Хмель

Мира не засыпала. Она подозвала Яну к себе и прошептала ей на ухо: — Я всё-всё тебе расскажу. Если честно, я всегда хотела испытать чувство холода. Знаешь, я всегда хотела ездить на лыжах, кататься на санках, и я поняла, что мы просто теряем время. Здесь, в Москве, никогда не было настоящей зимы. Я ненавижу это место, и я ненавижу то, что случилось сегодня. Знаешь, меня вполне устраивало ходить беременной, но когда появился он — Илья Игоревич Бебикович-Хмельницкий, моя жизнь пошла под откос. Я не могу понять, почему я сделала то, что сделала. Кажется, что я хотела просто ударить его, просто попасть — и всё. Он невыносим. С самого рождения он бухает и уже курит папиросы, а я хотела простого, доброго ребенка, смотрящего на мир своими удивлёнными глазами. А вместо этого я подарила жизнь этой ужасной твари. Я ведь даже не знала, что это возможно. Только ты можешь меня понять, Ян. Ты ведь понимаешь? — По-моему, Илья Игоревич еще ничего не понимает. Он вырастет хорошим человеком, вот увидишь. Но я тебя понимаю. Роды это тяжко. И ребенок был неожиданностью. Но ты и правда очень сильна, а ребенок таким будет всегда. Я хочу, чтобы он тоже почувствовал это и успокоился. Все будет хорошо. — Ты не понимаешь. Я хочу сбежать. — Куда? — Подальше отсюда. Где морозно и безжиненно. Где никто меня не знает. Лучше всего — в Северную Америку. Там очень холодно. Ведь она северная. Пиндосы — не бебик, лишнего не спросят. Лучше уж они, чем этот гарный хлопец, который делает все, чтобы совсем меня убить. Он мне так надоел. — Я готова. Собирай вещи. … Они спустились в кладовую комнату, которая была набита санками-ледянками и ватрушками. Сверху лежал мешок с дровами, которыми зиму топили печь. В углу стоял граммофон и большая коробка с пластинками. Девушки решили не брать рюкзаков и сумок, чтобы не привлекать подозрения. Они просто распихали по карманам дюжину санок, пару ледянок, несколько ватрушек и оленьи поводья, что всегда были под рукой. Так же они прихватили два флакона с одеколоном, коробку с пудрой и маленькую бутылку коньяка — запас на самый черный день, подумалось им. Вернувшись обратно в квартиру, они начали думать о том, на какие средства они собираются осуществить свой побег. Тут же им приглянулась табличка с надписью «Разбить в крайнем случае», и недолго думая, они расколотили ее об стенку. Оттуда выпало 20 рублей и девушки остались довольны. У них не было денег на такси, поэтому решили идти пешком. «Погоди, кое-что еще», – Мира взяли ребенка и положила его на кухонный стол. Он спал богатырским сном. Она с отвращением кинула на него взгляд и воткнула нож рядом с его боком. —«Это чтобы замести следы». Девушки стояли у дверей и мысленно прощались с домом. Перед уходом Яна поцеловала Досика в лоб и они, наконец, покинули квартиру. Они окидывали взглядом большую башню, в которой жили, припаркованную ламбу, но они нисколько не сомневались в своем решении. Выйдя на улицу, они пошли по дороге. Поняв, что ближайший путь лежал через город Улан-удэ, он решили идти туда пешком. Ходить пешком Яна любила еще с детства. Пройдя час пешком, они поняли, что идти так будут 46 дней, 18 часов и 58 минут. Это выходило за рамки дозволенного. Потому они решили бежать небольшой спринт — в среднем со скоростью 105 километров в час, чтобы за 4 дня быть уже в городе. Мира, как самый легкий на подъем, побежала впереди, потом Яна. Они остановились на 5 минут перекусить в закусочной и отправились дальше. Сейчас они уже были в Архангельске. Им осталось совсем немного. Они немного запыхались, но прибежали в место назначения в назначенное срок. Им на пути встречались только военные машины и одинокий путник. Они начали искать