Гадюка и лиса

Гадюка и лиса Когда-то Лорен и мысли не могла допустить о том, что однажды жизнь сведёт её с Беллой лицом к лицу. Множество раз она слышала рассказы Кирана о ней, пару раз видела собственными глазами. Но представить, что Белла окажется перед ней, и, тем паче — что эта встреча оставит её в живых… Но вот она, Золотая Гадюка, лощёная и соблазнительная, такая роскошная, что не засмотреться невозможно, и Лорен в самом деле невольно теряется, скользя взглядом по изгибам тела и чертам. Боже, благослови женщин. Но эта женщина больше напоминает посланницу дьявола, нет, самого Сатану, если бы тот обернулся женщиной. В каждом движении читается уверенность в себе, возведенная в абсолют — Лорен узнаёт в этой черте его, как бы ни было больно вспоминать. Она словно бы в самом деле он, разве что женственность доведена до абсолюта, сексуальность — до абсурда. Холёная. Лощёная. На таких женщин можно только смотреть, но ни за что не касаться. Это отличало прекрасную знакомку от него. Его касания не сулили смерть. Он был тёплым, животворящим... Что ж, был. Он был. И с тех пор, как он оставил её, внутри разверзлась зияющая пропасть. — Будешь? — девушка протянула ей сигарету — тонкую, с золотым ободком по фильтру. Лорен покачала головой. — Я не курю. — Я тоже, — и Белла позволила себе тихо рассмеяться. Лорен задержала дыхание, вслушиваясь — смех девушки был звонким, словно колокольчики над дверью тревожил порыв ветра, и всё же таким же соблазнительным, как и всё в ней. — Ну так?.. Она потянулась за протянутой сигаретой, но стоило приблизиться, как та проскользила в воздухе, и занесённая рука не достигла цели. Лорен молча смотрела на девушку. Никакой реакции не было — она была чрезмерно иссушена горем, которое не могла утолить ничем вот уже два года. — Ладно-ладно, — Белла приманила её пальцами. — Забирай. Она хмыкнула, повела плечом. Не двинулась с места, лишь чуть приподняла голову и призывно приоткрыла губы. Белла распознала намёк мгновенно. Сигарета оказалась прикушена, а огонёк спички чиркнул у самого кончика. Лорен втянула дым, позволив себе засмотреться на него. Краем глаза она проследила за Беллой — та расслабленно затягивалась, а затем медленно выдыхала, прикрывая глаза. Она курила так, что находясь рядом, невозможно было думать ни о чем, кроме этих алых губ, горящих в обрамлении дыма пламенем. Белла успела плавно приблизиться, и Лорен сама шагнула в капкан. Она коснулась алых губ своими бескровными, впустила змеиный язык. — Такие сладкие, — пробормотала Лорен, едва отстранившись. — На них яд? Белла рассмеялась, запрокинув голову. От этого смеха у Лорен внутри задрожало всё. Она вновь подалась вперёд, касаясь губами губ, но на ответное движение отстранилась. Белла играла с ней. — Нет, дело в сигаретах, — пальцы зарылись в волосы, поглаживая голову. В этом жесте Лорен почти- почудилось обещание ласки, и дыра в груди запульсировала, требуя ещё. К тому моменту, когда Белла приблизилась и утянула её в новый глубокий поцелуй, Лорен была готова отдать себя на растерзание. Белла успевала усмехаться, не отвлекаясь от поцелуев-укусов, а Лорен голодно скользила ладонями по телу девушки. Больше, сильнее, больнее. Во всём баре, казалось, кроме них не осталось ни единой души. Девушка отстранилась, в ответ на разочарованный стон убаюкав страждущее сердце поцелуем в висок, тихим «шшш… потерпи». Если станет легче, если пустота внутри затянется хотя бы парой стежков, она готова потерпеть. — Знаешь, что я сразу поняла, увидев тебя? — Белла позволила девушке фору в пару секунд, которые потратила, чтобы стянуть перчатки. Подцепила их зубами и потянула, позволив ткани проскользить по коже. Время остановилось. — Что же? Непривычно теплые на контрасте с холодом атласа пальцы коснулись подбородка. Большой палец обвёл верхнюю губу, кончик языка покорно по нему скользнул. Лорен увязла в трясине по самую шею. У неё изначально не было ни единого шанса выбраться. — Такие тёплые глаза, но такой ледяной взгляд... На неё невозможно смотреть, и её невозможно слушать. Лорен знает, что ей не победить. — О чём ты? — спрашивает она, тяжело сглатывая. — Любишь держать всё под контролем, страшно боишься обратного. Целуешь первая, не терпишь нежности. Я права… дорогая? Она сжимает зубы, отворачиваясь, будто обожженная пощёчиной. Ведь так называл её он. И кажется, будто эта шпилька была брошена нарочно. Злость помогает очнуться ото сна. Она подрывается, намереваясь схватить Беллу за запястья и скрутить их за спиной, прижав её животом к столешнице. Но та оказывается быстрее и ловче, и Лорен со стоном ударяется об стол виском. Когда влажный язык змейкой скользит за ухом, от рванувшего адреналина она не понимает, что заставляет её отчаянно биться в захвате: страх или всё то же предвкушение. Её обдаёт новой порцией смеха. Колени у Лорен слабеют, но она пытается храбриться. — Не говори ничего, я знаю, что с этими глупыми мужчинами ты именно такая. И ты ни за что не позволишь кому-то взять над собой контроль, пускай глубоко в душе мечтаешь о том, чтобы оказаться ведомой. Но я не мужчина. И спрашивать я не стану — просто возьму своё. Сдавайся, офицер. Лорен