Глава 15: Не знаю, поспать или все же посрать.
4 июля 2022 г., 21:36
Это было одно обыкновенно чудесное утро.
Мира, Игорь, Серик и Яна как всегда пили свой утренний кофе. Мужчины курили сигареты и задумчиво глядели в окно, по которому бегали жирные мухи. Прямо посередине окна сидел таракан и глядел на мир вокруг задумчивым черным глазом. Он был похож на полководца из старинного фильма, и его глаза выражали глубокую покорность. Он был необыкновенно мудр и улыбался, смотря на всю эту суету вокруг. Коричневый, большой такой, будто ненастоящий. Увидев насекомое, Яна вздрогнула.
— Неужели он все понимает?
Ее вопрос удивил Миру.
— Да, – сказала Мира. – Но он довольно загадочный и усатый. Был бы он человеком, он бы всегда носил зеленую шляпу. Такой романтический дедушка. Любил бы детей.
Яна вздохнула. На часах было 5 утра.
Игорь поднял глаза, и сказал, что им необязательно каждое утро просыпаться в такую рань. В окна глядело яркое солнышко, пели птички. Все было чудесно, и даже вороны казались добрыми и хорошенькими. Под действием кофе и свободы все и вправду казались себе умными и возвышенными. Но тут у Игоря зазвонил телефон.
— Алло, – сказал он, подняв трубку. – Да, Я, Давид.
Яна видела, как меняется лицо Игоря. Он нахмурился.
— Что? Хорошо, давай через полчаса, и осторожнее. Да.
Он убрал телефон.
— Ладно, вы тут сидите, – сказал он. – Мне нужно кое-куда отъехать – и начал быстро собираться.
Яна только сейчас заметила, что вещи в его сумке все еще лежат внутри.
— Куда ты? – спросила Мира.
— У меня важные дела, – ответил он, надевая ботинки. – Извините, что с такой кучей дел хожу.
Игорь быстро захлопнул за собой дверь, стряхивая с лица капли пота.
Спускаясь по лестнице, он почувствовал запах кофе. В кармане зазвонил мобильный.
— Черт! – подумал он. – Нельзя.
Он сбросил вызов, и нервно заметил, как его дыхание сбилось, а руки неуверенно затряслись.
— Я совершенно не уверен, что из этого что-нибудь выйдет, – думал он, стараясь держаться на ногах. – И что вообще все это вообще выход, – говорил он сам с собой.
Выйдя, наконец, из подъезда, он сорвался и побежал к станции метро Выхино. На улице солнце сменилось зловещей темнотой, дул пронизывающий ветер и шел мелкий дождь.
— Стремно, что не могу обо всем всем рассказать. Мы знаем друг друга как пять пальцев, но на самом деле, совершенно не понятно, кто есть кто. У всех вечно какие-то секреты, интриги. Я всегда старался казаться простым, задавать этим самым тон нашей компании. Но как может задавать тон человек, который о себе сам ничего на самом деле не знает? Жить каждый день с мыслью о том, что кто-то из них раскроет мою таинственную формулу, что в их головах наконец сложится уравнение "Игорь+х= настоящий, блять, я".
От этих мыслей у Игоря закружилась голова, он начал терять равновесие и на мгновение остановился, чтобы собраться с мыслями и стал ждать метро. Когда подъехал поезд, он сел в него, прошел несколько вагонов и сел.
— Нет, так нельзя. Вечером я... – у него завибрировал мобильный. Он томно ждал, пока поезд доедет до Таганской, где он наконец сможет выйти. В это время в вагоне вошли два грузина, и Игорь сразу почувствовал свою беззащитность.
— Это провокация. Все, пиздец. Они знают, что я здесь. Что делать?
Игорь встал с места и быстро пошел по вагону. Грузины проводили его взглядами. Он вышел на станции и выдохнул. Ноги понесли его к кафе "Кама пуля*", где обычно собиралась компания. За столиком его ждали Газделиани, Дадешкелиани и Ломидзе - старые партнеры. Оценивающе окинули друг друга глазами и заняли места.
— Ну как дела, Дава? – спросил один из них, но Игорь понимал, что их это не интересует. Точнее, их интересует совершенно другое.
— Давайте ближе к делу. Что надо? – Игорь покосился на грузин.
— Да вот, золотой, долги старые возвращать придется, да! Слышал? – говорил первый грузин.
— Брат, ты че, баран? Не узнаешь своих партнеров? – второй зашелся хохотом. – тебя уже год нет. Мы тебе бизнес отдали зачем? Правильно, – он взял Игоря за щеки и выдохнул ему в лицо воздух с запахом красного вина. – Затем, чтобы он прибыль приносил. А мы процентов не получили ни в первый месяц, не сейчас. Ты бегать от нас вздумал?
Игорь хотел ответить, но первый грузин сделал властный жест и сказал:
— У тебя, Давидушка, денег не меряно, а я второй месяц одно и то же красное полусладкое пью. Да что я - другие тоже. Совесть имеешь?
Второй грузин притих и стал смотреть на большую колоду карт, лежащую на столе.
— Пора платить, братан.
Игорь перевел взгляд на карты, а потом на первого. Тот подмигнул ему и подтасовал колоду. Решили играть в покер. Первый грузин стал тасовать карты, а второй взял со стола стакан, и, поднеся его к губам, выпил его содержимое. Наконец Ломидзе раскидал карты. Поднял голову и сказал:
— Что, Давид, за несколько дней столько чужого наворовал? Давай, врежь ему по морде, – в ответ раздался хохот.
Игорь развернул карты и стал сдавать. Первый грузин поймал его взгляд, и Игорь похолодел, но внутри улыбался - у него был флеш, а ему еще никогда не везло больше, чем на стрит. По его лбу стекал пот, но он старался не подавать вида.
Грузины поставили все деньги и было решено раскрываться. Они решительно переглянулись и рассмеялись.
— Развели тебя, Давид, опять как лоха – деньги нам кричат "Алоха!"
Газделиани рассмеялся:
— Стрит, лошара!
Остальные грузины тоже были со стритами, и не стесняясь полезли под стол. Их движения были быстры и точны, и через несколько минут все карты лежали на столе.
— Ну давай, придурок, че там у тебя?
Игорь достал из-за уха карты и положил на стол свой победный флеш. Он выиграл. За столом поднялся шум, и "партнеры" стали глядеть по сторонам. Грузины вернулись на место и затушили сигареты в пепельнице. Несколько секунд они внимательно вглядывались в лицо Игоря.
— Да блядь, – прошептал один из них. – Тебя не наебать. Ты ведь наш брат все таки, сукин сын, а? Флеш!
Газделиани собрал карты и посмотрел на часы.
— Бери свои бабки и вали, – прошипел сквозь зубы Дадешкелиани. – Мы тебе не братья больше, понял? Заебал со своим бизнесом. Забирай. Только съеби, ежжи! Мы тебя вычеркнем и не потревожим, только умоляю, съебись.
Игорь ухмыльнулся, взял чемоданчик денег и направился домой. Вернувшись, он наконец решил во всем признаться.