вокзал, чтобы прыгнуть в товарный поезд и прибыть в Анадырь в целости и сохранности. Они долго ожидали поезда, даже успели проголодаться, но пока не было ни одного. Тогда они решили немного погулять, чтобы собраться с мыслями и уточнить последние детали. — Мы залезаем в поезд в Анадырь и едем. Там берем коньки и пересекаем Берингов пролив. Далее, мы оказываемся на Аляске, оттуда на остров Унимак, пересекаем Тихий океан и находимся в Гватемале. Потом уже на Ямайку. И так далее, чтобы попасть в мир. Мира объяснила, что если они прыгнут на 10 метров, то прибудут на один час раньше. Тут Мира и Яна прыгнули в товарный поезд. Вагон был до отказа забит углем, а сзади ехал вагон с нефтью, как бы напоминая о прошлом. О прошлом, которое ушло навсегда. Мира и Яна прижались друг к другу в углу, стараясь занимать как можно меньше места. Но Яну срубило спать, и, подложив под голову шинель, она уснула сладким сном. Мира понимала, что дорога была очень долгой и что за весь путь они так нормально и не поели. Тогда она развела костер, так как не могла смотреть на трясущуюся от холода спящую подругу. Ей казалось, что если бы она все время держала голову на весу, это тоже придавало бы ей силы. Мира достала из кармана пару каштанов и кинула их в костёр. Она очень жалела, что с ней нет ножа - так было бы удобнее. Через 15 минут она достала их из костра и разбудила подругу урчанием своего живота. Яна открыла глаза и огляделась. Поезд ехал небыстро, а его чухчухи намекали на голод. «Покорми поезд», – сказала Яна и бросила один из 5 каштанов на рельсы. Каштаны были маленькие, но зато с них слезла масляная корка. Мире так хотелось есть, что она решилась попробовать их первой. «Покорми поезд»,— сказала Яна и бросила одни из 5 каштанов на рельсы Каштаны были маленькие, но зато с них слезла масляная корка. Мире так хотелось есть, что она решилась попробовать их первой. Мира взяла каштан и положила в свой рот. И тут произошло странное. Мира не почувствовала никакой горечи. Ей даже показалось, что вкус у каштана был приятный. Мира положила его в рот опять. Яна тоже уплетала каштаны за обе щеки. Они были вкусные, но их было всего 4. Подруги заснули сладким сном. Ночь отражалась в горении пламени. Утром они начали подъезжать к Анадыри и, подруги, не дожидаясь прибытия и окончательной остановки, выпрыгнули из поезда, предварительно набив карманы углем. Поезд, чуть просевший, пошел дальше, до следующей станции. А Мира и Яна остались стоять, наблюдая красующийся в дали Берингов пролив. Тут к ним подошел мужичонка с подоткнутыми штанами, в красной рубахе и размотал с головы бараний колпак. — Привет, мое имя - Лен Курский. Я проведу вас к проливу. — А откуда вы знаете, что нам туда надо? – спросила Мира. — Вы не первые, кто планирует побег. Я провожаю путников и даю им кров, – сказал Лен Курский. – Только дайте я расскажу о своем доме, – сказал Лен Курский. – Я - Лен Курский. У меня большой деревянный бревенчатый дом. И двое сыновей. Один - сержант, а второй - тракторист. Они работают по тринадцать часов в сутки и очень устают. Тот, который тракторист - марсианин, он по совместительству космонавт. Он просил передать, чтобы вы в пути думали о красном цвете. С таким же успехом можете думать о красном цвете при виде журавля. Дерзайте, что будет, то будет. И еще не забывайте писать каждый вечер молитву, – сказал Лен Курский. И вложил в руку Яны маленький фиолетовый шарик. — Что это? – спросила Мира. — Она подскажет вам путь, – сказал Лен Курский. И ушел. Тут же к ним подвели коня, и подруги на него присели. Но он был не обычный, на его копытах были сандали с коньками для переправы через Берингов пролив. И они погнали. Выехав на замерзший