь: — Стиви, это мы — ~ Вечер шел размеренно и спокойно. Мужчины выпивали, сидя на кухне и разговаривали, а Тася у себя в комнате делала уроки. — Как хорошо, что ты нас не забываешь, Бак — Стив в своей привычной манере хлопнул друга по плечу и они синхронно чокнулись бутылками с пивом. — Разве я могу забыть о вас, Стив? — Джеймс отхлебнул из бутылки и серьезно уставился на друга. Выпитое хорошо принялось, отдаваясь тягучим как патока теплом в груди и так и подмывало открыть душу другу и поведать о своих чувствах к Тасе, но он все равно упрямо продолжал молчать, опасаясь, что добром это не кончится, если он все же решится. Стив уже достаточно захмелевший, кивнул и потер ладонью лоб, с тяжелым вздохом: — А Пегги забыла. Просто плюнула и бросила. Бак, я воевал, Таське тогда уже восемь лет было — он быстро смахнул слезы кулаком и продолжил: — Я только об одном молился, чтоб только живым вернуться, чтоб только дочь к груди прижать и жену обнять — Баки молча кивал, покручивая в руке бутылку, а затем выдал: — Безхарактерная она, твоя Пегги — — Вместо того, чтобы поддержать, рука об руку пройти через все, струсила. Забудь ее Стиви и не вздумай слезы лить — Тут его губы внезапно тронула улыбка: — Ради дочери живи. Вон она какая красавица выросла — Роджерс вновь кивнул, одним слитным движением осушая бутылку: — Ради нее и живу, Бак — — Гляжу на нее и наглядеться не могу, просто души не чаю — Баки кивнул и достал из пачки сигарету, поджигая фильтр и сделал затяжку: — Она лучшее, что есть в моей жизни, Стив — — Самое светлое и доброе. Она мою душу исцеляет и заставляет сердце биться — Баки держит сигарету между указательным и средним пальцами, а безымянным и мизинцем стирает с уголков глаз уже собственные слезинки. Когда еще, как не сейчас можно излить душу? Мужчины какое то время молчат, затем Джеймс тушит окурок в пепельнице, красиво выпуская изо рта дым, от него же слегка щурясь и со все серьезностью, глядя другу в глаза произносит: — Я умру за нее, Стив — Блондин полуулыбается, а во взгляде отчетливо читается смирение и понимание. Он наклоняется и обхватывает затылок Баки, прижимаясь своим лбом к его: — Я знаю, Бак — — Знаю, что когда ты рядом с ней, она в безопасности — ~ Тася проснулась и глянула на часы: уже полночь. Она легла спать сразу после того, как закончила делать уроки, а проснулась из-за неясного чувства волнения. В полумраке и окружающей тишине комнаты, она вздрогнула от звонка стационарного телефона, что стоял в гостинной. Она встала с постели и как была, в сорочке вышла из комнаты. Пройдя мимо спящего на кушетке Баки, она подошла и взяла трубку: — Алло, да дядя Гельмут, это я — — Привет солнышко, прости что звоню так поздно, я с папой твоим думал переговорить кое о чем — объяснил Земо, мягко. — Он сейчас спит, к нам дядя Джей пришел и в общем — тихо шепнула Тася, чтобы никого не разбудить. Земо понятливо хмыкнул: — Вот, старые вояки. Ну ладно, ты ему передай, что я звонил — — Хорошо — кивнула девочка в ответ. — Доброй ночи, солнышко — — И вам — с этими словами, Тася повесила трубку, глубоко вздохнула и тихонько прошла на кухню. Обнаружив, что все следы своего небольшого застолья мужчины за собой убрали, лишь головой покачала: — Ай ай, вот зачем утруждались, я бы все убрала — с этими словами она подошла к столу и налила в стакан воды из графина. Не успела она и глотка сделать, как услышала тихие, задушенные стоны из гостинной. Перепугавшись, девочка отставила стакан и пошла на эти звуки. Она предполагала, что это может быть и не ошиблась. Застыв на пороге она увидела, что Баки мечется на кушетке, сжимая в руках края покрывала. — Нет, ннет… — сдавленно шепчет он и болезненно жмурится, вертя головой из стороны в сторону. Он тяжело дышал и Тася сразу поняла, что у него кошмар. Она прикрыла рот рукой, а внутри сжалось сердце. Она подошла и села рядом, положив одну ладонь ему на грудь, а другой, накрыла его щетинистую щеку: — Боже мой, дядя Джей, родной проснись — шептала она, массирующими движениями поглаживая его грудь и проводя ладонью по его взмокшему лбу и вискам, убирая выступившую испарину. Ей самой было страшно за близкого человека, но она держалась, стараясь вытащить Баки из кошмара. Мужчина все еще метался в бреду и в порыве сжал тасину ладошку, что лежала у него на груди в своей живой руке. Крепко сжал, Тася на миг вздрогнула от боли и едва не вскрикнула, но затем глубоко вздохнула и взяла себя в руки. Ничего, потерпит. Она просто не знала, что делать в таких ситуациях и решила довериться интуиции. Джеймс все еще цепко держал ее за руку и тяжело дышал, все также болезненно сведя брови. И тогда Тася переместила ладонь ему на лоб и слегка, круговыми движениями большого пальца начала водить по нему. Сердце у нее стучало где то в глотке, ее трясло и она все же решилась признаться ему в том, что уже давно к нему неравнодушна, глупо надеясь, что утром он просто спишет все на сон. — Джей, прошу проснись — шепчет она дрожащим голосом. — Ты мне очень нужен — хрипит она, а у самой катятся слезы. — Умоляю, услышь мой голос — она наклонилась вперед и дрожаще, смазанно поцеловала его в левый висок. — Я не отдам тебя твоим кошмарам. Знай, я очень сильно тебя люблю — на выдохе пролепетала она, поглаживая его по коротким, взмокшим от пота волосам. Внезапно боль сменилась нежностью и теперь Баки бережно поглаживал костяшки ее пальцев. Дыхание выровнялось, а напряженная морщинка в центре лба разгладилась. В свете падающей из окна луны, его лицо казалось теперь таким умиротворенным и расслабленным, словно он помолодел лет на десять, что у Таси отлегло от сердца. Она коснулась губами его руки и вновь нежно и заботливо провела рукой по волосам. — Тасенька, детка, прошу не уходи — прошептал Джеймс, впервые проснувшись не с криком и не от кошмара, а от нежных прикосновений своей девочки. Она замотала головой и неловко шмыгнула носом, улыбаясь и все еще держа его за руку: — Не уйду. Я не уйду, хороший мой — — Я всегда буду рядом, спи любимый — приговаривает она и робко касается дрожащими губами его губ. Джеймс уверенно перехватывает инициативу и приникает к ее губам своими, не веря своему счастью. Да, он определенно сошел с ума. И он просто счастлив в этом безумии. ~ А на утро, проснувшийся чуть раньше обычного Стив, пройдя в гостинную обнаружил мирно спящего на кушетке Баки и свою Тасю, что так крепко и доверчиво прижалась к нему и положив голову ему на грудь, так же тихонько посапывала. Отец протяжно вздохнул и качнул головой, улыбаясь своим мыслям: — Да будет так — ~