загнала саму себя в страшно опасную ловушку: голос Белладонны, её руки и губы подводили всё ближе к точке невозврата. К тому самому отчаянию, в котором ей останется лишь умолять. И Белла знала, что делала, уводя её в чащу теми же путями, что Киран когда-то. Это резало глубоко и очень больно. Они похожи — как если бы Белла была им в женском обличии. Она расслабилась, припав лбом к поверхности стола, и издала отчаянный и страшно уставший вздох. — Отпусти меня. Это меньшее, чего ей сейчас хотелось. Чтобы беспомощность впервые оказалась не такой страшной. Чтобы она, отдавшись без оглядки на последствия, знала, что ей не причинят больше боли. Белладонна продолжала удерживать её, но в тот же момент, как девушка оставила попытки сопротивляться, перестала давить. Она вслушивалась в её дыхание, сначала злое и беспорядочное, позже — тихое, стылое. Она почти слышала скрип внутренней борьбы, и терпеливо ждала. Прошло несколько минут, и Белла мягко погладила свободной рукой её щеку, убирая за ухо упавшую прядь. Она наклонилась, чтобы взглянуть на девушку — Лорен сжимала веки так яростно, будто держала за ними слёзы. — Ты точно хочешь, чтобы я отпустила тебя? — спросила она ласково. Соблазнительные нотки из тона не ушли, но чуть осели, уступая место обыкновенной нежности. Она больше не давила — лишь обещала сладкое забытие, если девушка рискнёт поверить ей. Лорен тихо отрицательно замычала, легонько мотая головой. Белладонна широко улыбнулась, вновь поднося раскрытую ладонь к её щеке. — Хорошая девочка. В баре в самом деле не было ни души, она позаботилась о том, чтобы в нужный момент никто им не помешал. И всё же это место не подходило: милая лисичка, брошенная идиотом-Кираном прямо в её объятия, заслуживает лучшего. И уж она сделает так, что об этом придурке Лорен никогда больше не посмеет вспоминать. Гадюка обвивалась кругом шеи, с каждым кольцом, брошенным на лисицу, отрезая пути невозврата. Лорен была бы свирепее, и вполне сумела бы противостоять хищной змее, не будь она разбита. Железная хватка не сулила ничего хорошего, но сошедшая с ума от нехватки любви готова была есть её с ножа. За кончики пальцев Белла провела её в комнату и остановилась у зеркала трюмо. Кроме него и кровати кругом них были лишь тёмные стены. Лорен упрямо смотрела в пол, и чешуйчатое касание подняло подбородок вверх, вынуждая взгляды столкнуться. Лиса дрожала. Рука сжала шею до тихого стона, зазмеилась ниже, осторожно освобождая от ткани плечи, а следом щелчком избавляясь от белья. — Можно и мне?.. Змея опешила. Капкан рук разомкнулся, петли с шеи в миг оказались сброшены. Белла обошла девушку, становясь ровно напротив. — Почему ты спрашиваешь? В самом деле такая робкая? Лорен лишь повела нагим плечом. — Ты могла не хотеть этого. Властный смех сотряс комнату. — Мы зашли достаточно далеко, дорогая, — Белла взяла руку Лорен и завела её под чашку корсета. Сжала поверх ее руки, и сорвала с собственных губ тихий поощрительный стон. — Ты такая красивая… Просто немыслимо… — А ты милая. Просто невозможно… Я бы проглотила тебя живьём. — Так проглоти. Новый жадный поцелуй, стянутые на затылке волосы. Копна рыжих волос, собранная ранее в высокий хвост, рассыпалась по плечам и спине. Лорен наощупь нашла в складках постельного белья ленту, державшую волосы. — Свяжи меня, — попросила она, вновь отведя взгляд. Белла усмехнулась. — Ты настолько мне веришь? — Я не верю себе. Сделай как я прошу, пожалуйста. — Ты сурова, — очередным проглоченным смешком. Так было даже интереснее, и это определенно играло ей на руку. Лорен закрыла глаза в ожидании, когда лента скользнёт по запястьям, но вместо этого вздрогнула от холода металла. Механизм захлопнулся щелчком. — Откуда… — пробормотала Лорен, и тут же осеклась. Отчего-то мысль, пришедшая на ум следом, осела на языке горечью. — Ты с самого начала знала, чем всё это закончится. — Само собой. Быть офицером полиции, и оказаться пойманной в наручники… У Лорен не было сил думать об этом. Змея знала, что делает. Каждое движение было выверенным и отточенным: змеиный укус достигал цели, смыкавшееся всё плотнее кольцо кругом шеи лиса не замечала. Белла нарочно водила её по самому краю, когда до удовольствия оставалось лишь протянуть руку и сорвать с дерева плод, — и не позволяла ей ощутить негу небытия. Она ждала, что девушка станет просить, молить, и это бы утешило её самолюбие. Лорен зажмурилась. Под сомкнутыми веками плясали искры. Когда до удовольствия осталось совсем, совсем немного, лишь чуть ускориться, сделать импульсы жестче, в бреду раненого сердца она забормотала: — Пожалуйста… Пожалуйста, пожалуйста, Киран… Одно слово растёрло самолюбие Беллы в труху. Ах, так? Стиснутые зубы, казалось, затрещат. Её сорвало с цепи. С этого момента от уважения, притворявшегося нежностью, не осталось ни следа. Белла вторгалась в жаждущее любви тело методично и холодно. Поцелуев не было, как не было и ласк. А финал не стал освобождением: змея постаралась, чтобы агония не оставила после себя неги. Когда гадюка забрала своё, на теле лисы не осталось живого места. Белла молча накинула на плечи чужой пиджак и ушла.