пролив, они пригнулись к гриве и понеслись по льду. Было не очень страшно, а просто чудно. В этом мире не было такого, чему можно было бы просто порадоваться. А тут появилось. Поездка на коне, у которого на шее была бирка с надписью "Лен Курский", прошла волшебно. Они оказались на бескрайней заснеженной равнине, похожей на замерзшее море, но там не было скал, и паковый лед, по которому они мчались, уходил куда-то вдаль. Подруги подумали, что это может быть Америка. Потом стало светло. Это была Аляска. Появились белые домики. Что-то, похожее на промышленный город, сверкнуло внизу под ними. В нем не было никакого смысла. Мира сказала: — Наверное, это Америка, и мы где-то уже были. Потом стали видны ковбои. Один из них представился. — Меня зовут Лен Курский, – сказал Лен Курский. Подруги испытали дежавю. — Мы уже видели его. Только за тысячу километров отсюда, – сказала Яна. — Не беспокойтесь, это был не я. Просто по пути к вашей цели были расставлены путники. И все мы - братья. У меня маленький дом из льда, украшенный смородиновым листом и красным цветом. Мои братья стоят на берегу океана. Я люблю поплавать на коньках и покататься на лыжах. А в лесу много птиц и цветов. Помните о космической связи между всеми ветвями мироздания, – сказал Лен Курский. Было три часа. Это сказал Лен Курский. Он выдал им по конусу. Так они и отправились до острова Унимак. Они шли по снегу, скользя на коньках по глубокому снежному покрову, и пели веселую песню «Трава - это я». По пути они решили развести костер посреди пролива, чтобы согреть уставшие на льду ноги. Они разложили на снегу костер из множества сухих веток. В небе висело огромное солнце. Казалось, что вокруг ничего нет, кроме моря, леса и неба. Они пожарили на палочках немного карбоната кальция и съели его на снегу, запив соком гуавы. Потом они сделали из снега кекс и сварили его в консервной банке. Отдых кончился. Наступала ночь и было принято решение построить иглу. Сломали семь тонких веток. Сделали из них стены, крышу и даже пол. Им казалось, что они так живут тысячу лет. И уснули. Ночью Яне приснилось, что она сидит на полене, а рядом лежит теплый рыжий кот. Он спрашивает: — Сударыня, что вы думаете об архитектуре? Она отвечает: « ». Он отвечает: « ». Она проснулась и подруги двинулись в путь. До острова Унимак они добрались к утру. Наступило утро, а ветра не было. Совсем ничего не было слышно. Тогда Яна спросила: — И куда теперь? — В Гватемалу, – ответила Мира и молча пошла далее. С тех пор как подруги остались одни, все стало по-другому. Как-то стало светлее. Будто мир смотрел на них откуда-то издалека. И у всех появилась надежда. Затем раздался гром и стало еще светлее. Их встретил странный лес. А там их встретил Лен Курский. Он был в радужном плаще с широкими рукавами. Из-под плаща выглядывала ручка резака. Улыбался, а потом обнял и сказал: — Я ждал вас. Пойдемте со мной. Ведь я давно знал, что придет время. У меня средний дом из пшеничных колосков. Он стоит на тонкой золотой проволоке. Я буду рад взять вас туда, где пусто, где вы сможете быть собой. Он проводил их до Гватемалы и подруги поплыли через Тихий океан на Ямайку. Там построили соломенные хижины, чтобы не приближаться к земле. Но Лен Курский проводил их и на Ямайку. Местные аборигены встречали их как дорогих гостей. Там было очень холодно, заснеженно и замшело. Наконец пригодились ватрушки: подруги соорудили упряжку и заставили аборигенов на оленьих поводьях тащить их к месту назначения, где им уже построили домик. Там их встретили пять самцов и самка – у них все было совершенно так же, как у пришельцев из Москвы. Но только у них не было детей. Когда лес прогрелся, подруги вступили в брак.