День русского языка

К 6 июня на видный столик у самого входа вынесли кипу книг — как говорится, привлечь к себе внимание на день рождения — святое. Худенький томик «Евгения Онегина» вниманием избалован не был: весна, когда его проходят в школе, кончилась, да и к ОГЭ и ЕГЭ все уже купили — и он наслаждался возможностью поглазеть на посетителей «Читай-города» из самого центра. Люди были разные. Особенно «Онегина» волновали леди, которых в магазинчик заглядывало с избытком: эти смеющиеся прелестницы врывались после уроков и разгоняли застывающее книжное пространство щебещущими голосами. Ох и любил их «Онегин», но это так. Раньше он слышал их только издалека — редко кто спускался к его полке, оставляя его довольстоваться видом сапог и кроссовок. Поосвоившись среди бестселлеров с соседних стопок, «Онегин» устремил взгляды дальше — раз уж выдалась возможность, надо запастись впечатлениями на всю жизнь. Особенно часто девичьи вздохи (о цене, о чем еще!) вырывались со столика напротив — прямёхонько справа от входа. «Онегину» с его стопки было видно плоховато, но когда кто-то из посетителей брал книжку в руки, он мог рассмотреть обложку и так и выяснил, что там лежала — дивное слово — манга. А как ярко рядом с ней переливались голоса посетительниц… «Онегин» такого наподслушивал о героях, что, ему казалось, он и сам может вклиниться в обсуждение и «пояснить» за сюжет. Только бы кто в руки взял… Но с особым трепетом «Онегин» наблюдал за мангой со странным названием «Человек-бензопила». Как-то раз он заглянул под гипер-обложку, и увидел такое… Да уж, видал «Онегин» такие ножки, но посмотреть бы еще хоть раз… И вот, очередная прекрасная мамзель остановилась у столика с мангой и что-то разглядывала, улыбаясь, как летнее солнышко в усадьбе. Девица нежно раскрывала книги, едва-едва, так, чтобы не осталось следов касания. Вдруг она рассмеялась, чуть-чуть заплакала, и отправилась в сторону кассы, прижимая книгу к груди. «Онегину» тут же захотелось понять причину ее слез и так же к ней прижаться, раскрыв всю «энциклопедию русской жизни», но кому до нее дело в 21-м веке… Жизнь такая разная, разве все в провинциальном городе мечтают о московских театрах и жизни элит? Вдруг девушка приблизилась к столику с бестселлерами. Точно к новому роману Сальникова, «Онегин» уже знал этот прикол, пару раз ловился, плавали знаем. В уголках глаз девушки замерли слезки. — Пушкин классный. Таня, каждый год принимавшая участие в олимпиадах по литературе, спешила на остановку, прижимая к груди две книги. — Привет! — поздоровалась сияющая всеми цветами радуги «Бензопила». — Привет, — ответил «Онегин», отмечая, как внутри мягких страниц его худенького томика зарделось смущение.